Слово Пацана: Город Дождей

Предупреждение: это не история о любви, любовь тут на самом последнем месте, это история о маньяке, о том, что может стать с человеком, в таких условиях. История о расследовании самого сложного, жестокого, запутанного дела в истории Казани, выдуманного автором. Здесь все выдумано.

Ветер раздувал волосы, мурашками покрывая оголенный затылок и заставляя Полину ежиться. Об пятиэтажные здания ударялся свист, немного пугая, а небольшие тонкие деревья склоняли ветки к земле, с невозможностью спрятаться от дуновения, что сносил их, заставляя шуршать листьями, которые медленно и красиво опадали на продрогшую и сырую землю. В любом случае, даже такая отвратительная погода казалась сейчас довольно приятной, а ветер абсолютно не был мерзким. Она смотрела в звёздное небо, выпуская легкий выдох с паром и улыбаясь. По телу разливалось тепло влюбленности, что согревало подростковое сердечко, а вместе с ним и все тело.

Полине совсем не знакомы эти чувства, она столкнулась с ними впервые, но ей нравилось, было очень приятно, отчего даже бабочки в животе рождались, а порхание их отдавалось где-то в ушах так мелодично, что хотелось танцевать, прямо тут, где все пропахло асфальтом после дождя — той сыростью, которая сейчас была такой уютной и комфортной, поэтому, домой совсем не хотелось. Улыбка не слезала с ее лица, а губы и вовсе начинали болеть и зудеть, но это никак не могло заставить перестать улыбаться. Полина была слишком счастлива, слишком влюблена, вспоминая каждую секунду, которую провела в его компании.

Всю эту короткую прогулку она хотела прикоснуться к нему, чего ранее у нее никогда не было. С ним девушка чувствовала свою безопасность, а сейчас, когда рядом его не было, этот шлейф все ещё оставался за ее спиной. Казалось, что куда бы она не пошла, он будет защищать ее, будет прикрывать и беречь. Да, Валеру сложно было назвать нежным человеком, но ему это и вовсе не нужно, по крайней мере, рядом с Полиной. Ей нравилось наблюдать, как он неумело ухаживает за ней, как он старается быть аккуратным, избирательным в плане фраз и действий. Благодаря этому девушка видит, что и правда небезразлична ему, что он пытается быть с ней другим. Забота совершенно не была свойственна этому человеку, но это никак не останавливало его ее проявлять, хоть и в мелочах, хоть и так коряво, но, все-таки, очень старательно. Это вынуждало Полину влюбляться еще сильнее, чувствовать еще больше положительных эмоций, которые Турбо у нее вызывает каждым своим словом или действием.

Адреналин внутри подскакивал сильнее, когда перед глазами девушки вновь появлялось его лицо, его улыбка: такая смущенная, такая неуверенная. Именно по ней можно было понять, что Полина ему нравится, что он в нее влюблен. Время для обоих пролетело очень быстро. Казалось, они только вышли из школы, а уже стемнело, уже почти ночь, а значит — им пора по домам. Никогда, наверное, Полине не было так тоскливо, когда она возвращается домой, как сейчас. Хотелось отмотать время назад и вернуться к Валере, чтобы снова послушать истории, связанные с его деятельностью, а именно — жизнь в группировке. Да, возможно, Полина боялась всего этого, но не с ним. С этим парнем все было иначе, так что она бы, с удовольствием, познакомилась с его ребятами на следующей дискотеке, когда Валера ее пригласит.

С этими приятными мыслями, Полина перепрыгивала через небольшие лужи, стараясь не промочить ноги. Она была настолько увлечена тем, что крутилось в голове, и не заметила, как кто-то прошмыгнул за ее спиной. Девушка поняла это, когда услышала шорох листьев неподалеку, там она уже и заметила тень. На улице стояла гробовая тишина, из-за которой можно было услышать даже свистящий ветер, не говоря уже о том, чтобы чьи-то шаги по сухим опавшим листьям. Сердце сразу опустошило от любовных романов и заполнило страхом, заставляя биться чуть быстрее и громче. Теперь ей было не до высоких чувств. Ком застрял в глотке, не давая нормально дышать, отчего вдыхать приходилось чаще. Замерев, Полина огляделась. На улице не было ни одной живой души, да и кто вообще появится в столь поздний час?

— Кто-то есть? - дрожащим голосом, на выдохе, спросила девушка, но в ответ, как и ожидалось, ничего не получила. От этого легче не стало. Вопрос бы кратким, потому что даже связки парализовало от страха. Полина определенно кого-то видела, пусть и мельком, совсем только тень, но видела. Сосредоточившись уже на пути, она чуть быстрее зашагала в сторону дома. Если минуту назад ей вовсе не хотелось возвращаться туда, так как она желала побыть наедине с собой, то сейчас все было не так. Все было ровно наоборот.

Она мечтала оказаться в теплой постели и позабыть о страхе, который сейчас не давал покоя ее беспокойному сердцу, отдаваясь в ушах громким треском. Кровь внутри нее разбушевалась, неужели он вернулся?
Уже долгое время в городе орудовал маньяк, который исчез на целый год. Мотивы его были до сих пор были неизвестны. По непонятным причинам, каких-то детей он убивал, а каких-то похищал, причем все его жертвы были девчата шестнадцати лет. Нападал он редко, так что в Казани не наводили сильную шумиху, но родители все равно старались предостерегать детей от ночных прогулок. У всех жертв было нечто общее, помимо того, что все они одного возраста. У тех девочек, что находили мертвыми, были одни и те же ранения, какие именно, граждане не знали, об этом не говорили напрямую, все это тщательно скрывалось от мирных, чтобы не было какого-то сильного страха среди жителей Казани. Лучше, конечно, от того, что верхушка все скрывает, не становилось, но глобальных проблем не возникало.

Этот мужчина не выходил на охоту последний год, отчего всем стало легче дышать, родители вовсе позабыли о нем и перестали удерживать своих дочерей дома. Кто же знал, что это окажется ошибкой? Что уж говорить о родителях, когда и сами дети пренебрегали своей безопасностью, нарушая всякие правила. Только ради чего? Ради беззаботного времени? Да.. Ради того, чтобы не чувствовать себя жертвой, которую в любой момент могут поймать, словно бабочку в банку. Не бояться за свою жизнь, знать, что завтра ты проснешься, что снова будешь проводить время с друзьями. Знать, что выйдешь из дома с полной уверенностью вечером вернуться.

Дети не хотели верить, что могут быть в опасности, но ровно до того момента, пока не услышат сзади шаги, ломающие хрупкие жёлтые листья, что так бережно укрывали холодную землю, словно одеялом. Стало так тепло, что, казалось, пальто и не нужно вовсе, что оно только сильнее блокирует движения, мешает дыханию, которое участилось из-за страха, рекой разливался где-то внутри, по венам, заставляя их пульсировать.

Полина готова была поклясться, что слышала, как сосуды лопаются где-то в ее ушах, будто воздушные шары под давлением. Ее же шаги, незаметно для нее самой, ускорились. Она не могла вести себя спокойно, слушая, как сзади ее нагоняли, как кто-то сзади так и намеревается ухватить ее за волосы и потащить на себя. Что он с ней сделает? Убьет или похитит? Если убьет, то как? Наверняка, очень мучительно, заставляя девичьи связки рваться, а капилляры в глазах лопаться от напряжения, а может, и от боли. Если похитит, то что дальше будет с ней? Что будет с ее телом? Куда он вообще уносит всех своих жертв? Что он с ними делает?

Все эти вопросы истерично отдавались в голове, заставляя ноги, словно заряжаясь пружинами, двигаться быстрее и активнее, несмотря на то, что по Полине сложно сказать «спортивная». В такой патовой ситуации откроется и второе, и третье дыхание, лишь бы выжить, лишь бы встретить хотя бы одного человека на этой безлюдной улице, попросить о помощи, пусть бы просто привлечь внимание, этого будет достаточно чтобы выжить, чтобы вернуться домой живой и невредимой, хоть и не на шутку перепуганной: до дрожащих коленок, до сильного стука в груди, который, казалось, вот-вот переломает ребра. Из-за собственного шумного дыхания было сложно услышать, насколько близко он уже подошел.

Если минуту назад Полина могла сомневаться в том, что сзади кто-то есть, то сейчас нет, она видела его, немного поворачивая голову, видела боковым зрением, как он спешит за ней, уже даже не крадется. Лица его видно не было, для девушки он был тенью, преследующей ее, словно монстр в самых страшных кошмарах. Собственно, как и бывает в этих безжалостных снах, ноги ее косило. Бежать становилось все труднее, а бедра и икры набивались ватой, а со следующими секундами не только низ, но и все тело будто бы наполнялось ею.

Добивающим для, уже неловких, попыток сбежать, стал удар, который он нанес по затылку. В ушах зазвенело, а перед глазами засияли звезды. Не такие, как сейчас светили с неба — другие. Падая вперед, на сырой и твердый асфальт, Полина издала странный звук, который выскользнул самостоятельно после того, как грудь коснулась земли.

Казалось, будто весь воздух из легких вышел, но обратно он входил с трудом, заставив ребенка задыхаться. В глазах мутнело, а голова кружилась. Затылок начала согревать горячая кровь, сочась из открытой раны и каплями затекая под пальто. Пальцами она оперлась о грязный асфальт, пытаясь приподняться, но руки не слушались. Все тело отнимало, то ли от страха, то ли от силы удара, понять было сложно, ведь сознание начало путаться, а звуки доносились до нее, словно откуда-то из воды или тумана, доставляя сильный дискомфорт, тем более сейчас, когда ее жизнь, буквально, на волоске.

Перед глазами появился Турбо, ее герой, тот, за чьей спиной она чувствует себя в безопасности. Взгляд упал на поворот — пустой, туманный и такой далекий. Вот бы он появился, вот бы Валера стоял сейчас там, вот бы он увидел. Что бы он сделал? Несомненно, бросился бы на урода сразу же, чтобы защитить ее, спасти. Он бы ни за что не бросил ее, не оставил на растерзание жестокому маньяку. Полина была в этом уверена, а мысли согревали ее душу, придавали уверенности, боролись со страхом внутри, давая еще силы, каждая капля которой могла быть последней. Губы девушки дрожали, а из глаз потекли слезы, все от боли, именно из-за нее.

Сумев приподняться, девушка подогнула ногу, опираясь на ступню, которую, каким-то образом, успела уже подвернуть, но эта боль была так ничтожна, так незаметна для испуганного ребенка, что она смогла на нее опереться, но ненадолго. Новый удар пришелся твердым тупым предметом по колену, казалось, выворачивая чашечку. С пронзительным криком, она упала на спину, прикрывая веки. Полина так боялась увидеть его, увидеть его взгляд: звериный, нечеловеческий. Чуть сморщившись, она нашла в себе силы перевернуться на живот, отчего нога еще сильнее заныла, давая понять, что она не уйдет, никак, даже при сильном желании, которое и без того лилось через край. Девушка чисто физически не сможет встать, а уж тем более побежать.

Вцепившись ногтями в землю, она напряглась. Глупым было пытаться ползти, но что ей оставалось? Просто лежать и ждать, когда он ее добьет? Это очень сложно, практически невозможно. Стискивая зубы до жуткой боли, она перекинула руку дальше, пронося за ней свое тело и цепляясь, уже перепачканной, одеждой о камни, что торчали из неровной поверхности асфальта. Сейчас они казались такими острыми, царапающими, чего раньше Полина никогда не замечала, а может этого и нет? Скорее всего, это плод ее воображения, возможно ей кажется, из-за неизбежности ситуации. Мозг, будто бы, специально усложнял путь, давая понять, что выхода нет, девушка обязательно умрет на этом асфальте, прямо здесь, а утром люди, что будут спешить на работу, найдут ее холодное и бездыханное тело, позвонят матери, расскажут ей, что ребенок, которого она растила шестнадцать лет своей жизни, мертв.

Мама не переживет этого, она впадет в сильную истерику, а после, когда успокоится, она уже не сможет жить дальше. Наверняка, переживая это горе, мама бросит работу, может сопьется, а вдруг и вовсе повесится. Или же все будет как обычно? Скорее всего, положив тело своего ребенка в гроб, она вернется к простой жизни, а вдруг ей станет только легче?

Встряхнув головой, Полина вся сжалась. Эти мысли делали ей больно, она бросалась из крайности в крайность, а жизнь, прожитая ею, мелькала перед глазами яркими вспышками. В груди поселилась такая сильная тоска, когда девушка просто представляла лицо своей мамы, самого дорогого человека на планете, к которому так хотелось вернуться. Наверняка, она пришла с работы и легла спать, даже не подозревая, что ее ребенок лежит на холодной сырой земле, пытаясь просто выжить. Конечно, винить никак было нельзя, никого совершенно, ведь никто не знает о том, что сейчас происходит. Тело дрожало, волосы мокрыми сосульками падали на лицо, попадая в глаза.

Продолжая медленно ползти, она слушала, как мужчина переминался с ноги на ногу и за секунду до, практически, невыносимой боли, она услышала этот шелест дождевика, он замахнулся, да так сильно, что от удара Полина чуть не выплюнула легкие. Наверняка, вся улица уже слышала эти крики, но советские люди, словно мыши, забились по углам, не желая выходить и как-то связываться с тем, что происходит за окнами. Им хорошо там, в своем мире, где их никто не трогает, где есть свои проблемы, которые нужно решать. Проблемы чужих людей их не интересуют, даже если это убийство, что происходит так близко, рядом, почти рукой подать. Ведь ничего не нужно, чтобы это остановить, просто появиться, просто показать, что есть кто-то, кто видит, кто-то, кому не все равно.

Мысли в голове Полины закручивались в тугой ком, а во рту появился неприятный привкус крови. Но, несмотря на состояние, до девушки дошло, так внезапно — он не пытается ее убить, ему лишь нужно, чтобы она получила болевой шок. Эта идея застряла в голове, заставляя ребенка возмутиться где-то внутри. Сейчас, анализируя все его удары, все то, что он делает, несложно догадаться, что он пытается лишить ее сознания. Девушка не могла ему этого позволить. Она не хотела стать его пленницей, не хотела знать, что ждет дальше. Единственный выход из этой ситуации, который Полина видела — вынудить его убить. Да, сейчас она желала смерти как никогда, ведь страх того, на что он способен, — чего он хочет, — был сильнее. Она не позволит ему себя похитить, нет.

Когда эта мысль до нее дошла, сердце перестало бешено стучать. В голове появилась ясность, с которой она должна сейчас действовать. Сложно было противостоять своему организму, который уже, с удовольствием бы, уснул, но ей это нужно. Полина должна была держаться до последнего, заставляя мужчину убить ее. С новой силой, что появилась в ней, с громким, нечеловеческим рычанием, она снова приподнялась, но теперь на здоровое колено. Девушка хваталась за землю, словно за спасательный круг, делая толчок вперед и снова падая на живот. Ей удалось ретироваться от него, хоть и на совсем чуть-чуть, но большего ей не нужно было. Сейчас ей надо вывести его из себя своей живучестью, заставляя бить сильнее. Лишь бы просто продержаться до конца. Лишь бы не уснуть, не потерять сознание.

Мужчина не стал сдаваться, как и ожидалось. Он поднял свою большую ногу и поставил на разбитое колено девушки, начиная вдавливать. Это было настолько неожиданно, что Полина воскликнула, а дыхание сбилось. Боль. Острая боль пронзила ногу и прошлась вибрацией по всему телу, закладывая даже уши. Непреодолимое желание уснуть, которому никак нельзя противостоять. Веки стали такими тяжелыми, а в глазах темнело. Нет, только не это, только не спать. Крик девушки, словно цунами, прошелся по пустынной улице, растворяясь где-то вдалеке.

Смотря куда-то вперед, в пустоту, заставляя себя видеть свет и не уходить в густую тьму, Полина заметила силуэт. Сначала казалось, что он стоял неподвижно, наблюдая за тем, что происходит, но с каждой секундой он становился больше и больше, а глухо, отдаленно, можно было услышать голос, только слова девушка не могла разобрать. Она держалась отчаянно, но так и не смогла, падая тряпичной куклой на мокрый асфальт, по которому начал стучать тяжелый дождь. И когда только небо успело затянуть тучами?..

***

— Пацаны! - Андрей забежал в коридор, попутно расстегивая куртку и стягивая со своей шеи осенний шарф, который уже начинал душить из-за недостатка воздуха. Парень так спешил к друзьям, что забыл как дышать, прокручивая в голове слова, которые должен был сказать, - пацаны! - быстро стягивая обувь, он открыл дверь комнаты, за которой и находились ребята. В отличие от основного зала, эта комната была в теплых тонах, а лампочка горела мерзким желтым оттенком. Если признаться честно, то Андрей не любил это место, оно было неприятным, хоть и, с виду, уютным, благодаря цветовой гамме.

— Чего кричишь? - спросил Адидас, убирая кулаки. Судя по всему, они снова устроили какие-то бои, в шутку, конечно, по дружбе. Это было в порядке вещей, и вовсе неудивительно, ведь они все мальчишки.
Марат, что до этого вальяжно лежал на диване, чуть приподнялся, пока по его телу разливалось напряжение. Обычно Андрей вот так громко приходит с каким-то плохими новостями, которые узнал от отчима-мента. Странным было то, что Ильдар всегда говорил пасынку чистую правду, хоть и от милицейского этого нельзя было ожидать. Турбо, жующий курицу, также повернулся к младшему. На его лице повисло неспокойное молчание. Парень перестал даже двигать челюстью, сосредоточившись на том, что хочет сказать пацан.

— Полинка Дементьева сегодня среди ночи в больницу поступила, - отдышавшись, произнес парень, подняв глаза на ребят, что тут же запаниковали, переглядываясь, - говорят, что ее избили прямо на улице. Свидетель, мужик, вышел из дома из-за криков, которые почти сразу стихли, как он говорит. Пока он бежал к ним, кто-то очень крупный избивал ее тело и лицо кулаками, а она уже без сознания была. Не успел он, урод этот, короче, забрать ее, хотя пытался, - парень оглядел всех, сглатывая ком в горле, из-за которого было трудно говорить. То, что он услышал и сейчас рассказывал друзьям, это все достаточно жутко, особенно, учитывая, что он лично знал эту девушку, так как она училась в его школе. Пару раз им доводилось общаться, обстоятельства к этому подводили. В голове не укладывалось, что эту светлую девочку вчера колотили, пока он, ни о чем не зная, спал.

У Турбо пережало сердце. Он пожалел, что не прошел вчера с ней, нужно было настоять, несмотря на то, что девушка отказывалась. Можно было догадаться, что она делала это из-за смущения, да и не хотела, чтобы Валера потом долго добирался до дома. Все это было так очевидно, но сейчас было слишком поздно размышлять о том, что могло бы быть, если бы он сделал иначе. Самое главное, что она жива, что она в больнице, под присмотром специалистов. Поднявшись с места, парень уже хотел было накинуть ветровку и выйти, но голос Пальто его остановил.

— Менты как один заявляют, что это все тот самый маньяк, - встретившись с непонимающими взглядами, Андрей начал вспоминать самые яркие дела из всех, что были в прошлом году, - Зима, помнишь, у тебя одноклассницу убили? - он уставился на старшего. Нет, парень не мог ошибиться, это точно Вахит рассказывал, ведь он был влюблен в эту девушку и очень долго грустил, хоть и пытался этого не показывать.

— Ксюшку, - тихонько произнес он, переводя глаза куда-то в стену. Воспоминания вспыхнули в голове. Он ведь видел ее тело тогда, в гробу.

— Да, он ещё очень много похищений совершил, не только в Казани, может, слышали, - продолжал взъерошенный Андрей, явно заинтересованный этой темой. В его возрасте оно и понятно, - и убийств.

— Стоп, так это разные преступники, разве нет? - опешил Турбо. Он точно помнил, что за убийства отвечал один, а за похищения другой, об этом даже в новостях говорили, крутили чуть ли не каждый день. В голове Валеры четко отпечаталась картинка с телевизора, - их даже называли по-разному.

— Нет, - Андрей мотнул головой, поворачиваясь к старшему, - менты уже давно доказали, что это один и тот же человек, так, по крайней мере, мне сказали, - он пробежался глазами по комнате, чтобы собраться с мыслями. Его сбивало то, что ребята непрерывно глазели на него, ожидая объяснений, ведь каждый был убежден в том, в чем хотело их убедить правительство. По правде говоря, их нельзя было осуждать, ведь Пальто бы и сам сидел глупцом, если бы в его семье не появился Ильдар, который прекрасно знает обо всем криминальном, что происходит в городе и даже за его пределами, - они заметили закономерность. На каждой его убитой жертве были одни и те же раны.

— Это мы все слышали, только ничем это не подкреплено, - грубо ответил Турбо, что, было, собственно, в его обычной манере. Парень будто бы, постоянно хотел наехать, а интонация эта была всем абсолютно знакома, он был зол, - никто больше об этом не говорил, после одного скользкого упоминания.

— Своих жертв, что были найдены мертвыми, - начал Андрей, опуская глаза. Он отчеканил каждое слово, заставляя внимательно себя слушать. Пальто был уверен в том, что говорил, его голос не дрожал. Все это он уже слышал от своего отчима, причем давно. Парень и сам был заинтересован данной темой, хоть и ни с кем не обсуждал, да и повода такого не было, ведь маньяк пропал, так надолго, - он не хотел убивать. Все травмы и гематомы говорят о том, что он пытался довести их до болевого шока, чтобы они просто потеряли сознание. Судя по всему, те девушки, что были убиты, имели высокий болевой порог, они оказались терпимее к боли, а он не рассчитал силы, - это предположение Андрей, конечно, выдвинул не сам. Он очень много слышал об этом как от Ильдара, так и от коллег, когда посещал его участок в свободное время. Честно говоря, дело этого странного мужчины было самым известным в милицейском сообществе, - к тому же, все его жертвы шестнадцатилетние девушки, примерно одного телосложения и приблизительно похожей внешности.

— Блин, а внатуре, - Марат привстал с места, привлекая к себе внимание остальных, - когда фотки крутили пропавших и убитых девушек в прошлом году, я заметил, что они все какие-то одинаковые, - добавил парень. Вова Адидас задумался. Парня не особо интересовали новости, так что он знал об этом всем очень мало. К тому же, два года провел не дома, а в Афганистане, на войне. Как раз, когда был пик похищений в Казани и по всей области, он уехал воевать.

— На моей памяти ещё не было случаев, чтобы кто-то выживал после встречи с ним, - подал голос Вахит. Единственный, кто дошел до этой мысли прямо сейчас, - они либо пропадали, либо были убиты.

— Вот поэтому Полину и патрулируют менты, - добавил Пальто, - есть риск, что он может закончить начатое, ведь если девушка очнётся и даст показания, она очень поможет следствию, потому что, по-любому, видела его лицо, а преступнику это не на руку, - смотря постоянно на Ильдара, Андрей и сам начинал понемногу меняться. Он все больше интересовался тем, чем жил отчим, хоть и совершенно не хотел быть ментом.

— Ты прав, - поддерживал Марат, - при таком раскладе он может заявиться в больницу среди ночи и похитить ее, ну или убить.

— Харе уже, - прошипел Валера. Ему совсем не нравилось то, что они обсуждали и как они это обсуждали. Его задевало то, что это девушка, в которую он влюблен, перед которой он чувствовал свою вину за то, что ушел вчера, позволяя ей идти самостоятельно. Кто мог вообще подумать, что на нее нападут, когда Казань, уже была близка к мирному городу, но этот ублюдок снова вернулся, заставляя Турбо злиться, - рты позакрывали. Никто не не украдёт больше, да и, вряд ли, он сунется туда, - возможно, Валера не верил в то, что говорил, но очень хотел. Этими словами он убеждал не парней, а себя, пока по его телу лёгкой дрожью проходился страх.

— Ты куда? - спросил Вова, заметив, что он взял куртку, напяливая ее на себя кое-как, - Турбо?

— Да в больницу я, - прорычал он, сразу выскакивая за дверь. Не хотелось более с ними разговаривать. Раздражение мешало Валере чувствовать себя нормально, а также культурно разговаривать с друзьями, без как-либо резкости. Конечно, парень всегда понимал свою проблему. Он не справлялся с агрессией, особенно, если она накрывала с головой, что, собственно, происходило и сейчас. В голове всплывали неприятные картины, как Полина лежит на асфальте, мертвая, а дождь смывает с нее капли крови. Было бы так, если бы не тот случайный прохожий? Он бы действительно ее убил? Или, все же, как говорят парни, он бы ее похитил? Что бы с ней там было? Вряд ли он похищает девушек, чтобы пить с ними чай и играть в шахматы.

Парень остановился у угла здания. Обитая в своих темных мыслях, он даже и не заметил, как оказался на улице. Прижимаясь спиной к кирпичной стене, Турбо присел на корточки, доставая сигарету, немного помятую, но, главное, не сломанную. На душе было так паршиво, что сложно даже просто вздохнуть свободно. В поисках спичек парень перевернул все карманы, раздражаясь все сильнее, а поняв, что оставил ее на тумбе в комнате, он тяжело выдохнул, но продолжал держать сигарету между губами. Валера смотрел в одну точку, куда-то перед собой, собираясь с мыслями, которые, словно бильярдные шарики разлетались от удара об представление мертвой Полины на асфальте, которое никак не покидало голову парня.

— Блять, - на выдохе произнес он, убирая сигарету в ладонь и свободной рукой прикрывая лицо, - полудурок совсем? Жива она! - Валера ругался сам на себя, пытаясь выгнать эти картинки из головы, - она живая! - хотелось расцарапать себе же лицо, чтобы перестать накручивать, чтобы вернуть в чувства, но вина, которую он испытывал, была сильнее, задавливая парня в тисках.

— Эу, друг, - Вахит чуть улыбнулся, оказываясь перед Турбо. Он аккуратно присел на корточки, протягивая уже горящую спичку, огонь который слегка раздувал лёгкий ветер. Валера не медлил, потому что курить хотелось очень сильно. Вернув сигарету в зубы, он чуть наклонился к спичке, которую Зима бережно прикрывал ладонью, дабы та не потухла. Раскурив сигарету, переживающий парень, наконец, сумел вдохнуть полной грудью. В лёгких словно появилось больше места, пропуская туда никотин, - ну, как ты?

— Херово, - признался Валера, выдыхая клубок дыма. Этому парню он врать не хотел, да и никогда не врал. Несмотря на то, что они достаточно часто ругались, они были друг другу ближе, чем кто-либо еще это в этой группировке. Зима знал о чувствах, которые Турбо испытывал к Полине, да и это было видно по нему, даже по обычному взгляду, который менялся у парня с каждым днем.

— С ней все будет хорошо, - заверил Вахит, тепло улыбаясь, - она крута, залечить свои раны не составит труда после того, как она осталась живой после такой встречи.

— Он ведь выбирает, - сразу произнес Турбо, - понимаешь? Этот урод избирателен. Какой шанс, что он оставит Полину в покое? Нахрена они вообще все ему нужны? Это ведь просто шестнадцатилетние девушки, которые жить хотят. Ты думаешь, что когда она выйдет из больницы, он отвалит от нее?

Зима задумался. Этот маньяк был в действительности феноменом, а Турбо задавал правильные вопросы. Ни одна из его жертв ещё не уходила живой, насколько же Полина, которой это удалось, изменит ход событий? Смогут ли они, наконец, найти урода? Как вообще он себя поведет сейчас?Вахит, почему-то, был уверен, что он уедет, покинет Казань, чтобы не попасться, но это было только его предположение, которое ничем не подкреплялось, ибо парень не знал, на что ещё способен этот человек. Посмотреть бы ему в глаза, задать этот вопрос, который интересует абсолютно каждого человека уже не первый год: зачем ему эти девушки? Если он и правда пытался просто довести до бессознательного состояния, то значит они все нужны ему живыми, почему? Ни на одной из жертв не было следов сексуального насилия, но какой шанс, что он не делает этого потом, когда похищает девушку? А может у него совершенно другие мотивы?..

— Мне нужно в больницу, - произнес Валера, выкидывая окурок в сторону и поднимаясь на ватных ногах.

— Мы пойдем с тобой, - твердо ответил Зима, кивая на ребят, что, попутно одеваясь, шли со входа в тренажерный зал Универсама, в котором они, собственно, и обитали, - понимаем, что это твоя подруга, так что оставить тебя не можем.

В груди разлился кипяток. Стало так приятно, что ребята не оставили его в такой ситуации, а решили последовать за ним, поддержать, помочь, насколько могут.

— Подождите ещё Вову, - сказал Марат, посматривая назад. Адидас ночевал сегодня в комнате Универсама, по неизвестным для ребят причинам. Судя по всему, как-то поругался с отцом или мачехой, но это было предположение парней, исходя из анализирования других таких ситуаций, когда старший не хотел идти домой. В дверях появился старший брат, торопливо нагоняя своих пацанов, - у нашего Вовы тоже есть причины ехать в больницу, - признался за него Марат, слегка потряхивая плечами и пытаясь подмигивать всем, - ну вы поняли меня.

— Маратик, щас по шее получишь, - слегка посмеиваясь, Адидас потрепал брата по волосам, угрожающе, но аккуратно, сжав, - зубы лишние появились?

— Ай-яй, - младший мотнул головой, скидывая руку Вовы, - а причина эта начинает с «на» и заканчивается на «таша», - после этих слов он получил подзатыльник от старшего брата, чем заставил улыбнуться и Турбо с Зимой. Было приятно снова окунуться во что-то хорошее и на секунду забыть о том, что говорил Андрей несколько минут назад, о том, что девушка, которую Валера любит, лежит сейчас в больнице.

***

— Что у нас есть? - спросил Ильдар, усаживаясь на стул и потирая виски пальцами, - показания свидетеля, которые ничего нам не дают, - вздохнув, он раздражённо пнул сухой листок, что лежал на полу в пустой больнице. Видимо, залетел через открытое окно, а может быть и прилип к ботинку, а человек его занес. Неподалеку была регистратура, где сидела одна из медсестер, вслушиваясь в разговор милицейских, - и полудохлая девчонка, от которой показаний нам не добиться в ближайшее время.

— Теперь мы знаем, как он выглядит, хоть и без лица. Много ли у нас мужчин, ростом в два метра? - напомнил один из сотрудников, - думаю, это значительно сужает круг поисков.

— Да ничего это не сужает, - устало прошептал Ильдар, поднимая взгляд на коллегу, - насколько же Полина перевернула всю его игру? Эта падаль даст о себе знать, я чувствую, - мужчина слегка прорычал, пока говорил это. Милиция давно ищет его, но ни одной улики, что хотя бы немного приблизила их к правде нет. Искать казанского маньяка было безумно сложным, словно иголку в стоге сена, - он очень не хочет попасться, обязательно начнет суетиться и заметать следы.

— О девчонке весь СССР уже говорит, эти люди будут мешать следствию, - снова подал голос Виктор, наблюдая за поведением своего старшего, - нам будет трудно..

— Да знаю я, - шикнул Ильдар, - знаю. А ещё знаю, что за Полиной нужен глаз да глаз. Если мы ее потеряем, то это конец. Она единственная, кто может хоть что-то путное нам сказать. Я уже устал получать осуждающие письма от народа о нашей работе, как мы уже четыре года урода найти не можем. Я уже во снах вижу этого ублюдка, каждый раз он от меня убегает, а я не могу поймать. Это уже психушкой попахивает, - он вскочил на ноги, проведя руками по своим волосам. У него уже, скоро, и правда нервные тики будут.

— Я уже поставил человека около ее палаты. Все должно быть под контролем, - заверил Виктор, подбадривающе похлопав по плечу. Он понимал, в какой ситуации находится Ильдар, а также осознавал, как важно ему найти этого убийцу, - тут есть кое-что. Я сходил в архив, мне выдали документы по его делу из отделов другого города. Они нарыли чуть больше нас, - он протянул мужчине папку с бумагами, на что тот непонимающе уставился на него.

— А раньше не мог сказать? Стоит, языком чешет, господи, - Ильдар выхватил записи из его рук, тут же вскрывая пакет. Эта папка была куда больше, чем та, что хранилась у них, там было куда больше доказательств, улик и, может быть, хоть какой-то вердикт. Мужчина держал ее дрожащими руками. Он трясся от ненависти, злости. Он не меньше всех остальных хотел убить урода, втоптать его в землю за жизни невинных девушек, - поехали, - Ильдар запихал папку в свою сумку и сорвался с места, держа курс на лестницу. Нужно было поскорее добраться до своего кабинета, а там просмотреть все, что получил, каждую деталь. Он в последний раз бросил глаза на дверь палаты, в которой лежала пострадавшая. В груди затаилась очень сильная печаль, ему было жаль девочку.

— Следи, - заявил Виктор, припугнув одного из коллег кулаком. Конечно, все друг друга понимали. Помимо этого маньяка были ещё группировки и другие непонятные дела, которые должны быть раскрыты, но ничего не выходило. Огромной занозой был казанский феномен, а именно, подростковые преступные банды. Они создавали действительные проблемы, что мешали работать, мешали сосредоточиться на том, что важно. В своей борьбе за асфальт эти малолетние подонки совсем не замечают того, с чем бороться и на что милиции нужно направить свои силы. Но все же, парням этого было не понять, им было не донести, что они занимаются настоящей ерундой, которая ни к чему их не приведет.

Каждый из тех, кто работал в милиции, прекрасно понимал, почему дети взбунтовались. Проблема была в том, что они остались совершенно ненужными, как им казалось. Советский народ переживал не самые лучшие времена, а самому СССР в скором времени придет конец. Все видели, как страна медленно разрушалась уже очень долгое время и, предположительно, развал ее планировался в самое ближайшее время, может быть, пару лет, быть может чуть больше, а вдруг и вовсе меньше.. Советские люди не понимали, что их ждёт дальше, но каждый день, словно по накатанной, они падали все ниже и ниже, как морально, так и материально. Многие из людей уже в глаза не видели денег, получая зарплату шкурой животных, что было частое явление. Люди пытались бежать из городов, из страны, но все бестолку, нужно было пройти очень много, чтобы всё-таки суметь покинуть город, а тем более страну. Смотря на то, что жителям говорили о какой-то фантомной свободе, хотелось кричать и плакать тем людям, которые все понимали. Проблема советского народа была в том, что каждый из этих людей слепо верил правительству, верил, что они живут в достатке, что у всех есть всё, даже не замечая, как сгорая на своих работах, они губят себя же. Родители детей не видят, дети уже и забывают, что у них есть родители, а все это из-за безжалостного советского строя, который губил собственный народ.

В Советском Союзе убеждали всех, что они равны, но, как и предполагалось, найдутся люди ровнее. Правительство уверяло людей в том, что они получают большие деньги за количество работы: чем больше ты работаешь, тем больше зарабатываешь. По сути, именно это продвигал советский строй - равенство, но все же были люди, которые в счёт не входили. Пока кто-то горбатился, рискуя собственным здоровьем, чтобы прокормить семью, были и те, кому не нужно было что-то делать. Советская власть просто пропитана кровью, гнилью и ложью, и это можно обсуждать очень и очень долго, только есть ли смысл, если никто не сможет ничего с этим сделать? Люди не выйдут на протесты, никто не попытается свергнуть власть, что купалась в коррупции и клала огромный болт на жителей, на мирных граждан, что борятся за выживание. Дело было в том, что советский народ привык терпеть, молчать, игнорировать, что, собственно, он и будет делать дальше. Никто не хочет лишаться работ, семей и свободы, никто не возьмёт ответственность за восстание. С одной стороны, их можно понять, это было правильным, ведь на кону стоит жизнь, ради которой люди могли зашить себе рты. С другой стороны, именно поэтому все так ужасно, ведь граждане и попытку не совершили, чтобы что-то изменить. Люди никогда на это не пойдут, так что и дальше будут марионетками в руках власти.

Даже тот момент, что девушек похищают прямо с улицы, убивают их, все это власть скрывает. Много ли людей об этом знает? Нет. А те, кто знают, в большинстве своем молчат, делают вид, что ничего не происходит. Это Ильдара больше всего раздражало в советских людях. Все письма, что он получал, это анонимное признание в бесполезности милиции. Пусть это и правда, но мужчина не мог такое принять.

— Что это? - Карим, что остался наедине с дверью палаты, которую должен был охранять, немного привстал, замечая, что с пострадавшей что-то не так. Полина билась в конвульсиях, а аппарат ускорялся, как и ускорялось ее сердцебиение. Приоткрывая дверь, мужчина уже хотел войти, но его остановил врач, появившийся, казалось из ниоткуда. Он приволок каталку, и оттолкнул мента от двери, входя в палату. Молча, он отключил ребенка от аппарата и переложил на каталку. Все это было в тишине, так что Кариму стало даже неловко что-то говорить, ведь они оба все понимали, Полине нужна была помощь профессионала. Милицейский держал дверь, помогая врачу вывести пострадавшую. Нельзя было позволить ей умереть, зная, что преступник ещё на свободе. Она являлась достаточно ценным человеком, который, наконец, найдет убийцу, раскроет тайну казанского маньяка, которого так бояться люди.

Все это произошло так быстро, что Карим даже осмыслить ничего не успел, как врача с телом девочки не было видно даже на просторах длинного коридора. Сердце его бешено колотилось, он аккуратно опустился на скамейку, что стояла напротив двери в палату под номером «четыре». Мужчина в действительности очень испугался за жизнь ребенка, который и без того еле остался в живых. К тому же, она очень полезна, ее гибель снова загонит милицию в тупик, в котором они и без того находились все эти годы. Если они снова останутся ни с чем, это станет действительно проблемой, да и скажет о настоящем бесполезии милиции.

— Где пациент? - из мыслей Карима вывел врач, стоя около открытой палаты. Он опустил свою маску на подбородок, бросая глаза на милицейского, что медленно поднялся на ноги, не понимая сути вопроса.

— Так.. врач ее увез. Ей плохо стало, аппарат запищал, а он прибежал и забрал ее, видимо, на операцию, - протараторил он, смотря вглубь коридора, где ещё недавно видел мужчину с ребенком на каталке. В груди поселился адреналин, неужели он сделал что-то не так, ещё и в свой первый рабочий день?

— Какой врач? - запищала медсестра, выходя из палаты ребенка. Видимо, она зашла туда, пока Карим был в неком трансе, после случившегося, - все врачи были на совещании! К тому же, никто не мог забрать, вот ее лечащий врач! - нервная девушка указала на мужчину, что стоял практически неподвижно, смотря в одну точку.
Карим дернулся. Неужели это он? Неужели этот урод, которого они так долго ищут сейчас был тут, рядом с ним, на расстоянии вытянутой руки? Достав из кармана рацию дрожащей рукой, мужчина заговорили, скрываясь с мечта:

— Свидетеля похитили, прямо из палаты, приехать нужно, - в ответ на это он получил молчание. Было уже ясно, что все двинулись в больницу, что вряд ли Кариму спасибо скажут за то, что он упустил маньяка и потерял единственную, кто сможет раскрыть это дело.
Убрав рацию, он бежал вниз. За такое короткое время нельзя было успеть похитить Полину, наверняка, он ещё где-то тут, где-то в больнице. Может быть, он успел спуститься, возможно даже выйти, но покинуть территорию нет. Пролетая по лестнице, он столкнулся с группой парней, что поднимались наверх.

— Что случилось? - спросил Турбо, но Карим не остановился, он побежал дальше, перепрыгивая через ступени. Недолго думая, парень кивнул остальным наверх, на дверь этажа, где должна быть Полина, а сам рванул за мужчиной. Мент явно выглядел обеспокоено, а значит что-то случилось.

— Чего это он? - спросил Марат, провожая спину друга. Он не понимал этого поступка, потому что сейчас в палате лежит его возлюбленная. Вместо того, чтобы спешить к ней, он побежал за ментом, которых, к слову, на дух не переносил. Адидас лишь пожал плечами и открыл дверь на этаж, пропуская ребят. Уже с лестницы они видели, как около открытой палаты о чем-то разговаривали медсестра и врач. Видимо, что-то и правда случилось.

— Слушай, - начал Марат, толкая Андрея в бок локтем. Он старался говорить тихо, чтобы никто их не услышал и не обратил внимание, потому что в коридоре началась явная суматоха, - а она при смерти была? Полинка эта. Померла может, вот и суета, - парень выдвинул предположение, чем заставил Вову осуждающе покачать головой.

— Да нет, просто без сознания, - ответил Пальто, напряжённо смотря на врачей, что становилось на этаже все больше.

— Без сознания или в коме? - продолжал Марат, хмуря брови.

— Без сознания, - Андрей пожал плечами, - ну или в коме, я не разбираюсь.

— Да хватит уже. Сейчас дойдем и узнаем, - прошипел Вова, обгоняя ребят и догоняя Наташу, которую заметил ещё в начале пути, - Наташ, привет, что тут случилось? Чего все так носятся? - он положил руку на плечо девушки, разворачивая ее к себе. На лице Натальи читалась паника, которую сложно было не заметить.

— Привет, - начала она, осматривая ребят, - Дементьеву, что среди ночи поступила с тяжёлыми травмами после встречи с маньяком, похитили. Безмозглый..! - прикрикнул она, а после, чуть успокоившись, чтобы, также, не привлекать внимание, продолжила, - мент безмозглый, который охранял ее, позволил гаду сбежать и забрать девочку, - на ее глазах наворачивались слезы. Всхлипывая, она села на скамейку, что стояла напротив одной из палат, - бедный ребенок. Она так боролась за свою жизнь, судя по гематомам, и все равно оказалась в руках ублюдка этого, - прикрывая лицо рукой, она зарыдала. Именно в ее смену сегодня поступила Полина, Наташа видела все ее раны, видела, как девочка пыталась бежать, за что маньяк выломал ей ногу, в чертовой матери.

— Ахренеть, - прошептал Марат, чуть отступая назад. Потянув за собой Андрея, он отошёл от парочки, видя, как Вова успокаивает девушку, - надо Турбо найти.

Марат испугался того, что рассказала Наташа. На самом деле, вся эта ситуация с маньяком была достаточно жуткой. Несмотря на то, что парень совсем и не знал Полину, он все равно был в ужасе, да и не только за нее, но и за всех остальных девушек, что были похищены. Кто вообще знает, что с ними теперь? Наверняка, уже всех убили. Зато теперь всем точно было известно, что они нужны живые, вещь маньяк сделал такие сложные махинации для того, чтобы спокойно забрать Полину из палаты. Конечно, назревало все больше вопросов о том, как он вообще сделал это, если палата охранялась.

На лестничном пролете ребята сразу же столкнулись с Турбо, что быстрыми шагами поднимался наверх. На лице его читалось полное непонимание ситуации, злость и ненависть. Он грубыми движениями хватался за перила и поднимал свое тело наверх, чтобы добраться до парней.

— Турбо, Полины нет в палате.., - начал Пальто, но старший сразу заткнул его, заставив вздрогнуть.

— Знаю я и без тебя, - с этими словами он открыл дверь на этаж, сразу влетая туда, как ошпаренный.

***

— Ты! - крикнул Ильдар, ударяя кулаком по столу, - упустил убийцу, так ещё и позволил ему похитить единственного свидетеля, кто хоть как-то мог привести нас к правде! - узнав о том, что произошло в больнице, мужчина захотел бросить работу, бросить то, чем занимается уже большую часть своей жизни. Это дело он ненавидел всей своей душой, а появление Полины могло все изменить в пользу милиции, - ты уничтожил нашу победу в этом деле! Ты дал преступнику, за которым гоняется вся страна, убежать, ещё и не с пустыми руками! Ты дал девушке, невинному ребенку, оказаться в руках чудовища, который бог знает, что с ней сделает! Она всеми силами пыталась выжить, а ты просто позволил ее похитить! - руки тряслись. Милицейскому было даже наплевать, что он получит по шапке от людей выше, нет, его волновала именно жизнь каждой девочки, что сейчас числятся пропавшими, - а что люди скажут, когда узнают? А это скрыть уже не получится, никак не получится, понимаешь? - Ильдар, на эмоциях, бросил в мужчину папку с документами на казанского маньяка, - над нашими головами мирное небо, но при этом листовки с пропащими появляются все больше и больше! На стендах уже мест не хватает! На школьных стендах! А ты просто даешь похитить ребенка с палаты, которая, на официальных бумажках, была признана охраняемой зоной! Туда душа мыши не должна была попасть, а ты запустил маньяка и позволил вывести ребенка из отделения! - раздражение росло, да что тут раздражение, мужчина хотел снести все, что стояло в этой комнате, разнести всех, кто тут находился. Ильдар был так близок к тому, чтобы найти урода, он ему в спину дышал, оставалось чуть-чуть, чтобы ухватить его за плечо, совсем немного, но все это было уничтожено глупым сотрудником, который даже не проверил, кто заходит в палату, - вот это мы нашли на полу, около койки, - более спокойно начал он, - кто ещё, кроме маньяка, заходил в палату к Полине? - на стол упал пакетик, в котором находился шприц, - вот тут был адреналин. Ребенку не стало плохо, ему не нужна была операция, ей просто ввели адреналин, чтобы обмануть такого придурка, как ты!

— Я.., - шептал Карим, смотря на то улику, то в пол, - я не помню.. Правда не помню!

— Как ты следил за палатой? Вспоминай, кто туда заходил! Хоть какую-то пользу принеси следствию или ты совершенно угробить все решил? Вспоминай, кто был у нее в палате или я тебя, падлу, под трибунал отправлю, - пригрозил мент, усаживаясь на стул и закидывая ноги на стол. Он сложил, нервно трясущиеся, руки на груди, смотря на лицо коллеги, которого так назвать он больше и не мог.

— Вспомнил! - прикрикнул парень, хватаясь за края стола, будто бы, пытаясь не упасть от мысли, что настигла его голову, - за несколько минут до него заходила женщина, медсестра. Она ей капельницу новую ставила.

— Сможешь узнать ее? - внутри милицейского появилась новая надежда. Всё-таки ничего не потеряно, ведь, по сути, маньяку пришлось действовать необдуманно, по-любому должны были остаться следы, хоть что-нибудь. Это ведь не просто похитить девочку с малолюдной улицы, это с больницы, что-то должно было остаться, хотя бы какая-то мелочь.

— Да, - твердо заявил Карим, - смогу, точно смогу, - мужчина запомнил ее, потому что после этого ещё видел. Видел, как она плакала в больнице после случившегося. Он был уверен в том, что именно эта девушка заходила в палату к ребенку до того, как объявился маньяк, лицо которого Карим даже не увидел, так как он был в маске. Конечно, парень понимал, какие его ждут проблемы за то, что он сделал, хоть и не был к этому готов, он знал, что избежать будет нельзя. Сейчас ему нужно было изо всех сил стараться помогать следствию, пусть и мечта стать полицейским была размазана, была более недоступна, он был счастлив, что у них хоть что-то осталось, чтобы найти урода, похищавшего девочек.

***

Валера сидел на стуле, нервно перебирая пальцами по колену. В руках у него была сигарета, а на столе стояла пепельница. Парень не знал, какая это по счету сигарета, да и ему было все равно, он достанет себе ещё. Все в его голове путалось после случившегося сегодня. По сути, Универсам совсем чуть-чуть не успели, они могли столкнуться с ним прямо на входе. Турбо винил себя за то, что он не проводил ее тогда и за то, что позволил себе так сильно задержаться, не побежать сразу же в больницу. Было жутко от того, что он даже увидеть ее не успел, не успел взять за руку, извиниться за то, что так просто отпустил в этот вечер. На самом деле, парень хотел сказать так много, но понимал, что говорить некому, ведь Полины нет, быть может, в этом мире, быть может, она вообще мертва.

— Эу, але, - словно в тумане, прозвучал голос Зимы. Друг уже несколько минут пытался добраться до сознания Валеры, которое витало где-то не здесь, где-то, где ещё все было хорошо. Он был там, где есть Полина, где она ещё есть.., - так дальше дело не пойдет, - он встряхнул плечо товарища и похлопал по нему, - давай, просыпайся, ты так Полинку свою не найдешь, - Вахит видел, что теряет друга, что его здесь нет, что он далеко, возможно, в прошлом, а может и в будущем, кого-то не будет. Несмотря на то, что Зима старался поддерживать его, он понимал, что вряд ли девочка жива, вряд ли они найдут ее. Да что уж говорить, когда почти каждый в этой комнате был убежден.

— Как этому уроду смелости вообще хватило? - подал голос Вова. Он, хоть и видел всю жестокость людей, когда был в Афганистане, все же не понимал ее. Да, порой у него возникали страшные мысли, но он никогда не материализовал бы их, пока у него есть голова на плечах. Парень никогда бы не хотел стать убийцей, стать ублюдком, который отнимает чужие жизни. Тут ведь ситуация была критически ненормальной. Мужик крадёт маленьких девочек, бог знает, что с ними делает и куда их девает. Предположения могли быть спицами страшными, самыми жуткими и бесчеловечными, но пока тут Турбо, все молчали о своих мыслях, ведь парню и без того было очень плохо.

— Я ей не успел признаться, - проговорил Турбо, поднимая глаза на друзей, - я не успел сказать, что она мне нравится, - дрожащей рукой он взял стакан с водой, делая глоток. Никогда ещё он так сильно не нуждался в воде, как сегодня. В его организме, будто бы, она истощалась, хотя куда - неизвестно. Возможно, всему виной страх, стресс, который он испытывал. Злость, которую он не мог показать товарищам, потому что она нечеловеческая. Парень старался держать себя в руках, не срываться на друзей, которые «от» и «до» облюбовали эту тему, чем делали Валере невыносимо больно. И все же, уйти он не мог. Куда ему идти? Домой, где его даже и не ждут? Родителям все равно на ребенка, поэтому он и таскается с Универсамом, поэтому он и сидит сейчас тут. Нужно ли ему сочувствие? Вряд ли. Ему нужна гарантия, что девушка обязательно найдется, обязательно живой.

— Не унывай, - прошептал Зима, стоя рядом с другом. Он видел, что с ним творилось, так что старался быть осторожным, дабы не задеть никак чувства, не заставить страдать ещё сильнее, - найдут ее, все скажешь.

— Найдут? Она в руках у них была, на больничной койке лежала, а они умудрились потерять ее вот так, - уже более злостно говорил Турбо. Он копил эти слова весь день, впитывая то, что происходит. Парень старался держать агрессию, но становилось все сложнее и сложнее. Парень мечтал совершенно о другом, ждал иного, так что и не торопился со своими признаниями.
Полина безумно нравилась ему, она была такой воздушной, такой приятной. С ней время летело так быстро, что хотелось его остановить. Каждый вечер, проведённый в ее компании, был для важен для него.

Хоть Валере и не свойственна такая ваниль, с ней он был готов быть таким, лишь она чувствовала себя хорошо. Девушка не принимала его как группировщика, ибо каждый раз качала головой, когда парень говорил о своей жестокости. В то время, как остальных девочек, что его окружали, интересовала только сила парня, только его авторитет в Универсаме, но не более того. Полина выслушивала его душу, это именно то, что она хотела знать. Одна она знала, как Валере тяжело без родителей, как ему одиноко в этом мире. Парень мог назвать эту девушку лучом света в его темном царстве. Но этот луч забрали, его украли, делая Турбо, буквально, слепым щенком, с невозможностью найти, куда ему идти, куда деться. Именно Полина была его домом, его комфортным уголочком. Единственное место, где он мог быть собой, быть ранимым, это ее объятия, в которых он готов был находиться вечность. Сейчас, за нее, он готов был убить каждого, убить этого подонка, который посмел поднять руку на его сокровища, довести до реанимации, а потом ещё и похитить. Что же с ней теперь?

— Слушай! - прикинул Марат, замечая, как глаза старшего тускнеют, как в них появляется пелена злости, которая вот-вот выльется. Вскакивая с места, Адидас Младший схватил друга за плечи. Да, хоть он и был скорлупой, он, все же, был дорог Валере, а парень никогда этого не скрывал, участвуя в жизни младших, - слышишь меня, нет? - он пытался привести парня в чувства, хотел дать ему понять, что ещё не всё потеряно, - если он похитил ее, значит она нужна живой. Она жива, а сейчас ментам будет проще его найти, потому что он, по-любому, должен был оставить следы, понимаешь? Нельзя похитить человека с больницы настолько незаметно! Это просто невозможно, никак. Даже ребенку это понятно. Одно дело, когда он воровал с малолюдных улиц, а сейчас Пальто сказал, что появляется все больше улик. Если раньше милиция забила бы на это дело, то не сейчас, ибо все это вышло в люди. Наконец-то начали об этом говорить! Значит все разрешится в ближайшее время, я в этом уверен, - Марат смотрел в глаза Турбо, где все расслаблялось.

Конечно, парень не знал, как успокоить агрессию, ибо сам страдал из-за нее. Сейчас он просто действовал наверняка, используя факты, которые узнал от Андрея, что был очень увлечен этим делом. Честно признаться, Адидас Младший никогда бы и не подумал, что Пальто заинтересуется милицией и всем, что с ней сказано, быть может, когда-нибудь, Андрюша все же выберет не группировки, а милицию?
Турбо тяжело выдохнул. С него, будто водопадом, смыло злость, оставляя после себя очень сильную тоску. Настолько сильную, что хотелось лезть на стену, забиться в угол и просто сидеть там, закрывая уши. Сейчас он чувствовал себя таким ребенком, бесполезным ребенком. Он ничего ведь не сможет сделать против маньяка в нынешних реалиях, когда его даже отыскать невозможно. Это его и злило, это его и заставляло ненавидеть весь мир. Парень был сам не свой, и даже он это понимал, так что видел негодование в глазах своих друзей. Но как бы он повел себя, будь он собой, прежним Турбо? Возможно, он бы вылил свою агрессию, но какая от нее польза, если Полину этим не вернуть?

Сегодня парень очень много молчал, так как и вовсе не знал, что говорить, ведь он был виноват, а это отрицать очень глупо. Валера чувствовал свою беспомощность в этой ситуации. Да, эта ситуация значительно отличалась от всех остальных, в которые он попадал и из которых находил выход в кулаках, ведь это все, что он мог, а сейчас это было бесполезно. Сейчас все, что он мог, это просто ждать, когда милиция найдет хоть какую-то зацепку, ведь только они видят эту ситуацию на все сто процентов, в то время как обычному гражданину неизвестно ничего, совершенно.

Туркин впервые узнал, что такое страх; настоящий животный страх, и вовсе не за себя, а за человека, который ему дорог, ради которой он готов горы свернуть. Сейчас она была в руках настоящего маньяка, а им даже неизвестно, что именно он делает с теми, кого похищает. Зачем ему столько обычных шестнадцатилетних девочек? Зачем?..

***

Держа в руках листовки, женщина подошла к зданию милиции. После новостей о том, что ее ребенка похитили из больницы, она не спала всю ночь, да и как тут можно вообще спать? Она доверилась милиции, ведь ей вообще запретили заходить в палату, назвав это охраняемой зоной. Женщина думала, что если зона охраняется, значит туда совсем никому нельзя, а не только матери, она думала, что это сто процентов защиты, что никто не попадет туда, кроме оперуполномоченных и врачей, но она ошиблась.

— Подождите! - пропищала она, завидев одного из сотрудников около входа. Он курил и о чем-то думал, а сейчас уже собирали войти и так что не сразу заметил женщину, что звала его. Выбираясь из своих мыслей, мужчина повернулся к ней, сразу узнав, кто это, - постойте! Что-то известно о Полине? Дочка это моя, кровь моя.., - на ней не было лица, видно, что не спала она уже долго, больше, чем одна ночь. Наверняка, она очень много работает, а сейчас ещё и дочь..

— Извините, нет, - постарался спокойно ответить Ильдар, ибо и сам очень переживал за всех, кто числится пропавшими, - мне нужно идти и работать.

— Погодите, - женщина остановилась около лестнице, не решаясь ступить. Снизу вверх она смотрела на него, бегая глазами по лицу и телу, - почему? Почему моего ребенка смогли похитить из охраняемой больницы? - этот вопрос не давал ей покоя всю эту длинную ночь. По сути, сейчас она должна была находиться на работе, но как ей туда идти? Как ей вообще думать о чем-то другом? В тот день, когда на Полину напали, она также не пошла на работу, сил не было, да и желания, зная, что ее ребенок борется со смертью, один на один, в пустой палате, - как же это так, расскажите, пожалуйста?

— Простите, - начал было Ильдар, но понимал, что успокоить мать не получится. Он, хоть и не вникал в ее чувства на сто процентов, не погружался в них, видел, как ей больно. Горечь потери внутри нее проедала огромную дыру, лишая при этом здравого смысла. Сейчас ей сложно было понять, что следствие затрудняется, очень трудно найти этого маньяка, так как мужчина тот явно на опыте, а милиция по-настоящему бесполезна из-за халатности правительства, из-за того, что власть интересует совершенно другое. И ведь никто не в силах что-то с этим сделать, как-то это исправить.

— Пожалуйста, расскажите, как так вышло? - Карина, мать девочки, аккуратно поднялась на одну ступеньку, удерживаясь при этом за перила, так как иначе ее ноги не держали. Было трудно передвигаться, когда внутри нее буря эмоций. В свободной руке она держала пачку бумаги, где большими буквами было написано «ПРОПАЛ РЕБЕНОК», а ниже фотография Полины, - разве вы не милиция? Разве вы не стоите на защите своих граждан, а? Как ребенка могли похитить из зоны, которая вами охранялась, скажите, как? - она поднялась на ещё одну ступень, а на глазах выступили слезы. Карина плакала всю ночь, она всю ночь искала ответ на этот вопрос, - она ведь у меня такая малышка ещё, совсем ребенок, - несмотря на то, что девочке было шестнадцать, мать всегда будет считать свое сокровище ребёнком, ее никак не переубедить, что в скором времени Полина станет совсем уже взрослой, если, конечно, она жива, - пожалуйста, скажите, что так случилось? Почему мою дочь отдали похитителю, а? Почему? - не унималась женщина, - вы понимаете, она, эта девочка, она все, что у меня есть, - с этими словами Карина наконец поднялась по лесенке, подходя к Ильдару. Ноги ее подкашивались из-за очень сильной боли, что поселилась в груди, такой сильной, что разрывало внутри все, - она моя кровь, мой единственный ребенок. Понимаете, отца у нее нет, да и он не нужен нам, мы прекрасно справляемся сами, но одна я не смогу. Пожалуйста, верните мне моего ребенка, прошу вас. Это ведь ваша работа, так? Вы должны выполнять свою работу, - она ухватилась рукой за штанину милицейского, падая на колени перед ним. Листовки разлетелись в разные стороны, их подхватил ветер, унося за собой, словно последнюю надежду матери на то, что ее ребенок жив, - прошу вас, спасите мое дитя, - слезы уже катились градом, заставляя мужчину сжаться внутри себя. Он чувствовал это, чувствовал, как сердце матери распадается на мелкие кусочки, а пальцы сжимаются на его брюках до побеления в костяшках. Душевная боль выжигала на душе Карины что-то безобразное, лишая всякой веры во что-то хорошее, сейчас, когда ее ребенок в руках безжалостного советского маньяка.

Ильдар посмотрел в небо, где уже собирались тучи. Сегодня обещали сильный дождь, весь день. Может быть он сможет очистить каждого человека тут? Быть может, он принесет за собой что-то хорошее? Все, кто слышали, как кричал ребенок, когда огромный мужчина выбивал из нее жизнь, они будут наказаны? А сам этот маньяк, он будет наказан или и дальше будет красть девушек безнаказанно? Каждый, кто, возможно, видел или слышал похищение любой девочки из списка, он будет наказан? Задавая себе эти вопросы уже очень давно, мужчина тяжело выдохнул. Он опустил голову на свои ноги, где валялась ревущая мать одной из пропавших. От этой картины тело разрезало, будто маленьким ножичком, так ровно, так медленно, что хотелось истошно вопить, лишь бы просто закрыть глаза и не видеть. Все это ужасно, просто ужасно.

— Поднимитесь с колен, - прошептал милиционер, обхватывая локти Карины руками, - прошу, поднимитесь, - он потянул ее на себя, но женщина не поддавалась, продолжая что-то вымаливать. Она тянула его брюки, будто ей это как-то поможет, хотя и понимала, что находится в безвыходном положении. Никто не будет искать ее ребенка, никому это не надо. Если за столько лет урода так и не обнаружили, то какой шанс, что его найдут сейчас? Нет никакого. Каждая мать побыла на ее месте, когда питала себя надеждами, что именно сейчас они его поймают, ведь похитили ее дочь, а ее малышка умереть не может. Остальные не так важны, да, очень печально, но вчера беда постучала в дом Карины, так что сейчас она не может так легко принять факт того, что ее сокровище не дома, что она никогда не будет дома, не вернётся к ней.

— Найдите моего ребенка, ну же! - прорычала она, впадая в настоящую истерику, - прошу вас, найдите мою дочь! Она единственное, что у меня есть! Я не хочу ее потерять, понимаете? Я не могу ее потерять! - голос срывался, потому что Карина переходила на крик. Такой болезненный материнский крик человека, потерявшего все, что у него было. Женщина винила себя в том, что случилось с ее ребенком, она ненавидела милицию, которые отдали ее дочь маньяку, винила самого урода, который посмел отнять ее, винила всех вокруг не меньше, чем себя, - прошу вас!

Не в силах сдерживаться, Ильдар, наконец, сумел оттолкнуть ее от себя, отчего та упала на твердую поверхность, разбивая колени. Сжимая ладони в кулаки, она продолжала сидеть на бетонной лестнице, около входной двери в отделение милиции, заливаясь слезами. Каждый прохожий обращал на это внимание, у всех внутри появлялась очень сильная тоска, потому что на это невозможно было смотреть, это нельзя было слушать. Это очень больно, когда мать теряет своего ребенка, когда она ревёт под дверями милиции с просьбой найти. Почему женщина должна просить об этом? Почему оперуполномоченные ничего не делают сами? Что происходит с этой страной? Почему ребенка можно просто взять и выкрасть с больницы, а тебя просто отпустят?

— Я найду! - прошипел Ильдар, склоняясь над Кариной. Он сел на корточки и взял ее заплаканное лицо в свои ладони, - я даю обещание вам, что обязательно найду вашу дочь! Найду живой! - мужчина понимал, что не может давать такие клятвы, просто потому что жизнь ребенка зависит не от него, а от маньяка, о деятельности которого милиции и вовсе неизвестно, - я сделаю все, чтобы ее найти, - голос его звучал так уверенно, а то время как сердце, словно бабочка в стеклянной банке, билась об стенки его души, не в силах найти свое место. Теперь Ильдар понимал значение это фразы, когда сердце не на месте.

От того, как кричала Карина, внутри мужчины появилась такая сильная злость, такая сильная ненависть к советской власти, что хотелось выпилиться, прямо здесь и сейчас, забывая про свои должностные обязанности. Он не хотел больше работать в милиции, где постоянно наблюдает только это; а именно: листовки о пропаже детей, слезы разбитых матерей и горы нераскрытых дел. Все это не потому, что преступники какие-то сильные, не потому, что милиция такие уроды, которые не хотят работать, а во власти, которая клала огромный болт на состояние своего народа. По городу, в Казани, все больше распространялись молодежные группировки, которые мешают мирным гражданам жить, отчего работы прибавляется только больше. По сути, помимо действительно важных дел, есть и уличные беспорядки, вызванные детьми, такими же детьми, что сейчас пропадают, только не девушками, а пацанами. Ильдар ненавидел все эти движения всей своей душой, ведь они так сильно мешали раскрывать дела, так сильно отвлекали внимание с очевидно важного, что каждого из этих малолетних ублюдков хотелось просто застрелить, не разбираясь, уже настолько все это надоело Ильдару.

— Правда? - Карина подняла на мужчину заплаканные глаза. Она пыталась будто бы увидеть в его глазах, стоит ли доверять? Стоит ли вообще как-то верить милицейским, которые ничего полезного и не делают? И все же, он вызывал это чувство, хотелось ему довериться, можно было увидеть, что этот человек знает, что говорит, - вы мне обещаете?

— Обещаю, - уже более уверенно ответил Ильдар. Сейчас для себя он решил отложить все, что есть и заняться конкретно этим делом. Он уже мечтал, как схватит урода за шиворот, как лично отправит его в тюрьму, и не в какую-нибудь, а в самую жестокую, самую закрытую, откуда он никогда не выйдет, - обещаю, - повторил мужчина, только менее уверенно, ведь гарантию он давать не мог, но сейчас давал пустое обещание, буквально, вникуда. А Карина все понимала, она видела все по глазам его, по его испуганным глазам. Она видела, что мужчина и сам не знал, как все сложится, как все будет, но ей стало безумно приятно, что в нем была решимость. Даже если он не приведет Полину живой, Карина не будет на него злиться, на него нет..

***

Сидя перед компьютером, мужчина «от» и «до» сканировал дела детей. Остальные уже разошлись по домам, так как время позднее, но Ильдар никак не мог уйти, рассматривая фотографии девочек. Что-то должно быть, хоть что-то, раскрывающее правду. На допросе медсестры, Натальи, она разревелась, убеждая, что этот шприц ей оставил врач, сказав, что нужно будет вколоть ребенку.

Следствие опять зашло в тупик, потому что лечащий врач ребенка вообще не был в больнице, пришел только к совещанию, а уже потом отправился к пациентки, которой в палате уже не было. Стало ясно, что шприц подменили, пока он был в кабинете врача, на чертовом столе, завёрнутый в полотенце. Ильдара возмущало то, как врачи хранят препараты, что их можно просто взять и заменить. Когда же СССР настолько скатился? Когда все повернулось именно так? Почему никак не получается это исправить?

Сидя за столом, мент уже клевал носом и не сразу заметил, как Андрей вошёл в кабинет. Мальчик стоял на входе, наблюдая за тем, как отчим потирает виски и смотрит куда-то в пустоту. Стало так нехорошо от понимания, что милиция не справляется. В голове всплыло лицо Турбо, когда он узнал о том, что случилось. Такую молчаливую ярость Пальто не видел никогда. По сути, сейчас мрачно на душе было у каждого, кто хоть как-то причастен к пропавшим девочкам, а их оказалось много. По данным, что рассказал Ильдар, это двадцать четыре девочки, не только из Казани, но и их Рязани, в которой этот урод тоже был. Именно оттуда передали данные о пропавших и хоть какие-то улики, благодаря которым милиция хоть как-то пытается выкрутиться.

— Все настолько плохо? - тихо спросил Андрей, заставляя мужчину вздрогнуть. Он повернулся к ребенку и устало выдохнул. Ответа этот вопрос не требовал, оба это понимали, тут итак все ясно.

— Сейчас пойдем домой, - сказал Ильдар, вставая на ноги, которые, казалось, стали ватными от того, сколько времени он провел за компьютером. Морально было ещё хуже, чем физически, мужчине приходилось по-настоящему держаться, как никогда в своей жизни. Дело даже не в том, что он получил от верхушки, нет, им всем, по сути, плевать, они даже не могли нормальную команду отправить на это дело, оставляя просто городскому участку, будто это дело о каком-нибудь воровстве из магазинов, а не похищение людей, живых девочек шестнадцати лет, - сейчас только в уборную схожу и пойдем, - для него было все, словно в тумане. Аккуратно открыв дверь, он похлопал ребенка по плечу и мотнул головой, наконец, отвечая на поставленный вопрос, - мы его не найдем.

Андрей молча проводил отчима только взглядом, переводя глаза на компьютер. Парнишка не был в курсе всего, но интерес брал верх. Дождавшись, когда мент окончательно выйдет из виду, он сел на стул, листая дела девочек. Ему повезло, что несколько дней назад, в школе, они проходили одну тему, деталь от которой парень заметил в тексте о девочках.

— Как же так..? - тихо спросил он, листая все двадцать четыре листа, - как так? - уже громче спросил он, удивляясь своей находке.

— Что там нашел? - Ильдар появился внезапно, попутно вытирая руки о полотенце и кидая его на один из столов, - что-то интересное? - мужчине нравилось то, что парень интересуется такими делами. Конечно, он знал, что Андрей состоит в группировке, но старался не поднимать эту тему, особенно при матери.

— А.. у вас есть медэксперты? - спросил Андрей, наконец, переводя глаза на мужчину, - кто-то, кто проверял дела девочек? Их медицинскую карту..
— Нет, - честно признался Ильдар, - к этому делу не поставили команду. Может быть, если бы все было, мы бы уже давно отыскали этого урода. А что случилось-то?

— Смотри, - мальчик сел поудобнее, указывая пальцем на одну интересную строчку, - видишь группу крови? Смотри у каждой, - он начал листать вниз, снова и снова останавливая внимание на одной и той же экспертизе, - почему никто не обратил внимание на это?

— О чем ты? Я не понимаю, - уже более увлеченный мужчина резким движением поставил второй стул, усаживаясь рядом с пасынком.

— Первая считается универсальной, то есть подходящей для всех, поскольку в ней нет антигенов. В то же время людям с этой группой нельзя переливать никакую другую, только первую. Вторая содержит антиген A, поэтому ее можно переливать людям со II и IV, а человеку с такой группой - I и II, - начал парень хвастовство своими знаниями, - но других групп тут нет! Значит они все, как на подбор не только по возрасту и внешности, но и по анализам крови! Помимо этого посмотри на резус-фактор каждой, белок везде отрицательный, а это бывает редко, то есть ему на сто процентов нужно знать, что содержится в крови у человека..

— Вот черт.., они все как один.. То есть человек, что их крадёт, нуждается во второй группе крови, - дошло наконец до Ильдара. Он ухватился за голову.

— Откуда человеку знать, какая у них группа крови? - задал наводящий вопрос Пальто, ожидая, когда отчим произнесет ответ вслух, - он работает в больнице.

— Андрей, ты гений, - мужчина поднялся на ноги. В последние несколько лет он не чувствовал себя таким счастливым. Да, хоть он ещё и не нашел его, он стал на шаг ближе. И, всё-таки, не зря он рассказал ребенку о том, что им известно, - но откуда ты все это взял?

— На днях мы проходили в школе и кто-то задал вопрос о переливании, - начал рассказ Пальто, улыбаясь при этом. Сейчас он получил признание от отчима, пусть и ранее оно было ему не нужно, сейчас, когда они вместе часто разговаривают об этом деле, он понял, что хочет его удивить, хочет как-то помочь мужчине, так как видит, что ему плохо, - девчонка одна на медика хочет идти в будущем, вот она и поинтересовалась. Я хоть и не особо слушал, почему-то именно это застряло в голове, даже сам от себя в шоке, - мальчик смущённо опустил глаза, понимая, что внёс большой вклад. Конечно, если бы была, как сказал Ильдар, команда, они бы и сами это поняли, без помощи подростка, но так как у людей, что занимаются этим делом, нет медицинского образования, а это лишь дополнительная информация, которую не преподают обычно в школах, им никак было об этом не узнать, никак не догадаться, так что Андрею и правда было за что гордиться.

— Молодец какой! - Ильдар потрепал парня по волосам и взвыл в потолок, - боже, наконец-то хоть что-то! Предлагаю тебе вместе со мной заниматься этим делом, ты более внимателен, чем остальные бездари, которые меня окружают, - да, он не должен так говорить о тех, с кем плыл в одной лодке, но даже сейчас можно заметить их незаинтересованность в том, что происходит. Если бы им было дело, они бы все тут сидели, а не только один Ильдар, так что мужчина считал, что имеет полное право так говорить и предлагать своему пасынку сотрудничество, ведь в его лице куда больше серьезности, - согласен? По идее, я не должен так делать, но мы просто никому не скажем.

— Да, согласен, - Андреем двигал не только интерес к разгадке, но и желание держать в курсе своих друзей, в особенности, Турбо, который места себе не находит. Он не хотел видеть парня в таком состоянии, хоть и не понимал его боль, но видел, а это даже просто наблюдать жутко, - я постараюсь быть полезным.

— Завтра пойдем в больницу, утром же. Будем допрашивать каждого, - Ильдар был воодушевлен, - в каждой больнице посмотрим, во всех, но откопаем гада!

***

Уже смеркалось. Солнца совсем не было, а дождь никак не прекращался. Это не мешало Марату продолжать стоять около дверей Универсама, ведь он и не знал, как зайти, что сказать, как спросить? Эта нерешимость терзала его душу, заставляя вздрагивать от каждой жуткой мысли, что всплывала в голове. Из некого транса парня вывел звук открывающейся двери, а в проеме показались Зима и Турбо. Наверняка, они отошли покурить на улицу, чтобы провести личный диалог. После пропажи Полины они так постоянно делали, несложно было догадаться, что Вахит оказывал парню всяческую моральную поддержку, которая теперь нужна и Марату.

— Ты че тут стоишь? - спросил Валера, вытаскивая сигарету изо рта. Он видел покрасневшие глаза младшего, так что тут же запереживал, по большей степени из-за того, что этот парнишка был близок с Пальто, которого, к слову, тоже не было, а этот скорлупа был единственным, кто мог принести плохие вести из ментовки, - промокнешь же.

— Пацаны, - начал дрожащим голосом Марат, а из глаз потекли слезы, которых не было видно из-за непрекращающегося дождя, - Айгуль.., - голос снова дрогнул, а парень нервно сглотнул, - вы Айгуль не видели? - вопрос повис в воздухе, а Зима и Турбо замерли. Парни не видели эту девушку уже несколько дней, потому что Марат ее и не приводил, - она пропала, родители говорят, - он всхлипнул, вытирая нос рукой от капель дождя и от слез, - родители говорят, что уже со вчерашнего вечера нет. Они сейчас пошли подавать заявление в милицию. Думали, что она у меня была, вот и не шли, а я сейчас пришел за ней, ее нет.

— Приехали, блин, - шепнул Зима, смотря то Марата, то на Турбо. Теперь младший в полной мере мог понять чувства старшего, все его переживания, все его мысли, совершенно все. Теперь он не просто видео боль Турбо, он ее чувствовал на себе, так как переживал ровно то же самое. Внутри все пережимало от страха и ужаса, от ненависти и злости к тому, кто это все делает. Ему нечего было сказать, как и Валере в тот день, поэтому сейчас он как никто другой все понимал, все видел.

— Больно, - наконец сказал Марат, буквально, вырезая эти слова на своей груди. Было невозможно это произнести, но он смог, выдавливая это из себя, - мне больно, - продолжил он, начиная реветь навзрыд. Да, для пацана это не свойственно, но сейчас он был готов отказаться от этого «звания» и просто реветь, пусть и на глазах ребят, пусть так, но это невозможно сдерживать, ведь и Марат начал чувствовать свою ничтожность. В этой ситуации он ничего не может сделать, совсем.

Турбо, слушая слезы младшего, и сам готов был заплакать, так как понимал его чувства. Только они могли друг друга понять в полной мере. Эта боль была клеймом, для них обоих.

***

Девушка лежала на полу, на ее ноге все ещё стоял гипс, только теперь другой. Он поменял его, только для чего, если все равно убьет? Для чего он кормит их здоровой едой, чтобы что? В этом нет никакого смысла. Слушая, как плачут девушки сбоку, Полина закрутилась в клубочек, насколько могла своим израненным телом это сделать. Каждый день и каждую ночь музыка, что звучала в этом подвале была наполнена слезами девочек, которые частенько прижимались друг к другу от страха и холода. Пледы, что он оставил, совершенно не спасали.

Из размышлений о том, как ей плохо, девушку вывел звук открывающейся двери. Она открывалась так редко и никогда не приносила ничего хорошего, это могло быть что угодно, каждый раз разное. Из всего, что уже было, именно ее, эту девушку, они запомнят навсегда, возможно, не только по безобразию, из которого состояло ее лицо, нет, из-за действий, что она совершала с девушками, из-за слов, которые она произносила. Так хотелось это все забыть, уснуть и больше не проснуться. Дни тянулись так долго, будто жевательная резинка, а каждая девочка жила мечтой, что когда-нибудь в этой двери появится мент, который вытащит из отсюда, спасет.

Он, такой крупный, такой большой, вошёл в комнату, заставив каждую замолчать и приподняться, бросая на него глаза. Волосы, как обычно, скрывали большую часть его лица, а на плече, как и Полина когда-то, лежала новая девушка, вся искалеченная, истекающая кровью, как и все остальные, чьи раны уже заживали. Не было для Полины, наверное, ничего страшнее, чем тот момент, когда проснулась в этом темном и холодном подвале, где пахло сыростью и плесенью. А проснулась она под всхлипы девушек, которые тут были уже давно, как поняла сама Полина, то около полугода. Они не были из Казани, девушки родились и жили в Рязани, а значит, что и Дементьева находится там же, от этого становилось ещё хуже, ещё больнее.

Мужчина уложил девушку на стол, где и делал все лёгкие операции, обрабатывая раны девочек. Конечно, каждая уже понимала, почему они нужны ему живыми и здоровыми, ведь прежде чем что-то делать, он вылечивал их полностью, поэтому Полину в ближайшее время и не тронут, что нельзя было сказать об остальных, кто просто ждал своей очереди. На днях, совсем недавно, до того, как Полина попала туда, одну уже уложили в черный пакет, в котором выносят каждую из них, но это девушка знала по словам других заложниц. Когда-нибудь она сама окажется в этом пакете..

Наблюдая за тем, как он обрабатывает раны ребенка, девушка совершенно утонула в своих мыслях, что провалилась в сон. Наконец, она смогла снова уснуть, когда стало тихо, когда не было слышно слез девочек. И пусть страшно было засыпать, когда в этой комнате находился он, Полина была истощена. Тело ныло, а голова, будто бы, взрывалась от боли. Несмотря на это, девушка ни разу не заплакала, от чего чувствовала свою силу. Она ни за что не позволит ему сломать себя; ни ей, ни ему. Какие бы гадости не говорила та безобразная девица, это не уничтожит Полину, ведь она верила, что в скором времени их найдут, обязательно найдут, потому что Турбо поднимет все на уши, он обязательно спасет ее, ведь он ее герой, как из сказки. Наверняка, ему сейчас плохо, ведь она знает, что он любит ее, по-любому любит, но сейчас он соберётся с силами и разнесет это место, он ее вытащит. Полина знала его, как свои пять пальцев, так что в своей голове, мысленно, давала ему время.

— Он придет, по-любому придет, - с этими словами девушка согрела свою душу и уснула в надежде больше не проснуться.

***

Утро выдалось тяжёлым для Ильдара. Несмотря на то, что они добрались хоть до какой-то истины, дело все равно оставалось ужасным. Выходя из машины, он дёрнул за плечо Андрея, что успел уснуть, пока они ехали до очередной больницы. Конечно, отделений в городе было не так много, так что они должны были, наконец, найти ту, которая подходит.

Поднимаясь по этажам, Пальто обращал внимание на стены. По ним можно было сказать, что ремонта не было давно, так что решил, что это, возможно, та самая больница, уж очень неприятная обстановка здесь, прям для такого урода, как он, да и сердце парня было не на месте, мотылялось, словно маятник, словно он так близок к своей цели. Сейчас только все узнает и пойдет к ребятам, рассказывать о том, что следствие двинулось, что они уже близко, что они приведут Полину живой.

— Здравствуйте, - любезно отвечал Ильдар всем, кого встречал на пути. Он постоянно дёргал ребенка, напоминая, что нужно здороваться, но Пальто был где-то глубоко в своих мыслях, - где у вас тут главврач?

— Вот, прямо по коридору, - кокетливо ответила одна из медсестер, нежно улыбаясь.

— Спасибо, - Ильдар, не дожидаясь пасынка, прошел вперёд, ускоряя шаг. Хотелось, наконец, закрыть это дело и никогда к нему не возвращаться. Совсем чуть-чуть и все.
Войдя в кабинет, естественно, перед этим постучав, он тяжело вздохнул, будто бежал, а не шел, будто так сильно торопился, что даже запыхался. За ним в кабинет влетел и Андрей, сразу осматриваясь. Уж очень ему не нравилось это место, зная, что это хирургический отдел.

— Здравствуйте, что-то случилось? - главврач, что до этого был занят заполнением каких-то бумаг, поднялся на ноги, встречая гостей, - мы не ожидали вас увидеть в нашем здании. Если вы пришли, значит что-то серьезное? - предположил мужчина, снова усаживаясь на стул и указывая, куда сесть Ильдару с Пальто. Недолго думая, мужчина и ребенок тут же нашли себе место. Андрей продолжал оглядываться, замечая все больше трещит в стенах и потолке. Конечно, в СССР это была не редкость, но все же, мрака наводило.

— Мы по поводу маньяка, что шестнадцатилетних крадёт, - Ильдар бросил глаза на пасынка, а после снова на врача, - есть ли у вас человек ростом более двух метров? Честно говоря, по внешности, это единственное, что мы знаем.

— Хм, - врач задумчиво посмотрел в окно, нервно постукивая пальцем по тетради, которую до этого заполнял. Глаза его бегали по окну, по людям, которые проходили мимо задания, весело о чем-то переговариваясь, - нет, у нас таких сотрудников нет, - чуть погодя, ответил врач, - если бы был, я бы знал.

— Ага, - Ильдар чуть опустил голову, думая, как бы ещё спросить, - может не более двух метров? Кто-то высокий и очень крупный по размерам, чтобы прям выглядел, словно маньяк.

— Нет, - чуть резче ответил было мужчина, а после замер, бегая по закоулкам памяти, - хотя.. Год назад у нас пропал один работник, - начал он, чуть заглушая голос, будто боясь, что кто-то услышит, - странный был человек, всегда молчал, никогда вообще не разговаривал. Высокий был очень, наверное, головы на две выше меня, да и по размерам, будто бык. Мрачный был человек, но хорошо выполнял свою работу, так что потеря такого кадра не прошла просто так для нашей клиники.

– Он хирургом был? - переспросил Ильдар, - хорошо выполнял свою работу?

— Да, все верно, - кивнул врач, - таких хороших сотрудников не было до него, да и после него также никого такого не было. Я когда-то даже задумывался, чем он живёт, когда не на работе, - мужчина чуть помолчал, будто бы вспоминая что-то ещё, - после я узнал, что у него дочь есть, в психбольнице на окраине лежит. В прошлом он пережил нечто очень жуткое, но что конкретно, я, к сожалению, вспомнить уже не могу. Его имя я тоже не помню, да и бумаг на него не осталось, кадры постоянно меняются, - объяснялся он, - попробуйте сходить в общежитие, тут, недалеко. Он раньше там жил, а может и до сих пор живет. Думаю, от людей там вы узнаете гораздо больше, чем от меня.

***

— Эй, проснись ты, - кто-то очень яростно будил ее, пытаясь достучаться до спящего тела. Полина резко открыла глаза, приподнимаясь на месте и встречаясь глазами с незнакомой девушкой. Казалось, будто ранее она встречала ее, но сейчас, когда все лицо было в синяках, как и у самой Полины, узнать было сложновато, да и есть ли смысл об этом думать, когда они и так обречены? - как тебя зовут?

— Полина, - тут же ответила она, оглядываясь. Никого не было, кроме привычных двух девушек сбоку, только сейчас они спали. Видимо, снова проревели всю ночь.

— Я Айгуль, - ответила девушка, чуть улыбнувшись, так натянуто и неправдоподобно, хоть и пыталась быть дружелюбной, - где я? - лицо ее стало вмиг серьезным, совсем недетским, - почему я тут?

По ней было видно, что она куда младше. Ей, возможно, и четырнадцати лет нет. Неужели он и таких ворует?.. Незнакомка была она очень напугана, что не сказать о самой Полине. Ведь девушка выглядела так, будто каждый день с таким сталкивалась, а все потому что она просто не могла показать истинных эмоций, они никак не выходили, быть может, от страха? И все же, Полина старалась не думать о таком, не размышлять на эту тему, иначе загоняла себя все сильнее в какой-то тупик, в какую-то канаву, грязную, темную..

— Я.. не знаю, - честно призналась Полина, - я сама тут, наверное, пару дней.

— Погоди, Полина? - Айгуль чуть помрачнела,  словно вспомнила что-то важное, - та самая Полина? - ее тело немного вздрогнуло, от какой-то мысли, что до нее дошла так резко, будто бы ударом по щеке.

— Та самая? - тихо спросила девушка, не понимая реакции младшей. Неужели они действительно знакомы? Что, вообще, это значит?

— Ты девушка Валеры Туркина? Про тебя вся Казань говорит.. Это ты дала толчок делу того маньяка, - она огляделась, понимая, в какую ситуацию попала, - ты та Полина? - спросила младшая уже чуть громче. Страх тут же сковал ее тело, будто цепями, охватывая каждую частичку ее детского тела.

— Да, я, получается.., - тихо в ответ отозвалась она, - чем я дала толчок? - но Айгуль уже не слышала ее. Девушка оглядывалась по сторонам, понимая, что находится, видимо, у того самого урода, о котором все говорят столько лет. Что, видимо, она обречена, - эй, слышишь меня? - Полина, что уже была заинтересована этим разговором, пыталась привлечь внимание девочки. Впервые за несколько дней она с кем-то разговаривала. Да, ей удалось что-то узнать от девочек, но те, скорее, даже не спрашивая, начали ей рассказывать всякие ужасы, от которых девушку даже мутило. Страшно представить, что на все это способен человек..

— Я.., - в глазах Айгуль читалась растерянность. Она оглядывалась по сторонам, сглатывая вязкую слюну, что превращаясь в ком, который никак не хотел покидать глотку, перекрывая ее, к чертовой матери. Паника тут же охватила тело ребенка, - я.., - девочка никак не могла прийти в чувства, собраться с мыслями, как-то вернуться в этот мир. Она продолжала оглядываться по сторонам, а губы затряслись. Сердце бешено колотилось в грудной клетке, словно птица, пытаясь найти себе место. Страшно. Жутко. Холодно.

— Эй, ты слышишь? - Полина чуть придвинулась к ней, хватая за руку, что мелко подтягивала, - все в порядке, я тут, - поспешила успокоить девушка. Она видела эту панику в глазах ребенка. Обе понимали, что находятся в руках действительно страшного маньяка, который Казань держит в страхе, да и, судя по всему, Рязань тоже.

— Я правда тут? - на глазах девочки появились слезы. Айгуль не хотела принимать этого, хотела проснуться от страшного сна в своей постели, здоровой, освобождённой от плена, - я не хочу быть здесь! - она медленно поднялась на ноги, осматриваясь по сторонам. С правой стороны была дверь, закрытая железная дверь, с левой маленькое окошко с решеткой, но в него даже самая худая из них не пролезет. Выхода нет. Айгуль в настоящем плену у безумного маньяка, - почему? Ему же нужны шестнадцатилетние! - конечно, ужасно допускать такую мысль, а особенно, говорить вслух. Было безумно жаль каждую, кто тут оказался, но страх девчушки не позволял ей мыслить здраво. Страх за свою жизнь заставлял ее кричать: "Почему я?".

Сейчас девушка впервые чувствовала паническую атаку, вовсе не ту, которую все признают ею, а настоящую. Глотку перекрыло, не давая выдохнуть, а в глазах темнело, несмотря на то, что было и без того темно в самой комнате, ведь свет исходил из маленького окошка сбоку, только от него. Откуда-то появился пот, что медленно стекал по лбу, а в здании стоял холод, отчего порой можно было увидеть пар изо рта. Кончики пальцев побелели, Айгуль их будто бы не чувствовала, смотря куда-то в пол и пытаясь найти в нем выход, что было невозможно, никак. Из ситуации нет выхода, никакого. Они навсегда заперты здесь, чтобы просто ждать смерти. Казалось, что две девушки, спокойно спящие поодаль, уже смирились, хоть это было и не так. Каждую ночь они заливались слезами, никак не успокаиваясь. Полина, когда открыла глаза, ни разу не вставала, хотя те, кто тут давно, пытались выйти на контакт, но девушка их будто не замечала, хоть и слышала.

— Пожалуйста, послушай, - начала Полина, останавливая нарастающую истерику младшей. Дрожащими руками она обхватила запястья Айгуль, пока та держалась за голову, задыхаясь от наплыва эмоций, самых разных, - все в порядке. Сейчас все в порядке, - пробежавшись глазами по комнате, она села чуть ближе, забывая про свою сломанную ногу и прокалывая гипс по грязному полу, - бояться нужно, когда зайдет она..

В этот момент то, что вспыхнуло в душе Айгуль, в мгновение успокоилось. Стало ещё страшнее, ведь Полина так четко выделила это «она», что мурашки мрака пошли по спине девушки, заставляя дрогнуть само сердце. Айгуль готова была поклясться, что она чувствовала эту дрожь, с которой сердце сорвалось с привычного места и теперь билось не там, а где-то в животе, отдаваясь эхом в ушах.

— Она? - переспросила Айгуль тихонько.

— Да, - кивнула Полина, - когда она зайдет, не разговаривай, даже не смотри на нее. Тебе нужно будет опустить глаза в пол и ждать, когда уйдет. Не слушай ничего, что она говорит, а говорит она ужасные вещи, но.. я знаю это только по словам девочек, - пальцем она указала на двоих, что спали свернувшись в клубочки, - они сказали, что нельзя ей отвечать, а если посмотреть, то она может выколоть глаза.

—  Кто она? - шепотом спросила Айгуль, будто боясь, что кто-то лишний услышит их, будто боясь, что «она» услышит.

— Это не тот мужчина настоящий маньяк, а она. Эта девушка заказывает похищения, - объясняла Полина со слов новоиспечённых подруг.

— Но зачем? - пропищала младшая, сжимаясь всем телом. Она не хотела знать ответа, она хотела просто сбежать отсюда и все, но лицо Полины, что она увидела, когда задала этот вопрос.. Она знает ответ, Полина знает его..

— Она.., - девушка сглотнула, отводя глаза и стесняясь посмотреть в глаза Айгуль, - она..

***

— Что это за случай такой? - спросил Пальто, когда они наконец добрались до здания милиции, в которое Ильдар так сильно спешил, - ты так и не ответил.

— Погоди, - ворвавшись в кабинет, он сразу подбежал к полке с большим количеством папок. Андрей уже знал, что это за полка, это все дела, все происшествия, что происходили в городе, - я тогда не был у поста, я был на службе, - объяснял мужчина, - но я очень много об этом слышал.

— Вы что-то смогли узнать? - спросил Виктор, поднимаясь с места. Мужчина знал, что они ходили сегодня по больницам, но подробности были неизвестны, - что там? - обратился он к мальчику, не желая беспокоить Ильдара, что был увлечен поисками одного из дел.

— В хирургической больнице сказали, что у них был какой-то странный сотрудник, нас отправили в общежитие, где раньше он жил. Как оказалось, в 1975 году был большой пожар. Пятиэтажка горела, - Андрей смотрел то на отчима, то на Виктора, что не сводил с него своих пристальных ментовских глаз. От этого взгляда в горле даже запершило, если вспомнить все, что мальчик делал после того, как вступил в ряды группировки.

— Ну да, - Виктор кивнул, - крупный случай в нашем городе, потому что ни одна из квартир не осталась целой. Там газ прорвало по всему зданию, много погибших было. Ну и как это связано с маньяком?

— Так, Витенька, - Ильдар посмеялся, доставая, видимо, нужную папку, - у него в пожаре погибли жена и вся семья, так как жили в одном доме, но в разных квартирах, а его малолетняя дочь получила восемьдесят девять процентов ожога тела! - мужчина листал страницы закрытого дела, цепляясь за каждую деталь, - она лежит в психушке.. Вот! Нашел фамилию! - закрыв папку, он кивнул Пальто на выход, - поедем туда!

— Я с вами! - прикрикнул Виктор, накидывая куртку и свою шапку, - а есть ещё какие-то доказательства, что это он? - задал мужчина вопрос, пока собирался.

— Их мы и хотим найти в психиатрической больнице, - ответил Ильдар, запихивая папку в свою сумку, - этого урода уже больше года никто не видел. Главврач в хирургическом отделе сказал, что год назад он просто перестал выходить на работу, а ещё добавил, что он отличный хирург.

— Емае, он ещё и хирург? То есть, ты тоже предполагаешь, что он торгует органами? Вчера об этом говорилось где-то, я видел, - Виктор задумчиво достал из пачки одну сигарету, заранее укладывая между губ, чтобы, выйдя, закурить, - если он хирург, то это очень большой шанс..

— Но если он торгует, зачем ему девочки с идентичным анализом крови? - поинтересовался Пальто. Мотивы его действительно были непонятны, а пазл никак не складывался, - разве не выгодным будет торговать разными? То, что он наворовал, подойдёт далеко не всем..

— О чем ты? - Виктор непонимающе уставился на парнишку, - вы что-то ещё нашли?

— Вчера Андрюша обратил внимание на анализы крови каждой из девочек, - Ильдар поднял голову, встречаясь глазами с коллегой, - они одинаковы, кроме группы крови, но если верить Андрею, их группы совместимы со второй. У меня ведь нет медицинского образования, настолько углубленного, так что я отправил отчёт сегодня, надеюсь, что его увидят, - мужчина покачал головой, вспоминая, что правительству и вовсе не дела до проблем в Казани.

— Кто-то говорил, что это дело могут перенаправить, - сказал Виктор, улыбнувшись, - кто-то более серьезный хочет его взять.

— Чего? - Ильдар замер, - нет, это мое дело. Пока они там сидели и чай попивали все эти годы, я взялся за него, значит я и закончу. К тому же, я уже совсем близко к разгадке. Они за столько лет не могли добраться до правды, а я это сделал за пару дней, а теперь, когда я уже почти все узнал, они хотят забрать мою работу? Не позволю.

— Если захотят забрать, то даже спрашивать не станут, - убеждал Виктор, - против их закона не попрешь.

— Я попру и.., - мужчина помолчал, обратив внимание на Пальто, что тихо стоял в углу кабинета, наблюдая за двумя ментами, - при детях выражаться не буду. Все, поехали, - закинув сумку на плечо, Ильдар пулей выскочил из двери, держа путь на выход из помещения. Андрей и Виктор вышли за ним, догоняя.

Путь до больницы казался мальчишке вечностью. Он успел перебрать в голове самые страшные исходы всей этой ситуации, что касается и маньяка, и того факта, что у Ильдара могут забрать это дело. Конечно, он понимал, что кто-то другой явно сильнее будет, если дело всё-таки примет такой оборот. Сложно было сказать, что милиция слаба, дело просто было отложено, никто не хотел им заниматься, да и целый год маньяк не появлялся. Значит ли это, что сейчас этим случаем могут заинтересоваться все больше.

— Вчера вечером, кстати, приходила мать одна, - начал внезапно Виктор, - меня уже не было на посту, сидел Гриша. Заявление она подала, дочь у нее пропала.

— Почему я об этом не знаю? - тихо спросил Ильдар, смотря на дорогу и сжимая в руках руль.

— Так ну, тебя не было все утро, да и вечером никто не стал заходить, рассказывать, ушел ты после всех. Пропажа эта не относится к твоему делу, - добавил мужчина, - потому что девочке этой четырнадцать лет, кстати, - он повернулся к Андрею, - ты, быть может, знаешь ее. Айгуль Ахмерова, вроде, в одной школе учитесь.

— Да, - хрипло произнес Пальто, смотря в окно, - в одной, знаю ее, - в голове сразу всплыл друг, что весело улыбался этой девушке. Только сейчас до парня дошло, что он не видел его со вчерашнего дня, не знает, как он там. Сегодня он твердо решил, что должен сходить к Универсаму, к тому же, принесет новости. Вряд ли, конечно, Марат не знает о том, что Айгуль пропала, наверняка, он об этом в первых рядах узнал, по-любому, ему сейчас невероятно плохо, нужно будет обязательно его поддержать.

— Ну и здание, - прокомментировал Ильдар, качая головой, - кажется, будто власть вообще забыла про Казань, начиная с действительно важных дел и заканчивая банальным ремонтом, - добавил мужчина, аккуратно останавливаясь около входа, где было очень пусто, да и понятное дело, ведь это не обычная городская больница.

— Аж внутрь страшно заходить, - прошептал Андрей, выглядывая из окна.

— Если что, ты можешь остаться, - с ноткой заботы произнес отчим, открывая дверь и выпрыгивая на рыхлый снег, который тут, к счастью, чистили. Хоть что-то здесь как нужно.

— Нет, пойду, - тут поспешил взбодриться Пальто. На самом деле, он целый день чувствовал себя так странно, то в хирургии, то тут. Вся эта история явно не складывалась на сознании мальчика положительно, она определенно оставит след на его становлении, наверняка запомнится.

Выйдя из машины, он огляделся. На площадке играли дети, судя по всему, из этой самой больницы. Они весело смеялись, но это никаким образом не подбадривало, как раз ровно наоборот, становилось ещё мрачнее, ещё страшнее. Если сейчас ему так тяжело, то какого девочкам, что стали его заложниками? Оставалось только надеяться, что они живы, хотя бы просто живы, пусть и искалечены, как Полина тогда, когда попала в реанимацию, пусть так, главное живы.

— Ты в порядке? - спросил обеспокоенный Виктор, подойдя к ребенку, что словно парализованным, смотрел на окна психиатрии, где иногда можно было заметить мелькающие бледные лица пациентов, которые наблюдали за ними, ведь гости так нечасто заходят.

— Да, - глаза парня забегали по лицу мужчины, - все хорошо, просто задумался о мотивах преступника, только и всего, - соврал Андрей, улыбнувшись. Парень был очень рад, что ни одна из его частей тела не дрогнула в этот момент, хотя очень хотелось, ведь страх продолжал бегать мурашками по его спине.

— Тогда заходим, - произнес Ильдар, шагнув первым. Пальто ещё раз осмотрелся, замечая, что на углу здания мужчина гулял с маленькой собачкой, о чем-то разговаривая с ребенком, видимо, своим. Тяжело выдыхая, Андрей всё-таки вошёл в здание, где сразу запахло препаратами, такими отвратительными, будто старыми совсем, будто это заброшенная больница.
Ильдар и Виктор сразу подошли к стойке регистрации, а Андрей остался стоять в стороне. Сердце его стучало даже сильнее, чем тогда в хирургическом отделении. Быть может, у него просто непереносимость таких мест? Это единственное объяснение, которое можно было найти на это состояние. Наверняка, у него какая-то фобия, о которой раньше он не знал. Или, все же, чуйка?

— Андрей, не отставай, - крикнул Ильдар, стоя уже около входа на лестницу. Он уже получил номер нужной палаты, а значит сейчас они встретятся с дочерью предполагаемого маньяка, интересно, какая она из себя? Наверняка, не просто так она отъехала именно сюда. Что-то с ней явно не так.

Наступая так неуверенно, неумело, Пальто добрался до отчима и его коллеги, плетясь за их спинами и утопая в страшных мыслях. Глаза его упали на темную под лестничную дверь, которая ведёт в подвал. Парень остановился, рассматривая ее. Снаружи она была покрыта царапинами, наверняка, просто от старости, но они не дадут Пальто покоя. Оттуда исходил такой мрачный холод, что хотелось спрятаться, куда-нибудь в тепло, в свет.

Не успев подняться даже на одну ступеньку, Андрей спустился, приближаясь к той самой заветной двери, которая, в отличие от всех остальных, была железной. Это было сделано для того, чтобы холод не поступал, да и подвал был действительно иной частью таких зданий. Там были трубы, крысы, сырость и.. в интересных случаях пленные дети. Конечно, это лишь плод воображения парня, по-любому, там ничего страшного не было, но почему она так тянет? Если мыслить как маньяк, то Пальто решил, что такая дверь ему бы подошла, наверняка подошла.

Подойдя почти вплотную, мальчик протянул руку к ручке двери. Это было словно в замедлении, внутри него, в ушах, появился странный свист, звон, что не позволял услышать что-то вокруг. Белый шум в перепонках, будто бы, создавал помехи и перед глазами, заставляя темнеть. Нужно ли это ему? Его уже, скорее всего, ждут. Руку невозможно было остановить, она сама тянулась к этой двери, сама хотела её открыть. Будто загипнотизированный парень, наконец, самого положить руку, оставалось только дать импульс и..

Она открылась сама, а за ней появился высокий мужчина, в маске и перчатках. Он бросил на парнишку заинтересованный взгляд, чуть склонив голову.

— Простите, - на выдохе произнес Андрей, - мне показалось, что там были голоса, - дыхание участилось. Мужчина вовсе не был страшным, просто он появился так резко, что мальчик действительно напугался до дрожи в коленях, - а это, оказалось, вы, - Пальто нервно улыбнулся, отходя от двери и, собственно, незнакомца, - ещё раз извините, - ухватившись за перила, чтобы не упасть, парень запрыгнул на одну лесенку, за ней вторая, а после и целый пролет.

Оказавшись наверху, как он решил, далеко, от двери, он прижался к стене спиной, переводя дыхание. Пальцы на руках дрожали. Это было очень страшно, очень странно, но в носу остался этот запах старых больничных лекарств, что был сильнее, чем в основном здании больницы. Видимо, там какое-то хранение, может быть, особенное. Андрей пытался перевести свои мысли в другую сторону, но это давалось с трудом. Ужас все также душил его шею, будто змея, но продолжалось это недолго.

— Ну чего ты? - из двери коридора показалась голова Ильдара, - почему не остался в машине? Тебя же всего трусит, - он обратил внимание на трясущегося и побледневшего ребенка.

— Нет, я просто испугался шороха. Это, видимо, от недосыпания, все нормально, - выдохнул парень. С появлением отчима ему и правда стало куда легче.

— Идем к ней? - он кивнул на коридор.

— Да, - Пальто облегчённо улыбнулся, вовсе не натянуто, а на самом деле искренне, - идем.
Не оборачиваясь, он вошёл на этаж. Голову совсем не хотелось поворачивать туда, видеть снова того мужчину, чувствовать запах спирта, крови и препаратов. Это и правда жутко. Путь до палаты дочери подозреваемого был совсем недолгим. Андрей даже не успел углубиться в свои ужасные мысли снова, как Ильдар остановился и открыл дверь палаты двести пять. Несмотря на то, что это только второй этаж, на нем уже такие большие цифры. Скорее всего, сделано по новому принципу, что первый этаж это сотки, второй двухсотые и так далее. Даже неважно, что на этаже всего по десять кабинетов от силы. Пальто этот принцип счета казался странным и нелогичным, но он не стал ничего произносить вслух, так как сейчас всех волновало другое.

В палате, в которую они вошли, сидели три человека. Одна из них старая бабушка, что спокойно читала журнал. Около ее койки была полка с несколькими толстыми книгами, а на носу очки с большими линзами, видимо, зрение у нее не самое лучшее. Напротив старушки лежала женщина тридцати лет. Она смотрела в потолок, не отрываясь. Данная картина показалась Андрею очень жуткой и пугающей, так что он поспешил перевести глаза на окно, около которого стояла та самая дочь подозреваемого, шестнадцати лет. Она даже не повернулась, когда мужчины и Пальто вошли в палату, такое ощущение, будто это ее вообще не интересовало.

Подойдя ближе, Андрей заметил у нее в руках горшок с цветком, который ещё даже не взошел. Один только лепесток торчал из рыхлой земли, да и тот уже желтел, от неправильно ухода. Вообще, Пальто даже и не заметил, как взял себе привычку все анализировать с тех пор, как связался с отчимом. Видимо, так на него влияет этот мужчина.
— Нора? - тихо спросил Ильдар, закашлявшись, чтобы прочистить горло, - здравствуйте, мы пришли задать вам парочку вопросов, - мужчина сразу начал оглядывать ее оголённые плечи, за что сразу мысленно зацепился. Нужно будет обязательно задать этот вопрос, потому что реальность от бумаг очень отличалась.

— Здравствуйте, - прошептала Нора, поворачивая голову вбок и наблюдая за гостями именно боковым зрением. В отличие от тела, от частей, что были доступны взору, лицо ее не выглядело здоровым. Все было в ожогах, а глаз с этой стороны казался белым, конечно, Пальто просто надеялся, что из-за света ему так кажется, но как выяснилось дальше, он ошибся.

Когда девушка снизошла до того, чтобы полностью развернуться к ним, можно было заметить, что на один глаз она действительно слепа, а на лице не было живого места, но несмотря на это, черты ее были привлекательны, по крайней мере, Пальто так видел. Глаза Норы сразу упали на самого молодого из гостей, она широко улыбнулась.

— Что вас ко мне привело? - голос ее был бархатным, даже сложно было сказать, что такой человек как-то связан с маньяком.

— Ваш отец, - кратко ответил Ильдар, а девушка все поняла, указывая одной рукой на кровать, куда предложила жестом сесть, а второй рукой продолжая удерживать горшок, где цветок, казалось, умирал на глазах. Сейчас он выглядел ещё более сухим, чем минуту назад, - он приходит к вам? - задал свой первый вопрос Ильдар, усаживаясь на место, куда указала девушка.

— Нет, - девушка опустила слегка голову, а глаза перевела на росток, - он ко мне не приходит, - шептала Нора, сжимая в руках горшок. Это можно было понять по побелевшим костяшкам, - давно.

— То есть, вы не видитесь? - снова задал вопрос мужчина, ибо ответ ему не понравился. Он казался очень кратким, не подробным, а Ильдару хотелось знать все, что касается этого дела.

— Видимся, - ответила она, тут же поднимая голову, - не каждый день, но видимся.

Ильдар и Виктор переглянулись, а Пальто продолжал оставаться в стороне. Как-то ему было некомфортно тут, может, из-за дамы, что пристально смотрела в потолок? Не стоило забывать того факта, что это психлечебница, тут много неадекватных людей.

— Что вы знаете о своем отце? Где он живёт? - мужчина решил перевести тему, также вспоминая, что находится не в обычной больнице, а допрашивать душевнобольного человека это сложно.

—Здесь, - немного помолчав, произнесла Нора. Она подняла глаза на Андрея, отчего тот немного отшатнулся, сглатывая. На нем глаза она не задержала, переводя сразу на Ильдара, - он живет со мной, - на этих словах девушка нежно улыбнулась. Стало понятно, что она действительно ненормальная, душевнобольная, ведь вряд ли отцу позволили бы жить с ней в палате, тем более, в регистратуре им этого не сказали.

— Давайте я лучше сразу к делу? - произнес Ильдар, нервно бегая глазами по телу и лицу Норы, - тут указано, что у вас повреждено почти девяносто процентов тела при пожаре, это правда? - вопрос был достаточно глупым, ведь по ней и так все видно.

— Как видите, - она раскинула руки, открывая свою стройную талию мужчинам, - тут все прекрасно видно. Это неправда.

— После пожара клетки кожи не восстанавливаются, а данные двенадцатилетней давности врать не будут. Скажите, как вы излечили свою кожу? - в ответ на это Нора молчала, но не открывала глаз от мента. Она, буквально, прожигала его взглядом, несмотря на то, что на лице статично замерла нежная улыбка, что, со временем, начинала казаться более мрачной, неприятной, - один ваш глаз, он видит, так? Но написано, что вы ослепли на сто процентов, оба ваших глаза должны быть идентичными, белыми, слепыми, но правый зеленый, а цвет ваших глаз от природы карий. Как так вышло? - Ильдар оторвался от бумаг, поднимая голову и смотря на девушку.

Та сглотнула, посмотрев куда-то в сторону, на другую женщину, а после на старушку. Тело ее немного затряслось, складывалось ощущение, будто вот-вот, и у нее будет какой-то приступ. Дыхание участилось и стало таким шумным, что даже Андрей, стоя поодаль от нее, прекрасно слышал эту панику.

— Нора, все в порядке? - Ильдар приподнялся на ноги, собираясь подойти к ней, но девушка чуть отошла, а горшок с ростком упал на пол с жутким треском, привлекая внимание старушки на соседней койке. Сразу опускаясь на колени, Нора пачкала руки в грязи, собирая землю в маленькую кучку, вместе с осколками горшка.

— Нет, - слезы градом потекли из ее глаз, - нет! Убирайтесь! Вы все испортили! - поднимая в ладошке полу жёлтый лист, она всхлипнула, - я столько лет пыталась его вырастить, а когда у меня почти получилось, вы.. пришли вы..

— Уходите, чего вы мешаете девочке? - подала голос старушка, открывая журнал, - вы пришли доводить ее? Ей итак плохо, она семью свою похоронила, отец не приходит, у нее проблемы серьезные на ментальном уровне, а вы такие ужасные вопросы задаете! Сколько помню Нору, она всегда выглядела так, а я тут тоже давно, - она покачала головой, поднимаясь на ноги, - отойдите от ребенка и уходите отсюда.

Все это время Нора небрежно пыталась собрать осколки, подтягивая к себе и всхлипывая. Плечики ее дрожали, а слезы блестели на глазах. Пальто, в противовес своим товарищам, которые поспешили к выходу, подошёл к девушке, усаживаясь перед ней на корточки. Аккуратно, пальцами, он обхватывал осколки, укладывая в ладонь Норы, где заметил небольшие мозоли.

— Мы ведь все узнаем, - он прошептал это совсем тихо, чтобы только она его услышала, - сколько бы ты не скрывалась, вечно не получится, - добавил парень, собирая землю.

В ответ на это Нора промолчала. Только подняла глаза, в которых Андрей заметил странную искру, совершенно недобрую. Так что, поднявшись на ноги, решил поскорее уйти. Он не знал, расскажет ли обо всех странностях отчиму, но понимал, что все это не просто так. И все же, все это и правда выглядело как бред ребенка, что попал во взрослую игру, в жестокую и страшную взрослую игру, в которой оказаться не должен был, ведь только тут он понял, что психика его серьезно расшатывается, а заниматься этим делом вместе с Ильдаром уже не хочется..

***

— А это что? - Марат указал на лоскут одежды, что лежал среди осколков в одной из комнаты. Сегодня они решили с парнями прийти на старую заброшку, что находилась на другом конце города от их здания. Конечно, они понимали, что вряд ли что-то найдут, но это место выглядело так, словно в нем и может обитать маньяк, ведь это огромное здание, где раньше была больница, но ещё во время Великой Отечественной ее забросили, решив построить новое здание, больше и обширнее. Это хотели перестроить, но в итоге так и не определились под что, ведь, по сути, у города все было.

— Оно не выглядит таким старым, как все остальное, - кивнул Лампа, что напросился с ребятами, хотя никто не хотел его брать из-за возраста.

— Мало ли тут придурков ходит? - цыкнул Турбо, обваливая один из шкафов, - смотрите другие комнаты.

— Пацаны! - Зима спустился со второго этажа по почти обвалившейся кирпичной лестнице. Голос его раздался эхом по всему помещению, сотрясая стены, - там наверху! Короче, за мной! - также быстро, как и спустился, парень побежал наверх, а ребята, недолго думая, за ним.

В комнате, в которую Вахит всех привел, можно было увидеть стены, заляпанные красным. Видимо, кровь, но никто не мог отрицать, что это может быть и краска, ведь малолетки часто занимались вандализмом. Сбоку стояло ведро, в котором также лежало что-то красное, но парни не поняли что это сразу, они заметили, когда подошли.

— Это че, органы? - Турбо вздрогнул от своих мыслей, увидев мух, что атаковали это ведро.

— Похоже на наше дело? - прикрывая нос, произнес Вахит, посмотрев сначала на Валеру, а после на Марата, что держал дверь закрытой от Лампы, который очень хотел попасть внутрь.

— Да пацаны, чего я только не видел в своей жизни! - кричал мальчик.

— Черт, если зайдешь, я тебя жрать это заставлю! - отвечал Марат, заставив младшего замолчать и перестать ломиться. Хоть он и не знал, что конкретно парень хотел ему запихать в рот, не хотелось есть то, что они нашли тут.

— Понял я, - немного погодя ответил ребенок, - вы только быстрее, тут страшно.., - услышав эту фразу, Марат тут же открыл дверь и схватил его за куртку, толкая в угол, на скамейку, что еле стояла и шаталась.

— Вот тут сиди и смотри в пол, - в приказном тоне сказал Адидас Младший, к чему парень сразу прислушался.

— Да, - спустя недолгое молчание ответил Адидас Старший, отходя от ведра, около которого сидел, рассматривая его, - это органы, по крайней мере, когда-то ими были, - парень огляделся по стенам, где можно было заметить небольшие, скорее всего, женские, следы от ладошек.

На самом деле, ребята успели объездить все заброшки, но каждый из них понимал, что нет ничего более жуткого, чем эта. Несмотря на то, что она была ограждена, любопытные дети уже давно нашли проход или сделали его, чтобы ходить туда. Вокруг этого места ходили самые разные слухи, которые заставляли детей трястись от страха. Нельзя было точно сказать, почему это место осталось без посетителей, но уже более двух нет никто туда не ходил.

— Нужно сюда ментов привести, с собаками, - предположил Валера, отшатываясь от угла с ведром, - наверняка, тут ещё много чего можно найти, но без собак не обойтись.

— Марат, - старший брат кивнул мальчику, что стоял около стены, боясь подойти туда и увидеть хоть что-нибудь, что напомнит ему Айгуль. Он очень не хотел увидеть ее в массе органов. Сглотнув, он медленно перевел глаза на Вову, - нужно, чтобы ты связался с Пальто, а тот, в свою очередь, с Ильдаром. Сюда обязательно нужно заглянуть. Быть может, не одно дело раскроем.

— Странно, что менты сюда не заходят, это ведь самое банальное место, где можно маньячить, - подал голос Лампа, все также смотря под свои ноги и боясь поднять глаза.

— Может потому и не заходят, что тут легко найти. Если бы я был преступником, я бы тут точно не прятался, - прошипел Валера, посмотрев на младшего, - закругляемся. Марат пойдет к Пальто и приведет его к тренажёрке.

— Ладно, только давайте уйдем отсюда, - попросил Марат, посмотрев в пол. Колени его готовы были трястись от страха, только не из-за места, а из-за Айгуль, которая, наверняка, выглядит сейчас ровно также, как эта груда мяса в ведре. На койке, что стояла посередь комнаты, также все было в крови, а она не выглядела сильно стертой. Наверняка, ещё недавно тут могли проводиться операции, только для кого и какие?..

***

Лёжа на полу, Айгуль не сразу услышала, что кто-то вошел, а когда заметила сбоку движение, приподнялась, встречаясь с лицом девушки, которое было все изуродовано огнем.

— В пол! - прошипела Полина, что сидела рядом, - смотри в пол!

Но Айгуль не могла оторвать глаза от столь чудовищной картины. Ее будто парализовало страхом, который запрещал даже звук издать, не говоря уже о том, чтобы пошевелиться.
"Нет, нет, отвернись! Не смотри!" - кричала она внутри себя, но это никак не помогало, никак не спасало, ведь тело отказывалось слушаться.

— Айгуль.., - но Полина не успела ничего прошептать, так как услышала треск. Она ударила младшую.

В любом случае, несмотря на боль, девушка была рада, ведь это помогло отвернуться, не смотреть, не видеть этого. Смотря в пол, Айгуль пыталась восстановить дыхание, что сбилось после удара, который нанесла незнакомка своей ладонью. Казалось, должно быть не больно, но девушка увидела звезды, такие далекие, такие прекрасные звезды. Хотелось улететь с ними, а не находиться сейчас тут.

Девушка вся сжалась, решая бежать. Дверь была открыта, а девушка просто-напросто не хотела оставаться тут. Неужели никто ещё не догадывался уйти, сбежать от них? Нужно только подгадать момент, нужно только подождать чуть-чуть.

Усаживаясь на корточки, заплаканная, от недавней истерики в палате, Нора взяла подбородок Айгуль в руку, поднимая ее лицо. Девушка продолжала смотреть в пол, куда-то на руки незнакомки, которые были прекрасны, но покрыты еле заметными шрамами, которые можно было увидеть только вблизи, в той самой, в какой находились они сейчас.

— Какая же ты красивая, до омерзения, - Айгуль почувствовала, как рука девушки задрожала. Судя по всему, от злости, которую та испытывала, - вот поэтому ты и здесь, милая, - на этих словах Нора улыбнулась, но эту улыбку не видел никто, разве что Полина, смотря боковым зрением. Ей, также как и всем остальным, было страшно, хоть и видела она ее впервые. До этого дня, с момента, как Полина сюда попала, она только по рассказам остальных слышала об этой девушке, - я заберу твое лицо себе. А ты! - она резко переключилась, оставляя Айгуль в покое и подползая к Полине, - ты отдашь мне свои глаза, да ведь? - Нора взяла девушку за волосы, оттягивая, - ну же, посмотри на меня, я хочу видеть твои глаза. Тебе ведь так хочется посмотреть, правда?

Полина нервно закрыла веки, не решаясь их открыть. Уж очень страшно было, зная, что за такое она может сделать очень больно. Нора аккуратно положила руку на лицо Полины, поднимая одно веко и открывая себе вид на небесно-голубой глаз, что так красиво блестел из-за слез.

— Какие же у тебя красивые глаза, Полин, - прошептала девушка, непонятно, то ли действительно восхищаясь, то ли издеваясь, - мир через них выглядит таким же красивым, правда? Так и хочется посмотреть, как ты все видишь, - голос Норы дрожал, - всю жизнь прожила с матерью, в достатке, - она усмехнулась, - а я даже не помню, как выглядит моя мать, потому что маленькой была, когда смотрела, как она сгорает до пепла, - стало понятно, что этот ребенок просто обезумел. На ней Полина увидела платье, которое дают в больницах, но не в обычных, а в психиатрических. Полина узнала его, потому что когда-то такое было на ее матери, несколько лет назад. Этому поспособствовал уход отца из семьи, которого женщина так сильно любила. В то время девушка жила со своей тетей, иногда посещая мать в больнице. Одним глазом она смотрела на лицо незнакомки, что лишь немного улыбалась, уголками губ, изучая голубой цвет, что принадлежал Полине.

Айгуль лишь мельком посмотрела в сторону своей новой подруги, что пыталась ее защитить, помочь. Ей было стыдно за свое решение, глупое решение, но если ей удастся сбежать, то она приведет помощь, попросит общественность прийти и спасти их, каждую из них. Девушка медленно повернулась к двери, зная, что та открыта. Нужно лишь вскочить и побежать, нужно было ее открыть и оказаться на свободе. Сейчас, ещё намного. Заметив, что незнакомка уж очень увлечена, девочка подскочила, хватаясь рукой за деревянный стол, что стоял около нее, дабы не упасть. Словно маленькая пружинка она отскочила от земли, немного пошатнувшись, ведь давно не стояла на ногах, а те даже заныли. Подбежав к металлической двери, она дернула ручку, но та не поддалась, издав громкий щелчок. Эта мразь ее закрыла, а Айгуль просто не услышала, просто ушла в свои мысли и не услышала.

— Нет! - дёргая дверь снова, девушка закусила губу из-за душевной боли, что проехалась по ее сердцу будто катком. Добивающим стал смех, мерзкий смех за спиной, что эхом прошёлся по всей комнате, а бутыльки с лекарствами, стоявшие на полках, задрожали и затрещали. Нора встала на ноги, поворачиваясь к Айгуль. Ее черные длинные волосы упали с плеч вперёд, перекрывая большую часть лица, но оставляя глаз, горящий белым, таким жутким, пугающим белым. Девушка готова была поклясться, что на секунду он даже покраснел, перед тем, как та бросилась к ней.

— Не надо! Она ребенок! - крикнула одна из девушек, впервые подавая голос с тех пор, как Полина попала туда, - она ведь маленькая ещё!

Полина сначала посмотрела на нее, а после снова на маньячку, что успела уже схватить четырнадцатилетнюю девочку за шею. Сжимая нежную кожу Айгуль, она бросила ее в сторону остальных девочек, отчего та даже на ногах не смогла удержаться, падая на бетонный пол, раздирая кожу на коленях, вместе с колготками и на локтях, вместе с блузкой. На местах ранения сразу образовалась кровь. Задыхаясь от лёгкой боли, Айгуль снова поднялась на ноги, но откуда-то из-за одного из шкафов, Нора уже достала биту, удлиненную, деревянную, встречая подъем девушки с колен сильным ударом по ногам. От этого удара Айгуль истошно закричала, падая снова. Полина задрожала, прикрывая глаза. Она пыталась не двигаться, не кричать и не плакать, а для этого просто не смотреть. Девочки успели рассказать ей множество ужасов о том, как данная особа могла спокойно выколоть глаза за то, что на нее просто посмотрели, отрезать язык за то, что кто-то мог ей сказать что-то гадкое, переломать ноги за то, что пытаешься бежать. Если сам мужчина ничего не делал больше с девушками, кроме операций, то она была не такой. Множество психических отклонений сделали ее такой, безжалостной, обиженной на мир, особенно на красивых девушек, которой она и пыталась стать, забирая у каждой кожу, органы, глаза. Сглотнув, Полина опустила глаза, смотря в пол, а ладони сжимая в кулаки. Нужно было что-то сделать, как-то защитить Айгуль, но девушка боялась даже двинуться, слушая, как незнакомка избивает ее.

— Да хватит! - та самая заложница, что кричала вначале, вскочила с места, набрасываясь на Нору. Она оттолкнула девушку, заставляя ее удариться о дверь, а сама подбежала к Айгуль, падая перед ней на колени. Это было очень глупо, но в очередной раз смотреть страдания, ещё и ребенка, она больше не могла. Заливаясь слезами, Айгуль схватила ее за юбку и потянула на себя, всхлипывая и крича от дикой боли в ногах, которыми даже пошевелить не могла. Девочка пыталась найти спасение в той, кто, как и она, была обречена на смерть.

Схватив биту поудобнее, Нора замахнулась, целясь в голову шестнадцатилетней девушки, что склонилась над Айгуль, пытаясь уволочь ее в другой угол. В момент замаха Полина все же подняла голову, но вместо спасения младшей, которую девушка так хотела увидеть, она увидела удар, а капли крови брызнули ей в лицо, заставляя отпрянуть и воскликнуть, кратко, истерично. Умершее мгновенно тело упало на Айгуль, а половина ее черепа отпала, позволяя увидеть извилины мозга, что истекали кровью. Тесную комнату сразу заполнил запах крови и человеческого мяса, что подтолкнул тошноту к глотке Полины. Прикрывая рот рукой, тело ее дрогнуло от рвотных позывов. Отвернувшись, она положила один локоть на пол, пытаясь не заблевать, вторую также держала на своих губах, размазывая кровь, что была на них. Привкус чужой крови попал на язык, так что она зажмурилась, направляя все силы на то, чтобы не проглотить, хотя из-за инстинкта было очень сложно сдерживаться. Подруга той девушки тяжело дышала и дрожала, не открывая глаз от тела, которое неподвижно лежало на бедной Айгуль, которая продолжала истошно кричать, но только уже не от боли, а от ужаса, пытаясь выбраться из-под мертвой девушки, пачкаясь в ее крови.

— И чего ты смотришь? - крикнула Нора Полине, которая не сразу поняла, что со всей возможной ненавистью в своей груди, смотрит на обожженную огнем девушку и не может перевести взгляд . Хотелось также налететь на нее, расцарапать лицо, убить здесь и сейчас, но тело не слушалось, да и мозг отказывался принимать эту идею. Даже несмотря на весь ужас, что происходил, Полина ведь не убийца, она ведь не может лишить человека жизни, не сможет.., - глаза в пол! - продолжала кричать незнакомка, но девушка не слушала. У нее не было сил, чтобы отвести глаза от чудовища, - я сказала в пол! - подойдя к ребенку, Нора снова замахнулась, но остановилась. Ей нельзя было убить и ее, так как глаза оставались ценными. Полина даже не дернулась, продолжая смотреть на обожженное лицо. Дыхание ее участилось, предвкушая скорую смерть, но маньячка не шелохнулась. Через пару минут немого общения глазами, руки девушки ослабли, опуская биту перед носом Полины.

Голубые глаза сразу зацепились за оружие, провожая его взглядом, пока оно не скрылось за длинным больничным платьем. На лице Норы появилась улыбка, такая нежная, казалось бы, милая, совсем девичья. Даже не сказать, что этот человек отнимает жизни других людей, чтобы обрести красоту, как внутри, так и снаружи. Медленно и аккуратно незнакомка села перед Полиной на корточки, совершенно забывая про всех, кто есть вокруг. Она провела пальцами по подбородку девочки, нежно поднимая и заставляя смотреть на себя.

— Нравишься ты мне, - склонив голову, словно маленький щенок, она снова улыбнулась, подмигивая слепым глазом, - не такая ты, как эти нытики, другая совсем. Выделяешься из толпы, - шептала Нора, рассматривая лицо девушки со всех сторон, - ты меня не боишься? Я не вижу страха в твоих глазах, - в ответ на это Полина сглотнула и мотнула головой, но продолжала молчать. Лицо маньячки смягчилось, - знаешь, а я боюсь, но только огня, - всхлипывая, она пустила несколько слез, что стекли по щекам, капая на руки Полины, которые лежали на коленках, сжимая больничные штаны, в них ее сюда и приволокли, - он мне сделал так больно, знаешь, вот тут, - девушка указала на свою грудь, в районе сердца, отпуская при этом лицо немой собеседницы, - он отнял мою маму, мое тело и мое красивое лицо. Знаешь, я ведь раньше как ты была, как вы все, - Полина слушала ее, боясь перевести глаза на ревущую Айгуль, что продолжала пытаться скинуть с себя труп, - я сплю и вижу, как умираю в этом огне, каждую ночь. Я уже спать боюсь, видишь? - она указала пальцами на свои глаза, под которыми виднелись глубокие мешочки, говорящие о том, что девушка честна, - я горела, но до конца мое тело не сожжено, зато сердце мое, оно погибло там, в ту ночь, десятого августа 1975 года, когда я проснулась из-за криков матери. Даже подумать не могла, что тогда слышала ее голос в последний раз, - Нора выдохнула, проведя рукой по волосам Полины, - я выбежала в коридор, а там она, дерется с огнем. Я видела, как ее лицо исказилось, как кожа плыла под давлением огня вниз, как облезали глаза, это так страшно выглядит, ты даже представить не можешь, - девушка говорила на выдохе, так спокойно, словно сказку, - мне было тогда всего четыре года, но я никогда не забуду, как моя мама умирала, - слезы снова атаковали ее глаза, - я побежала спасать ее, будто от огня так просто избавиться, - она усмехнулась, но так нервно, что было очень некомфортно, - ну что взять с ребенка-то? Я.., - она задрожала, зажмурив глаза, а из них градом полилась влага, что до этого скапливалась в уголках. Говорить становилось все сложнее, - я взяла ее за руку, вот так вот, - Нора обхватила запястье Полины, чуть сжав дрожащей рукой, - и обожглась, так сильно, что хотелось бросить, отпрянуть и бежать, но я не могла, ведь это моя мама. Как же она кричала, - отпустив руку девушки, маньячка обхватила руками свою голову, будто пыталась закрыться от этих воспоминаний, - она так сильно кричала, что я до сих пор не могу этого забыть. Я кричала вместе с ней, но не от той сильной боли, которая нарастала и шла по всему телу, а от понимания, что я ничего не могу сделать, я бесполезна, она все равно умрет, а я вместе с ней. Так страшно, как в ту ночь мне не было никогда. Когда она упала, моя мама, упала безжизненно на пол, я все ещё пыталась ее спасти, как-то потушить, как-то оживить, - девушка посмотрела в потолок своими мокрыми красными глазами. Полина смотрела на нее, уже и сама позабыв про то, что было несколько минут назад, про то, что они тут не одни. Она просто смотрела на изуродованное лицо незнакомки, слушая ее историю, от которой по спине ползли мурашки, а глаза сами наливались слезами. То, как она это рассказывала, само содержание ее воспоминаний, все это было очень страшно, - папа пришел со смены, прибежал.. В этот день он пришел поздно, потому что по среди вечера поступила в больницу какая-то суицидница, заставив его задержаться. увидеть бы мне эту тварь сейчас, я бы её лично убила, - со страшной ненавистью произнесла она, Папа взял ведро воды где-то внизу, видимо, кто-то набрал, облил нас с мамой, помню каким холодом обдало, ужасным холодом, - девушка опустила глаза в пол, не смотря на Полину, которая наоборот не могла не смотреть на нее, - огонь потушился, но мама не открыла глаза, она не проснулась больше. Точнее, там была не мама, а то, что от нее осталось. Я не забуду эти пустые, черные, как сама тьма, глазницы, облезлую кожу и.., - Нора запеклась, не в силах и дальше описывать, потому что то, что она говорила, было жутко, невообразимо, ужасно, - я пролежала в больницах несколько лет, в разных, то обычная, то психиатрическая, по сути, тут я и выросла, - девушка огляделась, - когда меня отправили в школу, там я поняла, насколько люди ужасны. Никто не хотел слышать мою историю, никто не проявлял сочувствия, понимания, которое так мне было нужно, мне, ребенку, лишившегося всего, включая и будущее. На меня показывали пальцем, смеялись, жмурились от отвращения, от ужаса. Это очень больно, когда общество, в котором ты нуждаешься, не принимает тебя от слова совсем, - лицо ее изменилось. Не было уже той девочки, что страдала от сильной душевной боли. Перед Полиной восстала та, которую сломали, уничтожили, растоптали, - я продержалась год, а потом сорвалась.. Она.. Моя первая жертва была такой мерзопакостной, хоть и красивой. Я принесла в школу кислоту, которую достала у отца, он в этот период химиком был, преподавал в старшей школе, облила я ею Светку, - Нора подняла взгляд, смотря на Полину. Она ожидала увидеть тень ужаса в ее глазах, но девушка была непреклонна к какой либо эмоции, она просто сидела, молчала и слушала, - мне так хорошо стало в этот момент, когда я смотрела, как ее лицо разъедает, как от него отходит пар, вместе с красотой. От болевого шока Светка упала в мои ноги, а я улыбалась, наверное, впервые, с той ночи, когда умерла моя мама. Если бы.., - девушка сглотнула, - если бы моя мать не была глупой, если бы она не пыталась спасти квартиру, а себя, то, быть может, она была бы жива, а мы с отцом остались обыкновенными людьми, без скелетов в шкафу, - Нора выдохнула, смотря на свои пальцы, - я решила, что больше не позволю никому втоптать меня в грязь, что я снова стану красивой, когда-нибудь точно. Вот я и иду к этой цели, но пока психбольница это мой дом.

Полина продолжала молчать. Ей нечего было сказать. Девушка ненавидела себя за то, что испытывает жалость к этой особе, даже несмотря на весь ужас, который она творит. Полине было мерзко от самой себя, но она молчала, опустив, наконец, глаза.

— Полин, скажи, - уже более игриво продолжила Нора, проведя руками по плечам заложницы и обхватывая щеки, тем самым, повернув ее личико к себе. Приблизившись ближе, она улыбнулась, - если бы сейчас, зная все это и видя, во что я превратилась, ты бы спасла меня, будь я в огне? Если бы мое тело пылало, ты бы потушила его? - почему-то для Норы это было важно, но она впервые кому-то поведала эту историю, впервые с кем-то заговорила о своей боли. Почему же ей так важно услышать ответ от девушки, которую она все равно убьет? Ответа на этот вопрос даже сама Нора не найдет, ведь крыша у ребенка абсолютно съехала, ещё тогда, когда она убила лицо своей одноклассницы, а может, когда увидела, как родная мать горит в пламени.

— Да, - почти не колеблясь, ответила Полина, - спасла бы.

— Спасибо, - более нежно ответила Нора, - это то, что я хотела услышать, - девушка помолчала, аккуратно целуя Полину в мокрый от пота и грязи лоб, - спасибо тебе. Твои глаза не врут, я вижу, что ты говоришь правду.

***

- Оцепить все здание, - Ильдар кивнул мужчинам, что держали собак на поводке, - сначала пройдем вокруг него, а дальше посмотрим внутри, - командовал он, - покажи мне, где нашли? - Адидас молча вошёл в здание и повел Ильдара за собой. Милиция запретила Турбо, Марату, Лампе даже близко подходить к расследованию, так как им не было восемнадцати лет, а Ильдар понятия не имел, что они могут там найти, услышав историю про органы. Парням пришлось остаться в здании Универсама и просто ждать новостей. Пальто сидел в машине, не решаясь выходить, да и ему было нельзя.

— Вот здесь, в той комнате, - Вова остановился посередь коридора, указывая милиции на нужную дверь. Ему не хотелось снова туда заходить, а право выбора имелось, так что он решил остаться в коридоре.

Менты зашли в комнату, встречая запах тухлого мяса и следов крови, не сказать, что очень старой. Пока они собирали улики, Ильдар стоял на выходе, наблюдая. Если он сможет распутать это дело, то обязательно возьмётся за следующие самые сложные и тяжкие. По сути, если бы не Полина, они бы также видели в дураках, не решив эту загадку. Благодаря тому, что он рискнул похитить девушку из больницы, появились какие-то наводящие зацепки, но все же, если бы не похищение, то, проснувшись, Полина бы закончила это дело в считанные секунды. Нельзя было не упомянуть Андрея, что также внёс огромный вклад, но, опять же, если бы не власть, если бы им предоставили команду, то они могли обнаружить это куда быстрее.

Спустя минут десять, Ильдар и Вова уже были внизу, откуда их сразу позвали в маленький лесок, что находился за зданием. Так как это окраина города, дальше были поля и леса, а также длинная дорога, на данный момент абсолютно пустая.

— Собаки сразу сюда пошли, - объяснял один из сотрудников, ведя Ильдара к нужному месту, - мы сразу не поняли, в чем дело, пока они не выкопали это, - остановившись, он указал на яму, где были огромные куски мяса, старого, грязного, уже сгниющего и разлагающегося. Запах стоял ровно такой же, как и вид, абсолютно отвратный, вызывающий рвоту. Вся эта куча мяса была связана волосами, то темными, то светлыми. На одном из куске можно было заметить небольшой хвостик, собранный розовой резинкой с бабочкой, - там ещё две такие ямы, в каждой по тел пять, может больше.

— О боже, - Ильдар прикрыл глаза, потирая переносицу двумя пальцами. Смотреть на это было просто невозможно, тем более предполагая, что все это шестнадцатилетние дети, попавшие в руки маньяка-убийцы, преследующего ужасные цели, - нужно собрать хоть что-то на экспертизу, чтобы понять, кому это принадлежит.

— Как мы в этой каше..?

— Выполнять, - грубо произнес мужчина, отходя от собак и ямы, - какой ужас, - он достал из кармана пачку сигарет, закуривая. Руки нервно тряслись. Все же, хорошо, что они запретили молодежи ехать с ними, это было правильным решением, за которое и осуждать - грех. Сейчас в целях было отправить человеческое мясо на экспертизу, чтобы дать себе ответы на множество вопросов, чтобы понять, оставлять ли девочек в списках пропавших или все же..?

***

Войдя в помещение, мужчину обдало холодом, как и всегда, но не только из-за того, что подвал обдувало отовсюду, но и из-за атмосферы, что тут витала. Посреди комнаты лежал труп, а поодаль от него тряслись две девушки, одна из которых Айгуль, которую он привел совсем недавно. Полина сидела подальше от них, смотря в пустоту, как и обычно. В отличие от других, девушка ни разу не показала свои эмоции, которые на самом деле испытывала. Похоже, что она более восприимчива к стрессу, нежели все остальные.

Сейчас он должен был убрать тело и подготовиться к операции, о которой дочь так сильно просила. Пересадка глаз это достаточно сложный процесс, которым никто в СССР не занимался, кроме, конечно, самого Виталия, который единожды ее делал, успешно. По сути, он должен был пересадить Норе и второй зелёный глаз, но в порыве гнева девушка убила донора, лишая себя возможности видеть на оба глаза. Так как операция сложная, одна делалась Виталием в два этапа, сначала он пересаживал один глаз, а после должен и второй, но спустя время, дожидаясь, когда один приживется. Мужчина боялся рисковать здоровьем дочери, так что всяческие тренировался, крадя девочек и пересаживая их органы друг к другу, чтобы просто набить руку.

Всем этим он занимался, естественно, не здесь, а в заброшенном здании на окраине города, где и хранил остатки от детей. За то время, что он этим занимался, Виталий уже привык к тому, что стал убийцей, но каждый раз, когда убивала Нора, он удивлялся, что его дочь вообще на такое способна, хоть и видел, что она сходит с ума.

Спустя несколько часов, когда он уже расчленил тело убитой, уместил его в один пакет и подготовил все для операции, в пустой ночной психиатрической больнице, он снова спустился в подвал, медленно подходя к Полине, что вздрогнула, заметив его присутствие. Наверняка, она утопала в своих жутких мыслях.

— Не надо, - прохрепела девушка, мотнув головой, когда заметила шприц в руках мужчины, - пожалуйста, не надо.., - говорила она тихо, будто боялась кого-то разбудить, хотя девочки с другого конца комнаты смотрели на нее, сжимаясь из-за накатывающих слез.

Обхватывая запястье заложницы, он потянул его на себя, заставляя ее отлипнуть от стены. Подведя шприц к вене, он легко ввел его игру под нежную, совсем ещё детскую, кожу, начиная пускать по крови препарат. Переведя глаза на Айгуль, что лежала в руках шестнадцатилетней Жени, которая была тут уже давно, он покачал головой, решая, что после операции наложит ей гипс на сломанные ноги.

Вытащив шприц, мужчина посмотрел на Полину, глаза которой уже закрывались. Ему было жаль ее, жаль каждую из тех, кого он убил, но Виталий ничего не мог сделать с этим, он хотел, чтобы дочь его любила, чтобы она была счастлива. Отношения с ней не заладились ещё с той ночи, когда Нора обвиняла его в смерти матери, говоря о том, что он пришел слишком поздно. В то время, как умирала его жена, он уходил с ночной операции, где спас жизнь женщине, которая пыталась наложить на себя руки из-за неразделённой любви.

Он был на то время только начинающим врачом, но уже делал большие успехи. После того, как жена умерла, а дочь погорела, ему пришлось уйти и устроиться в школу, ведь более он не мог заниматься этим делом. Рука не поднималась кому-то спасать жизнь зная, что он не смог спасти любимую и никак не мог помочь своей дочери. После того, как Нора отомстила однокласснице, изуродовав ее лицо, Виталий вернулся на работу, но лишь для того, чтобы устроить себе практику работы хирургом.. Мужчина обитал в своих мыслях, наблюдая за тем, как тело Полины расслабляется, как она медленно отправляется в сон.

***

Пальто вошёл в здание Универсама. Солнце только недавно вышло, но парни уже ждали его внутри. Адидас снова ночевал в тренажерке, но в этот раз все знали причину, парню так просто было ближе после встречи с милицией, да и как-то жутко было на душе, хотелось поскорее уснуть и забыть, а объясняться с родителями не хотелось, зная характер отца, Кирилла, который, как обычно, напился.

— Ну что там? Все выкладывай, - приказал Турбо, усаживаясь на стул и дожидаясь, пока Андрей разденется и сядет. Вова открыл глаза и зевнул, услышав голос парней. Марат сидел и нервно перебирал пальцами. Он присутствовал тут, даже зная, что дело Айгуль никак не связано с маньяком, что ее украл не он, ибо все его жертвы были шестнадцатилетние девушки, а Айгуль всего четырнадцать. Хоть это и не особо успокаивало, ведь девушки все равно нет, это давало надежду на то, что она жива, не говоря уж о Полине, которую похоронили все, кроме Турбо.

— Мы походили по больницам, - начал Пальто, усаживаясь на стул и выдыхая, - выяснили, кто может быть предполагаемым маньяком. Оказалось, что у него дочь, шестнадцати лет, лежит в психушке. Мы сходили к ней. Мягко говоря, она не самая приятная личность. В общем и целом, она отличалась от человека, что опоясывало ее дело о пожаре, где у нее сгорело почти девяносто процентов тела, она выглядела здоровой, почти. Ильдар предположил, что это не ее кожа, не ее глаза, - парень осмотрел всех, - девчонка эта психически нездоровая, сказала, что ее отец живёт в психушке. Я пока к ней поднимался, видел мужика, по описанию схожего с подозреваемым. А вчера, насчёт органов этих.. Собаки яму вырыли, а там тела, много тел, - парень помолчал, - думаю, все пропавшие девушки там, ждём сейчас результатов экспертиз, чтобы узнать точно. Все данные о анализах девушек есть в базе, ошибиться нельзя.

— Полина тоже там лежит? Видел? - спросил Валера, поднимая голову и вглядываясь в лицо Андрея, что тут же замолчал, переводя взгляд. Стало жутко от понимания, что тело его возлюбленной лежит там, с остальными. Он единственный здесь, кто все ещё верил в то, что она жива, что она ещё дышит, - ну и хуле ты молчишь? - уже более громко произнес парень, на грани с непонятной истерикой. Турбо видел перед глазами яркими красками изуродованное тело Полины, отчего бросало то в жар, то в холод. Хотелось закопать себя в этой яме и там умереть, если среди них действительно она..

— Не знаю, там все тела в кашу, на взгляд опознать нельзя, - ответил, наконец, Пальто, встречаясь с грозным взглядом Марата. Самому ему стало неприятно, хоть он и продолжал себя успокаивать мыслями, что его Айгуль там точно не оказаться, что она непричастна к этому делу, что она в порядке.

— Андрей, блин, - Вова сморщился, вспоминая то, что видел вчера.

Турбо встал с места, доставая сигарету и раскуривая ее. Кинув краткое "я подышать", парень вышел за дверь, громко хлопнув ею. Оказавшись на улице, он сел на корточки, так как стоять сил не было. Стало страшно, больно, а губы задрожали. Нервно выкуривая сигарету, он тяжело дышал, понимая, что скоро совсем сорвётся. Каждый день он жил в ожидании плохих новостей, хоть и верил в хорошее. Каждый раз, видя Андрея, он мысленно умолял его ничего не говорить, молчать. Парень не хотел слышать о том, что девушка, которую он любит, каждую он не успел даже за руку подержать, мертва. Он так хотел сказать ей о том, как любит ее, сочиняя в голове различные стихи, но все они заканчивались ее смертью, абсолютно все, потому что избежать этих мыслей не получалось при всем желании. Турбо засыпал, видя ее прекрасную улыбку, а просыпался с мыслью, что она умерла, что ее убили. Как она там? Где она? Больно ли ей? - все эти вопросы не давали ему покоя, на каждый хотелось услышать что-то приятное, хорошее.

— Зачем при нем-то? - Адидас покачал головой.

— Ему и без тебя плохо. Последнее мог сказать, когда он уйдет, - вздохнул Марат. На его душе также стало паршиво, в голове всплывали ужасные картинки, которые хотелось спрятать, вытолкнуть, но получалось с трудом, - есть ещё что-то? Можешь подробнее рассказать вообще? Как звучал диалог с ней, что за мужик, и ты что-то говорил вчера про группы крови, я так и не понял.

***

Войдя в своей кабинет, Ильдар тут же столкнулся с Федором, что работал в КГБ, а его визит был крайне редким.

— О, слушай! Я тут дело почти раскрыл, смотри, что мне пришло, анализы девочек! - начал было мужчина, но Федя остановил его, покачав головой.

— Тебя отстранили от дела, Ильдар. Его перевели в КГБ, как особо тяжкое, привязав к каннибализму.

— Что? Какое КГБ? Какой, нахрен, каннибализм? Откуда они вообще взяли про каннибализм? - он чуть отшатнулся, сглатывая вязкую слюну, - бред какой-то..

— Я сделал все, что смог, но твою версию они отложили, сказав, что недостаточно доказательств. Каннибализм они много чем объяснили..

— Например? - Ильдар выходил на крик, - где они его увидели в этом деле? Каннибалу нахрена живые люди? Ему и мертвые подойдут, а наш клиент всех пытался до бессознательного состояния довести!

— Хранение, - кивнул Федя.

– Какое, к черту..

— У нас постоянные перебои электричества. Если положить тела в холодильник, то из-за сбоев они быстро испортятся, потому он хранит их живыми, - объяснил мужчина, встречаясь с непонимающими взглядом Ильдара.

— А анализы..? Они..

— Вкусовые предпочтения, - остановил его Федор, - такие у него вкусовые пожелания.

— А..

— В задании нашли окровавленные пилы, топоры, которыми он разделывала тела девочек, органы, что были выкинуты, каждый раз одни и те же, он..

— Закрой рот, - прорычал Ильдар, отходя от мужчины и подойдя к своему столу, - за столько лет они и пальцем не шевельнули, чтобы как-то толкнуть это дело, а сейчас, когда я сделал за них всю работу, они решили спустить это все в канализацию? Решили загубить все, что я сделал придуманными откуда-то издалека фактами, которые ничем не подкреплены, кроме ебанутых доводов конченных людей? Вот же уроды, - он усмехнулся, нервно проведя пальцами по своим волосам, - я столько нервов угробил на это дело, столько сил, а они отстраняют меня, - сев размашисто в кресло, он закинул ногу но стол, откидывая папку с новыми анализами в сторону, - я ненавижу это конченное правительство, чтоб они все в аду горели, - прорычал мужчина, чуть посмеиваясь. Он поднял глаза к потолку, пытаясь удержать ком в горле, вместе со слезами. Стало так жутко от того, что его отказались слушать, когда он собирался вынести правду в массы, рассказать о настоящих мотивах приступника.

***

Полина проснулась уже под вечер, от жуткой боли и покалывания в области левого глаза. Сжимая края одеяла в ладонях, она перевернулась, насколько это было возможно. Хотелось хрустнуть всем телом, что затекло после долгого нахождения в одной позе.

— Полин? Живая.., - пролепетал чей-то голос сбоку. Все было как в тумане, так что девушка не могла разобрать кто говорит и что говорит. Она чувствовала себя уничтожено физически, да и морально тоже, только сейчас не понимала почему, отходя от наркоза, - солнышко, как ты себя чувствуешь? - голос не унимался, заставляя в висках стучать, будто молотком.

— Замолчи, - прошептала Полина, пытаясь прийти в себя.

— Что?

— Заткнись ты, - девушка не понимала, откуда такое раздражение, но из-за него хотелось плакать, хотелось кричать и метать, но тело не просыпалось, оно не поспевало за мозгом, что уже давно не спал, - закрой свой рот.., - после этих слов на уши начала давить гнетущая тишина, которая также бесила, выводила из себя, будто сотни голосов. Хотелось выпилиться, прямо тут и сейчас от лютой боли, но не только физической. Полина не забыла, она знала, что произошло и понимала, почему так больно. В воздух вырвался девичий стон, болезненный, умоляющий, но только о чем? О смерти, ведь это куда лучше, чем такая жизнь, которой даже врагу не пожелаешь, даже самому злейшему врагу. Полина кричала, а сердце разлеталось на крупицы, мельчайшие частицы, разбивая вдребезги всю душу, совсем ещё детскую, до этого момента нетронутую.

Этот взрыв, происходящий внутри ребенка, ломал кости, раздирал кожу и растягивал ее тело до сильного треска, с которым лопались и рвались нити, что когда-то его соединяли, делали одним целым. Больно, очень больно. Крик не останавливался, даже когда запас кислорода в лёгких был на исходе. Повязка на лице, которую девушка касалась дрожащими пальцами, доводила до более сильного срыва, лишая возможности мыслить здраво. Все внутри путалось, а боль в груди стояла невыносимая, будто ее сердечко и правда разъедает. Полина больше никогда не будет прежней. Ребенок не вернёт то, что у нее наглым образом отняли. Теперь она урод, не видящий на один глаз, его просто нет, никогда не будет, ведь такие операции не проводились.

Слабое тело смогло перевернуться, вытягивая руки и подрагивая. Слезы обжигали свежие раны солью, заставляя рыдать ещё сильнее, заставляя кричать и задыхаться. Пальцами девушка впилась в пол, ломая ногти до крови.

— Перестань, - прошептала Лера, всхлипывая, - перестань.., - было очень больно слышать крики отчаяния, что издавала Полина. Было жутко смотреть, как она то сворачивается клубочком, то вытягивается, словно канат, - хватит, молю тебя, - девушка обхватила ее плечи, прижимаясь к ней. Слезы текли по щекам Леры, а глаза уже болели из-за такого количества влаги, что выходила каждый день. На втором глазу, что остался у Полины, полопались капилляры, он весь налился кровью, так что даже открыв его, девушку обдало сильной болью, а видела она мутно, - все хорошо, слышишь? Все в порядке..
Айгуль сидела в стороне, прикрывая рот рукой и смотря на двух девушек. Ноги все ещё ныли, но уже не так сильно, как вчера. Сейчас ее волновало именно состояние Полины.

По словам Леры, которая тут уже давно, она слушала только об одной девушке, которую возвращали второй раз, потому что одному пересаживали глаза, но та маньячка убила ее за ужасное поведение. Айгуль боялась, что такое же произойдет и с этой девушкой, ведь судя по ее состоянию, она вряд ли сможет адекватно говорить с той ненормальной, если она придет. Младшая даже представить не могла, что сделала бы, если бы сама осталась без глаз. Это все настолько страшно, что даже думать об этом не хотелось, не говоря о том, чтобы видеть, как лишённая одного глаза Полина извивалась на бетонном полу, впадая в настоящую истерику.

— Все будет хорошо, Полин, - шептала Лера, приподнимая девушку и прижимая ее к себе, - все обязательно будет хорошо, - конечно, она понимала, насколько ее слова абсурдны, ведь все просто ужасно, из этого кошмара не выбраться, все зашло слишком далеко, Полину в действительности лишили органа. Больше в голове девочки не всплывут сказки о том, что есть какая-то надежда, что ворвутся оперуполномоченные и скрутят уродов, что вытащат девочек живыми, все это разбилось, все мечты на счастливое будущее, все было растоптано.

— Нет, - прокряхлела Полина, - не будет, - продолжала рыдать девушка, - ничего не будет..

— Послушай, тебе нужно прийти в себя, потому что есть новости, - не унималась Лера, - прошу, приди в себя, у нас есть шанс выбраться, пока ещё все хорошо.. Она сказала, что придет завтра вечером, чтобы проверить тебя, нам нужен четкий план.

***

Вечером, закончив второй день наблюдения, Андрей уже бежал домой, сворачивая больничных халат, что ему дала Наташа, в комок, и закидывая в рюкзак, что таскал с собой. Когда парень узнал, что у Ильдара забрали дело, он не мог так просто смириться с этим, так что решил проникнуть в психбольницу, где решил понаблюдать за своим подозреваемым. Все вскрылось тогда, когда он увидел, как тот незнакомец из подвала пошел к Норе, он видел их встречу, видел, что у Норы больше нет того белого глаза, а вместо него повязка. Судя по всему, уже провели новую пересадку. Конечно, на сто процентов парень не мог быть уверен, что это именно она, ведь даже не слышал ранее, чтобы такие проводились на глаза. В любом случае, никаких больше идей у него не было, а если Ильдар уже тогда предполагал, что Норе пересадили кожу, то это о чём-то да говорит, учитывая, что сама реакция девушки была странной, пугающей. Влетая в дверь своей квартиры, Пальто сразу направился в комнату родителей, где и находился Ильдар.

— Я все узнал! Нужно звать наряд и врываться в больницу, в ту, психиатрическую! - сходу начал парень, тяжело дыша, - я видел их вместе, подозреваемого и Нору. Все получалось ровно также, как ты предполагал. Это все они, - говорил Андрей, а перед собой видел, как мужчина сидел на стуле и смотрел в пустоту. Так он сидел все эти два дня, с тех пор, как его отстранили от дела.

— Я этим делом не занимаюсь, - холодно ответил он, не смотря на мальчишку, - вызывай милицию.

— Да какую милицию?.. Приедут КГБшники, а им и дела нет до этого преступления, сам ведь знаешь, - прошептал Пальто, а сердце бешено заколотилось, - нужно сейчас, пока не поздно, а они пока приедут..

— Ничем не могу помочь. Меня уволят, если я сунусь в это дело и устрою самосуд, - продолжал Ильдар, переводя глаза куда-то в сторону. Стыдно было смотреть на ребенка, который возлагал на него большие надежды, который пошел за ним, занимался этим делом, - если ещё узнают, что ты сам себе расследование устроил, мало не покажется.

— Туда нужно, понимаешь? - умолял Пальто, усаживаясь на стул напротив и укладывая руки на стол, - нет сомнений, что это они. Я не мог ошибиться, там все черным по белому понятно.

— Андрюша, есть закон, а закон..

— Да какой закон? Там сейчас над девушками издеваются, если они вообще ещё живы! У Норы глаз новый, повязка стоит, точно пересадили уже! А если.. от Полинки? Турбо ведь выпилится!

— Чепуху не неси, - Ильдар посмотрел на пасынка лишь мельком.

— Да как ты можешь так? - Пальто тяжело задышал, опуская глаза, - ты ведь столько угробил на это дело, а сейчас так просто отказываешься?

— У меня выбора нет, Андрей, закон не позволит..

— Да плевать я хотел на ваш закон, когда на кону стоит жизнь! Я тоже в это дело много вложил, но чтобы что? Чтобы ты раскис из-за того, что кто-то где-то что-то ляпнул и забрал дело? - вопрос повис в воздухе, ведь мент даже и не знал, что на него ответить, ведь мальчишка был прав, - плевать, я сам пойду, с пацанами. Мне неважен ваш закон, я жизни спасти хочу, пока там есть что спасать! Если, есть, конечно, - последнее Андрей сказал еле слышно, поднимаясь на ноги. Выбегая из дома, он захлопнул дверь. Внутри него бушевала буря эмоций, которую никак не получалось успокоить. Откуда-то взялись слезы, которые ранее были ему незнакомы.

Он и правда в представить не мог, что может быть, если они не спасут их. Если произошла пересадка, наверняка, это ещё одна жизнь девочки, это ещё один труп, ещё одна куча бесхозного мяса в земле, ещё одна куча органов в ведре, ещё одна ревущая мать.
Мальчик держал дорогу к зданию Универсама, где, по-любому, сидят его парни и думают над тем, жива ли их девушка сейчас, все ли с ней в порядке, а менты не делают ничего, хоть и знают правду. Пальто было плевать, что перед тем, как куда-то ворваться, нужно очень много сделать, для него была цель и не существовало препятствий. Не дадут группу ментов? Он пойдет с пацанами, пусть и попадет под закон, но хоть что-то сделает, чтобы спасти, помочь, раскрыть особо тяжкое преступление. Он не мог просто жить, понимая, что так близко находится урод, режущий девочек.

— Ты чего носишься? - Адидас подошёл к младшему, перед тем, как он открыл дверь тренажерки, - если плохие новости, то мне здесь говори, не нужно уже мучить ребят.

— Идти нужно, - прошипел Пальто, поднимая заплаканные глаза. Вова прекрасно знал, что все эти два дня парень пробыл в больнице, ведь он и договорился о том, чтобы Наталья подогнала халат, - это точно он, точно в этой психушке. Нужно туда идти.

— А Ильдар..?

— Ильдар бесполезен, самим надо. Он закона боится и не хочет суваться в это дело, - отдышавшись, собрал мысли Андрей, - я точно уверен, что они в том подвале.

— Понял. Идем к пацанам, - произнес Адидас, словно заколдованный, открывая дверь тренажерки.

***

Сидя около двери, на столе, Лера тяжело дышала. Все трое ждали, когда дверь, наконец, откроется и в комнату войдёт маньячка. Айгуль прижималась к Лере, дыша практически беззвучно. Она боялась не услышать, как кто-то подойдёт, боялась, что то, что придумали девочки, провалится. Айгуль и Полина знали, что на этого урода нет ничего, значит никто их не спасет, только они сами себя, только они могут вытащить друг друга отсюда.

Полина хоть и прониклась историей Норы в тот день, все же заливалась жгучей ненавистью за то, что у нее отняли глаз, отчего все ещё болела голова. Но о состоянии думать времени не было, нужно поскорее выбираться, пока все зашло не слишком далеко. Она играла со спичками, что у нее были, что она взяла с одной и полок. Это служило им светом, дабы совсем не умереть во тьме сегодня, ведь из освещения было только окно, а стемнело раньше, чем обычно. Приближалась зима, наводя ужаса и мрака. Если сегодня ничего не выйдет, то больше не выйдет никогда..

— Слышите?.. - кто-то подходил к двери и шуршал связкой ключей. Такое было слышно каждый раз перед тем, как дверь открывалась, один и тот же звук из раза в раз. Девушки напряглись, ожидая, когда кто-то войдёт. Не было секретом, кто это будет, ведь кроме нее никто и не приходит. Тот мужчина, он заходит крайне редко, а значит это она, - затаились, - командовала Полина, сжимая в руках огнетушитель. Это единственное, что можно было здесь найти из действительно тяжёлого оружия.

Только дверь отворилась, как Полина напрыгнула на вошедшего. Конечно, напрыгнула, это сильно сказано, ведь на ее ноге все ещё был гипс, но это только к лучшему, ведь если бы не он, она бы не смогла стоять на ногах, а благодаря ему выходило, как и самой Айгуль, но ей не без помощи, вещь у девушки сломаны обе ноги, как не крути, гипс становился опорой.

— Бегите! - прокричала Полина, толкая Нору в сторону и улетая за ней. Девушка приземлилась на твердый пол. Даже если она сейчас не успеет сбежать, главное, чтобы выбрался хоть кто-то, кто сможет позвать помощь, хоть кого-нибудь.

Лера в последний раз глянула на тело подруги, что упало в полумраке, схватила Айгуль под бок и выскочила за дверь. Конечно, младшая была тяжёлой для такой же по телосложению Леры, но из-за адреналина, что подскочил в девичьей крови, это было проще простого. Дверь закрылась за спинами девушек, точнее было сказать, захлопнулась.

Нора получила удар по плечу, наверняка, очень сильно повредила его, но это не мешало ей подскочить раньше Полины, у которой была сломана нога, и чтобы встать, требовалось больше времени.

— Мразь! - прорычала маньячка, захлопывая дверь за другими девушками. Говорил ей отец, чтобы она не спускалась без причины в подвал, но Нора была уж слишком самоуверенная, решив, что заложницы обитают в страхе перед ней. Видимо, ошиблась, - я тебя недооценила, - прозвучал хриплый голос в тишине и темноте.

Тяжело дыша, Полина поднялась на ноги. Отовсюду из-за страха можно было услышать шорох. Где-то ходила Нора, она вот-вот нападет. Возможно сейчас она ищет свою биту, которую предусмотрительные девушки спрятали. Темнота пугала и заставляла дрожать. Недолго думая, девушка достала из кармана свои спички, которые служили светом весь этот долгий мрачный вечер. Она, задыхаясь и захлёбываясь в собственном ужасе и страхе за жизнь, решилась зажечь спичку. Пока горел огонь, Полина осматривалась, но света критически не хватало, чтобы осветить всё помещение, где опасно бродила Нора.

Девушка старалась дышать максимально тихо, чтобы слышать каждый звук, который может издать дочь маньяка. Искать её пришлось недолго, спустя минуту Полина уже летела в сторону шкафов с препаратами. Разбивая колбы и полки своим изувеченным телом с истошным криком, девушка упала на пол. Стало так больно, что невозможно было пошевелиться, её словно парализовало от сильного удара, после которого поломались доски полок, падая на бедную Полину. Где-то среди общего шума, среди треска своих костей, среди звука бьющегося стекла, она слышала этот до безумия жуткий смех. Тело задрожало, а сердце бешено заколотилось.

Спичка упала в жидкости, что пролились из медицинских колб старых, просроченных, лекарств. Вспыхнуло пламя, заставляя девочку вздрогнуть и на ослабевших, больных ногах, подняться и отпрыгнуть от огня. Возгорание было небольшим, но в скором темпе оно начало расходиться по мебели, было не избежать крупного пожара. Страх заполонил сердце ребёнка, заметив, что огонь перекрыл ей путь к выходу. Дверь заперлась, но помимо этого она вспыхнула пламенем, валя доски, которые служили дверными косяками.

Выход был отрезан, Полина осталась в огне, наедине с чудовищем, которое не знает, что такое сострадание и лишено всякой человечности. Полина понимала, что если девушки вышли, что если они на свободе, значит в скором времени прибудет помощь. Нужно было только продержаться, только бы не умереть, когда она вот-вот и нашла выход, когда она решилась на то, на что в реальной жизни не решилась бы никогда, зная что от этого зависит её жизнь. Эта ситуация, в которую она попала несколько дней назад, практически уже неделю, научила её быть сильной, научила её не плакать, научила мыслить быстро, а теперь научит бороться за жизнь до самого конца, ведь она знает, что дома её ждут, что дома мама, как же хочется к маме..

Осмотревшись по сторонам, избегая всякого контакта с огнём и отходя дальше, насколько это было возможно, Полина увидела её. Она стояла поодаль, волосы её упали на лицо, а на глазу была такая же повязка как и у самой Полины. Девушка вздрогнула от мысли, что у этой твари её глаз, стало так больно и жутко, от понимания, что больше его не вернуть.

Девушка боялась саму себя, поймав на мысли что хочет её убить. В любом случае, сейчас главным оставалось выжить, заложница знала, что Лера и Айгуль её не бросят, что, скорее всего, они уже спешат за помощью.
Нора быстро сократила расстояние между собой и Полиной, голыми руками бросаясь на девушку и снова толкая её, только теперь не в шкаф, а на стол. Полина не знала, сломала ли она себе что-то при контакте с деревянным столом, но стало жутко больно, от чего она издала крик. Из того душевного разговора, Полина запомнила, что эта девушка боится огня.

Нужно было сыграть её страхом против неё самой, но стоял вопрос: как это сделать? Маньячка навалилась сверху на тело Полины, не давая той сдвинуться или какого-либо шанса на то, чтобы скинуть её с себя. Полина видела нечеловеческий, злой взгляд ненависти, которым её одаривала эта особа. Было как-то освободить себя, из-под тела Норы, но в голову ничего не приходило, пока маньячка обхватывала её шею, не позволяя сделать вдох. Царапая ногтями руки незнакомки, которая продолжала диким взглядом смотреть на лицо Полины, девушка пыталась выбраться.

Понимая, что по физической силе, она очень сильно уступает, девушка еле как, но смогла повернуть голову в сторону, чтобы найти хоть что-то, что поможет ей выбраться. На расстоянии вытянутой руки, стояла лампа, нерабочая, зато большая и тяжёлая, нужно было только дотянуться, нужно было только ухватиться за неё, поднять и ударить по голове, но силы и без того были на исходе, а из-за давления Норы, двигаться было ещё сложнее.

Выскочив из машины, Валера и Марат побежали навстречу к двум девушкам, что выходили из здания, с поддержкой одной из медсестёр. Адидас заглушил мотор и вышел вслед за парнями. В одной из девушек он узнал Айгуль, потому что это была подруга его брата. Марат был шокирован тем, что увидел свою девушку, выходя из здания, где предположительно обитал тот самый маньяк, за которым Казань гналась столько лет. Он видел что множество бинтов, покрывали обеих девушек, а его Айгуль не могла стоять на ногах самостоятельно, они были покрыты гипсом. Турбо схватил одну из девчонок, встряхивая её за плечи.

— Где она? Где моя Полина? Почему она не с вами? - взволнованно кричал парень, а на глаза наворачивались слёзы. Он перевёл взгляд на Айгуль, которая сразу заплакала, мотая головой. Она пыталась что-то сказать, но из-за стресса, пережитого ею за это короткое время, она могла лишь беззвучно открывать рот, словно рыба. Валера начинал злиться, а переживания, что до этого заполонили его сердце, сменялись на ненависть ко всему, что он видел. Он понимал, что нет смысла кричать на ребёнка, пережившего такое, но ничего не мог поделать со своей злостью и агрессией. Его поток дерьма, который он собирался выплеснуть на девочек, остановила Лера. Она кивнула на дверь, из которой девушки вышли из сипло прошептала:

— Полина осталась там, ей нужна помощь, её нужно спасти, пожалуйста, помогите ей. Она нас спасла, спасите и её, пожалуйста, - говорила девушка, она её глазах наворачивались слёзы, вперемешку со страхом и счастьем, что она, наконец, выбралась, спустя столько времени, она дышит свежим воздухом и не находится в компании жестоких убийц или таких же, как и она, заложниц без шанса выжить.
Валера смотрел на девушек, а глаза его распахнулись ужасом, неужели его девушка сейчас там, борется за жизнь? Неужели она пожертвовала собой, чтобы спасти остальных заложниц? Конечно, это тот поступок, которым стоило гордиться, зная, что это сделала его Полина, но сейчас для гордости не было места, сейчас он переживал за жизнь своей возлюбленной и не поддерживал её решение остаться там. Несложно было догадаться, что там находится маньяк, что сейчас его девушка борется с маньяком, с убийцей.

Стараясь не медлить, парень тут же бросился в здание, а Андрей, что их сюда и привёл, последовал за ним, чтобы показать дорогу до подвала. Адидас побежал к автомату с телефоном, вызывая скорую, которая требовалась для девушек. Он смотрел на измученные тела девочек, захлёбываясь в той же самой ненависти, в которой находились все остальные парни, присутствующие здесь сейчас. Он видел как Марат, так сильно переживающий за свою любимую, нежно прижимал её к себе, пока та надрывно кричала. Наверняка, девушки даже не думали, что у них будет шанс спастись. Сейчас сложно сказать на словах, каком страхе находились девушки всё это время, а тем более Вове, который никогда не поймёт этого страха, который никогда там не присутствовал. Он может только понять, но не прочувствовать в полной мере то, что испытали девушки, а это страшно. Сейчас этим девушкам понадобится не только помощь медицинская, но и психологическая. Не каждому удастся пережить то, что прошли они.

Андрей и Валера забежали в лестничный пролёт и спустились на этаж ниже. Дверь была закрыта, но не на замок. Отворив её, парням пришлось отпрыгнуть из-за огня, который заполонил весь проход, не давая пройти. Не было слышно ни звуков, ни криков, такое ощущение, будто те, кто там были, уже давно мертвы. Сквозь огонь можно было увидеть, что пожар только в определённом месте, около двери. Перед дверью лежал шкаф, который, судя по всему, толкнул пожар. Он упал, перекрывая выход к двери, но Турбо хотел просто услышать голоса, хоть что-то, говорящее о том, что не всё потеряно.

— Есть второй вход! С улицы! - крикнула медсестра, выглядывая из двери первого этажа, - он с правой стороны здания, поспешите!

***

Тяжело вдыхая, Ильдар уже приближался к участку, чтобы созвать людей и взять милицейскую машину. Та речь, которую толкнул Андрей, заставила мужчину переосмыслить важность закона, важность КГБ, важность жизни и смерти. Он верил своему пасынку, ведь знал, что перед тем, как что-то сделать, он несколько раз подумает, он не станет действовать на поводу своих эмоций. За то время, что они работали вместе, Ильдар это уже увидел. Даже о тех странностях, которые мальчик увидел в больнице, он не рассказал сразу, за что, конечно же, получил от мента, но, с другой стороны, парень сделал всё правильно, взвесив все «за» и «против», перед тем, как донести мужчине свои мысли по поводу дела.

И если Ильдар и правда не ошибся, если тот хирург действительно занимается пересадкой органов для своей дочери, то он раскрыл дело, нет, не сам Ильдар, а по сути Андрей. С самого начала можно было догадаться, что идея с каннибализмом, это бред пьяного, ведь все улики, говорящие о поедании людей, были косвенными. Самым страшным было то, что все люди были убеждены в том, что это каннибализм, дело, которое должно рассматриваться как убийство, как торговля органами, сейчас, на данную секунду, рассматривается как каннибализм. А тут другие нюансы, нужно смотреть под абсолютно другим углом, а не под таким, под каким рассматривает КГБ.

— Поехали, - произнес Ильдар, врываясь в помещение, - сегодня мы раскроем это дело и поставим точку.

***

Наконец, сумев скинуть с себя тело маньячки, Полина отпрянула от стола, чувствуя очень сильную боль в ноге, да и не только в ней, но и во всём теле, которое ныло и просило об отдыхе. В комнате становилось жарко, а под градом потёк по лбу девушки. Становилось тяжело дышать, из-за того что кислород зажигался, безжалостно удушая и Полину, и Нору. Удар лампой пришёлся по виску девушки, отчего-то отлетела в сторону остальных шкафов с препаратами, роняя их. Нора не могла удержаться на ногах, потому что в глазах потемнело после удара. Разбив новые колбы со старыми препаратами, девушка упала на них, а огонь тут же подхватил новую территорию, в том числе и Нору.

— Нет! Помоги мне! - закричала девушка, переворачиваясь по стёклам, что сразу вонзились в её тело, которая вспыхнула красным пламенем. Ноги Полины подкосились, когда она услышала крик маньячки, душераздирающий крик, молящий помощи. Нора встала на ноги, хватаясь за стены и оставляя на них следы от ногтей. Новая кожа, которую девушки пересадили от других жертв, горела и плыла. Картина была не из самых приятных, от чего Полина на некоторое время замерла без движения, смотря на то, как враг горит. В её голове началась настоящая война: дать ей умереть или спасти? Тело задрожало, а мысли путались. Паника охватывала с головой, заставляя тяжело дышать. Углекислый газ входил в лёгкие Полины, отравляя их, но сейчас её это не особо волновало, она пыталась решить, помочь или добить. Слышать крики Норы было невозможно, а смотреть на это тем более - потуши!

Больше не в силах сдерживаться, Полина схватила огнетушитель, это единственное, что могло спасти девушку. И пусть она убийца, пусть она жестокая маньячка, Полина не станет такой же. Она не позволит себе смотреть, как человек умирает, когда она в силах помочь. Схватив баллон, девушка дёрнула рычаг, но пена не пошла.

— Черт, сейчас, подожди немного! - прокричала Полина хриплым голосом, пытаясь понять как активировать огнетушитель. К сожалению, её этому не научили, Так что она не понимала, что делать в этой ситуации. Из раза в раз бесполезно дергая рычаг, Полина трясла баллон в руках, думая что это ей как-то поможет, но Нора продолжала гореть. Крики становились всё истошнее, а тело всё безобразнее, - как его открыть, как его включить? Я не могу!
- Спаси меня! Спаси! - кричала Нора, но голос её становился всё более нечеловеческим. Спустя десять секунд, тело её обессилено упало на пол, больше не издавая ни звука. Она умерла. Полина обещала спасти её, но не сдержала слово. К лучшему это или нет, но это произошло. Полина замерла, смотря на тело, догорающая дотла. В голове её что-то взорвалось, стало так жутко и плохо, смотря на тело той, которая, по сути, должна была умереть уже давно. Страх от понимания того, что её погубил огонь, который не смог сделать этого двенадцать лет назад, усиливался в груди девушки.

Вместо того, чтобы скорее бежать на выход, она прижалась к стене, а огнетушитель с грохотом выпал из её рук. Глаз Норы, который не успел ещё прижиться, выкатился от трупа практически к ногам Полины, лопаясь кровью. Обессилено скатившись спиной по стене, девушка заплакала. Она впервые, за это время, по-настоящему зарыдала. Девушка не сможет справиться с этой психологической травмой, она навсегда останется в её памяти, в её голове, каждую ночь это будет её убивать. С этим нельзя справиться, Если когда-то в жизни ты это увидел. Отсутствие глаза, которые забрала Нора, будет каждый раз наносить новые и новые шрамы, а от того, что такие операции не проводятся, девушка не сможет вернуть себе отсутствующий орган. Быть может в глубоком будущем, когда СССР будет не таким, каков он есть сейчас, когда медицина шагнёт вперёд, она сможет вернуть то, что потеряла, но когда это будет? Если подпольно такие операции проводятся значит, глядишь скоро, это выйдет в обычные медицинские центры. Прикрывая рот рукой, Полина продолжала реветь, пока не услышала голос сбоку от себя. Валера.

— Полина! - кричал парень, входя в железную дверь. Он видел, что помимо длинного коридора с трубами, здесь были ещё подвальные помещения, подвальные комнаты, но каждый из них была закрыта железной дверью, - где ты?

Его голос, словно открыл второе дыхание в Полине. Вскочив на ноги, настолько быстро, насколько это было возможно, она подошла ко второй двери, что была закрыта полотном. Сорвав его, девушка приложила ухо, чтобы понять, показалось ей или нет. Голос turbo и правда был слышен, только он был словно в тумане, словно он далеко, так глухо и невнятно.

— Я тут! Я тут, слышишь? - кричала девушка. Она понимала, что кислорода становится всё меньше, а из-за истерики, которая на неё напала, она успела потратить практически весь запас. Невозможно было остановить тяжёлое паническое дыхание, которое только погубит. Нужно было как-то успокоить нервно бьющееся сердце, чтобы позволить себе больше кислорода, но не получалось, - Валера, я здесь!

Турбо плохо слышал голос Полины, но самое главное, что он его слышал, а найти будет проще простого.

— Пожалуйста, разговаривай со мной, не молчи! Говори, а я буду идти на твой голос, слышишь? Ты только не молчи, только говори! - паника разбегалась по всему внутреннему миру парня. Помимо паники было и счастье, что он наконец слышит её голос, что ему больше не нужно мучить себя мыслями жива ли она вообще, оставалось немного чтобы спасти, чтобы освободить её, обнять и больше никогда не отпускать. Парень пообещал самому себе, что больше никогда не допустят этой проблемы. Как только Полина окажется в его руках, он больше никогда её не пустит. Ему хватило той боли, которую он пережил, за эту неделю. Эта неделя была самой длинной в его жизни, самой болезненной, он больше не хочет возвращаться в это, он больше не сможет в это вернуться. Парень сделает всё, чтобы больше не допустить этого, чтобы не дать никому воспользоваться его девочкой, неважно в каких целях, - Полин, ты только не молчи! Говори хоть что-нибудь! Я уже иду, я уже близко, - голос девушки становился всё ближе, его можно было распознать, понять что она говорит.

Оказавшись около железной двери, самое большое что было здесь, парень замер. Подойдя ближе он вслушивался в голос, вслушивался в плач, который издавала девушка, а по щекам текли слёзы. Наконец-то. Неужели он добрался до неё? Неужели он её спасёт? Дернув ручку двери, Турбо весь сжался.

— Полина, у тебя там должна быть щеколда, открой дверь, открой! - просил парень, замечая, как голос его дрожит.

— Не могу! - крикнула девушка, дёргая замок, - заклинило! Не открывается! - паника снова нагоняла с новой волной. Огонь подступал всё ближе, задавливая её тело в стену. Дышать становилось всё труднее, вокруг всё жарче, от чего пришлось даже снять больничную рубашку, которая серьёзно начинала душить. Оставаясь в одном топике, это её не спасало, горячий газ обжигал кожу, заставляя её краснеть под напором. Лёгкие были отравлены, не позволяя делать полный вдох и удушая бедную девочку, которая прижималась к железной двери, а та в свою очередь нагревалась.

Парень не мог ориентироваться, понимать, что сейчас ему делать, пока не услышал звук милицейских сирен, которые становились всё ближе. Он понимал, что наверняка, у этих людей есть болгарка, которые можно спилить дверь и освободить девушку. Парень понимал, что времени у него не много, а его девушка сейчас задыхается и кашляет из-за углекислого газа, из-за отравления. Ему нужно было знать, до куда уже добрался огонь, но понимал, что что это сейчас пустая трата времени, ведь пока девушка будет объяснять, огонь будет становиться всё ближе.
Турбо прижался к двери, быстро составляю в голове предложение. Нужно было убедить Полину в том, что он сейчас вернётся, что ему сейчас нужно получить болгарку, чтобы отпереть дверь. Он слушал, как девушка кашляла и плевалась, пытаясь дышать, разговаривать и выжить.

— Там милиция приехала, я схожу до них, возьму инструменты и вернусь к тебе! - начал парень, - ты держись, слышишь? Я сделаю всё быстро, я приведу помощь!

— Нет! Пожалуйста, не уходи, мне так страшно.., - голос из крика, переходил в сиплый шёпот. Полина сама не узнавала своего голоса, а Турбо тем более. Углекислый газ уже достаточно отравил лёгкие, нужно было срочно вытаскивать её оттуда, пока она ещё жива, пока она дышит, - Валера, пожалуйста, останься со мной... Никуда не уходи, ты мне нужен, - голос её дрожал. Она всхлипнула, усаживаясь на колени перед дверью. Прижимаясь к ней, даже несмотря на то, что она была критически горячей, девушка снова заплакала, - ты знаешь, я тебя люблю... Здесь было так страшно, я так боялась всех, но память о тебе позволяла мне быть сильной. Я знала что ты придёшь, я знала что ты придёшь мне спасти, - она улыбнулась, насквозь очень сильную боль, понимая, что ей нет спасения, что она обречена, - те вечера, которые мы провели вместе... Валера, обещай, что ты их не забудешь. Обещай, что ты меня не забудешь, - это улыбка, которой она одаривала парня, даже несмотря на то что он и не видит её, причиняла очень сильную боль, но делала так приятно, что смерть уже не казалась чем-то страшным, чем-то тёмным, сырым, гадким. Девушка не хотела умирать, но сейчас была к этому готова. Она благодарила всевышнего зато, что он позволил ей попрощаться.

— Не говори глупостей, я тебя вытащу, ты только держись, дыши меньше, - Валере было тоскливо о тех слов, которые девушка. Хотелось прижать её к себе, отмотать время назад, позволить ей забыть всё, что она пережила здесь, но это было невозможно. Сейчас их разделяла только двери, Турбо верил, что выход есть. Проведя рукой подбери, по этому грязному старому металлу, он всхлипнул, - я сейчас вернусь, дождись меня.

Не желая больше слушать прощание девушки, парень выскочил на улицу, где увидел Пальто, разговаривающего с Ильдаром. Неподалёку стояла скорая, грузящая Айгуль и вторую девушку в машину. Рядом находился и Марат, а ещё неподалёку Адидас, выкуривающий, наверняка, уже не первую сигарету. Заметив Турбо, Вова выкинул окурок и побежал к нему навстречу, но Валера шёл именно к Ильдару.

— У вас есть болгарка? Мне нужна болгарка, чтобы открыть дверь. Полина находится в подвале, там всё в огне, - вкратце объяснил парень, встречаясь с встревоженным взглядом Ильдара.

— Да, конечно. Виктор! - позвал он мужчину, который стоял около машины, - достань парню болгарку и иди с ним! - скомандовал мент, кивая Валере. Конечно, Ильдар не одабривал того, что парни взяли всё на себя, но другого исхода уже быть не могло. Парни пришли раньше, они уже в курсе всех событий, которые происходят сейчас. Так что Ильдару ничего не оставалось, кроме как отступить.

Сидя на полу, Полина задыхалась и кричала немым криком, потому что голосовые связки уже не позволяли ей издавать звук. Девушка вся сжалась, прячась от огня, который безжалостными шагами всё приближался и приближался. Девушка понимала, что ещё чуть-чуть и она больше не сможет спрятаться от него, что она умрёт, сгорит, как и Нора. Подняв голову к потолку, Полина, казалось, увидела всю свою жизнь, которую успела прожить. Яркие картинки воспоминаний заполонили глаза девушки, позволяя отвлечься от ужаса, в котором она находилась. Безумно хотелось снова увидеть маму, особенно после той истории, которую рассказала Нора. Когда-то Полина тоже видела, как ее мама умирала. В этот день ушел отец, а мама попыталась вскрыться. Десятое августа, 1975 года девушка чуть не потеряла мать.

— Стоп, - до девушки вдруг дошло. Она чётко запомнила дату, которую произнесла маньячка, пока рассказывала историю, потому что знала, что в эту ночь горела пятиэтажка. Полина знала это, потому что из-за матери, она всю ночь провела в больнице, в которую поступали пострадавшие после пожара. Врач, который оперировал её мать, это отец Норы? Бросив взгляд на тело, а точнее, то, что от него осталось, девушка ужаснулась. По сути, это мать Полины помешала мужчине вернуться домой вовремя и спасти свою семью.. быть может, если бы мать Полины в этот день не пыталась покончить с собой, не поступила в больницу, то жизнь Норы сложилась бы иначе.. От этой мысли у девушки задрожало сердце. Стала так жутко и тоскливо, что хотелось вырваться отсюда и убежать.

— Я здесь! - за дверью послышался голос Турбо, - отойди от двери! - в этот момент, когда парень произнес эти слова, Полина увидела искры, так что, в скором темпе отскочила от двери настолько далеко, насколько это было возможно, из-за окружения пожаром. Внимание девушки привлёк шум, шипение сбоку. Газ..
Вот почему здесь так холодно, трубы, которые проходят в этом подвале, это не отопление, это газ. Страх тут же сковал тело девушки, ей нужно было набраться сил и закричать, сказать, чтобы Валера уходил.

— Валер.., - хрипло произнесла девушка, приподнимаясь на ноги, будто это даст ей возможность докричаться, - Валера! - и всё же да, импульс голоса стал сильнее, - уходи! Если кто-то ещё с тобой, уходите!

— Что? - переспросил Турбо, останавливаясь. Он не расслышал слова девушки из-за работы инструмента.

— Это газовые трубы! Тут проходит газ! С минуты на минуту тут всё подорвётся! Всё взлетит на воздух! Тебе нужно уходить! Валера, прошу тебя, уходи! - истерично кричала девушка. Она знала, что вряд ли Валера её послушает, но пыталась достучаться, пыталась дать понять, что выхода нет, они могут не успеть.

Сердце парня упало в пятки от страха. Он должен был сам догадаться, что даже локальный пожар, в подвальном помещении, не пройдёт даром. Прошло уже достаточно времени с того момента, когда произошло возгорание. Значит времени у них осталось критически мало, нужно было торопиться. Естественно, Турбо не уйдёт, он никуда не уйдёт без своей девушки. Нужно приложить максимум усилий, чтобы достать её оттуда, чтобы открыть эту дверь как можно скорее.

Девушка кричалась и мотылялась из стороны в сторону. Дышать становилось всё труднее, а глаза уже не видели ничего перед собой, замыливаясь слезами и дымом. Тело перестало слушаться, так что девочка снова упала на колени, продолжая кричать и рыдать. Она так боялась, что Валера умрёт вместе с ней. Полина очень этого не хотела, Полина пыталась его спасти, она не могла позволить этому случиться. Стоя на коленях перед дверью, девушка умоляла его уйти, но Турбо не отвечал.

— Подсоби, - прошипел Валера на Андрея, что стоял рядом. Виктор с ужасом посмотрел на дверь, он тоже услышал слова девушки. Ему нужно было вывести ребят отсюда, но и ребёнка за дверью оставлять было нельзя. Андрей и Валера вместе держали болгарку, пытаюсь спилить замок как можно скорее, а девушка продолжала кричать, чтобы они уходили, нагоняя больше страха, как на парней, так и на Виктора. Сейчас мужчина понимал, что должен донести до народа, который уже кучковался около здания, что им нужно уйти, как можно дальше от задания, ведь мент совершенно не понимал каких размеров может быть взрыв. Чтобы это понять, ему нужно присутствовать там, но там находится маленькая девочка, с надеждой выжить.

— Продолжайте! - крикнул Виктор на парней. По сути, это было неправильно, он должен был как можно скорее увезти ребята оттуда, но он не мог, слушая крики девочки, находящейся взаперти. Выбегая из подвального помещения Виктор подбежал к Ильдару, - нужно всех увезти от здания! Полина сказала, что там газовые трубы, что, быть может, здание взорвётся. Нас могут спасти несущие стены, но надежда маленькая. Отведи народ, запрети приближаться к зданию! - с этими словами, мужчина развернулся и обратно побежал внутрь. Он решил, что должен сопровождать парней, находящихся внутри.

Паника напала на Ильдара. Он тут же закричал на народ, чтобы они не приближались к зданию. Позвав остальных сотрудников, он приказал следить, чтобы люди оставались на расстоянии пятнадцати метров, а то и далее. Остальным сотрудникам он приказал эвакуировать здание, в скором темпе. Эвакуация и так происходила, но она была медленной, а времени оставалось совсем немного.

Спилив замок, Валера оттолкнул металлическую дверь, встречаясь с глазами Полины. Увидев парня, девушка заревела, а руки её потянулись к нему. Подбегая к ней, Турбо обхватил её тело, прижимая к себе. Нужно было срочно выводить её из здания. Андрей всё это время находился рядом, наблюдая за состоянием девушки. На её ноге было ровно такой же гипс, как и на обеих ногах Айгуль, на глазу была повязка. Да, это был её глаз, сказав не попадя, парень даже и предположить не мог, что будет прав. Осмотрев помещение, что было всё в огне, Пальто не заметил никакой живой души, кроме самой Полины. Сбоку, парень заметил кусок мяса, что догорал. Сложно было догадаться, что этот человек, точнее, когда-то им был.

Подхватывает девушку на руки, Валера выловила её в коридор, прижимая к себе сильнее. Полина уткнулась в шею старшего, тяжело вздыхая и рыдая. Сидя там, пока болгаркой пилили дверь, она уже мысленно себя похоронила. Девушка уже не верила в то, что выберется оттуда живой, но парень успел. Валера пообещал ей, что вытащит, и вытащил. Девушка знала, что на этого парня можно положиться. Находясь столько времени в этом месте, она ни разу не сомневалась в том, что он придёт. Пока парень уносил её, она смотрела на тело, которое уже нельзя было опознать. Она смотрела на Нору, мысленно прося прощения. Кто мог подумать, что именно она станет причиной такой несчастной жизни семьи.

Выйдя из помещения, все услышали небольшой взрыв: сначала один, потом второй, а затем третий, именно он и вынес дверь. Благо, что все успели выйти. И пусть самых последних немного задело, это не будет смертельно. Тяжело дыша, Полина прижималась к телу Валеры, пытаясь забыться. Нежно целую её в макушку, от которой пахло пеплом и смертью, парень не желал её отпускать, больше никогда. Сейчас нужно было найти свободную машину скорой помощи и отдать девочку на спасение врачам, Ну парень решил везде её сопровождать. Турбо нуждался в ней, как она в нём.

— Всё хорошо, всё в порядке, я рядом, - шептал он на ухо девушки, слушая её плач. Парень никогда в жизни не был так счастлив, как сейчас. Живая она - это всё, что ему нужно.

С тех пор, как девушка вышла живой из логова маньяка, прошло уже четыре недели. Если не морально, то физически, девушка успела полностью восстановиться. Мысли, которые посещали её голову в последнее время, это Нора. Полина чувствовала вину перед этим человеком, чувствовала, что ей жаль. Если бы она не была Так глупа, то Нора бы выжила, пусть бы сидела в тюрьме, пусть надолго, но она бы выжила. Отца девочки поймали, в скором времени будет суд, на который Полина была приглашена, в качестве потерпевшей. Айгуль больше не выходила из дома одна, родители ей запрещали, а Марат везде сопровождал.

Только неделю назад девочка вернулась домой, после того, как многие её полностью выздоровели. Конечно, она находилась в инвалидной коляске, но уже могла вставать на ноги, только ходить получилось с трудом. В руках у Полины были костыли, которые создавали опору, так что, в отличие от Айгуль, она могла передвигаться самостоятельно. Лера вернулась домой, в Рязань, к своим друзьям и родителям. Она никогда не забудет того, что случилось с ней, ни одна из девушек не забудет. В конце города, на месте, где обнаружили тела всех остальных девушек, стоял небольшой памятник. На нём было уложено множество венков и цветов, множество игрушек. Мир, наконец, узнал о том что произошло, а милиция Казани получила признание.

Пальто тоже не остался без приза, за огромную помощь, оказанную во время следствия парень получил свою награду. Теперь ему открыт путь военный ВУЗ, по профессии в милиции. Долгое время парень не понимал нужно ли ему это, но после раздумий, он всё-таки решил, что это его путь. Турбо, как и Марат от своей девушки, не отходил от Полины, так что поэтому, сейчас, он находился здесь, на кладбище. Они сидели перед двумя могилами с Полиной, но только одна Полина знала зачем она сюда пришла. Потом, что девушка узнала от Норы, она так и не рассказала матери, так и не рассказала своему парню. Она решила, что это их дело с Норой, значит это останется между ними.

Вставая с места и помогая себе костылями, девушка подошла к могиле женщины. Она аккуратно наклонилась и положила два цветка, после на могилу рядом, она положила плюшевого мишку, своего лучшего друга, которого когда-то безумно любила. Она решила, что лишённой когда-то детства Норе, это нужнее. Девушка не забудет, того дня, когда маньячка вылила ей всю душу, рассказывая о своей боли, что сделала её монстром. Нет оправдания её поступкам, Полина и не собиралась их искать. Всё-таки, не дружеское это было отношение, это было что-то другое, необузданное ещё ранее. Это особое отношение, которое возникло между Норой и Полиной и которое сложно объяснить.

Смотря на могилы, девушка почувствовала холодок, что прошёлся по её голове. Подняв голову к небу, девушка увидела снег. Это был первый снег, который должен был изменить всё, начать новую ветку, новую историю в жизни многих, кого затронула эта трагедия. Кто-то опечален этому снегу, ведь опять начнутся холода, а на душе и так плохо. Кто-то был рад ему, так как он обещал очистить всю грязь, заполонившую разумы. Полина была из тех, кто радовалась ему, по-настоящему.