Beauty and the Devil
Да приветики это я и мои хэдканоны на полиаморные пэйринги под песенки Мельницы (да, опять)
На этот раз "Сказка о дьяволе"
Рекомендую к прослушиванию!
Но даже если не будете слушать, текст я вставлю)
Приятного чтения!
~~~~~~~~~~
Жил однажды на свете Дьявол.
По морям-океанам плавал.
А меня никогда не видел
О тебе никогда не слышал.
Киришима греет холодные руки своей любимой жены, облаченной в красивое красное платье - частицу былого приданого, в своих больших шершавых ладонях. Горячие пальцы все в мозолях и шрамах, а узор на подушечках исчез из-за постоянного трения о грубые веревки. Мужчина на секунду отводит взгляд от ясных глаз Очако, но лишь для того, чтоб оценить её учения: сотни верёвок разного диаметра, связанных в морские узлы. Набитый глаз оценивает старания.
- Идеально, голубка! Прямо как я тебя учил.
И на белом личике его любимой вспыхивает румянец, а губы растягиваются в нежной улыбке. Руки её, натруженые и холодные, тоже стёрты в кровь, сухие, от воды, которой она стирает и с которой готовит, от шквальных ветров, что с моря несутся. О нем, Киришиме, ей на ушко шепчут.
А где-то, ещё совсем далеко, там, где ни одна живая душа не увидит, в топях и болотах, расправляет свои мускулистые плечи Дьявол. Закатывает алые глаза к небу, массирует руками усталую крепкую шею и протяжно вздыхает. В его голове всегда ураган из мыслей и чувств миллионов живущих и умерших людей, на земле и в аду существующих. И каждую секунду он слышит чужие мольбы о помощи, чужой смех злорадный, и крики посмертные, стенания тысяч и тысяч грешников под ногами. И этот ураган заглушает все вокруг, не дает покоя даже ночью; но Катсуки терпит, хоть это и не в его характере вовсе. Терпит, потому что такова стоимость Вечности, которую он так беспечно использует.
Он украл с неба ясный месяц
И спустил ладьею на волны
Он приходит с ночным приливом
У него весло из оливы.
Дьявол - странник морской, что сейчас уже не в новинку среди смертных. Совершенно один, он путешествует на белой ладье со сверкающим прозрачным парусом, словно из звёзд сотканном, рассекает моря и океаны на скорости, присущей одним лишь Верховным, чья сила несоизмеримо больше человеческой. Так, за день он проходит расстояния, что обычным людям поддаются лишь за месяцы упорного труда. Бакуго же, кажется, совсем не напрягается, когда гребет своим единственным веслом в пол силы. Может, дело в том, что он с Владыкой морей и ветров в сговоре находится, кто знает?
Странствует он не просто так, а по делу: грешные души собирать, и прямиком в Ад отправлять, чтоб в драугров превратиться не успели и жизнь простым людям не портили. Но это, конечно, не такое и простое дело: за каждого отправленного в ад грешника Катсуки обязан совратить другого человека, порою даже не рожденного ещё; оттого и зовут непослушных и капризных ребят детьми дьявола.
Дьявол, что, по сущности своей, просто божеством с плохой миссией является, не уверен, любит ли он свою работу. Но каждый раз злобно ухмыляется, когда крики агонии слышит под землёй.
Ты меня ждала на причале
Не смыкала очей ночами
Он увидел тебя, голубка
И забыл о вечности Дьявол.
Очако снова стояла на пристани, обдуваемая четырьмя ветрами, взглядом провожала корабль, на котором был её суженый. Киришима, светлая душа, махал ей рукою, с каждой секундой отдаляясь все дальше и дальше. В сердце девушки тревожный огонёк горел, набатом по легким бил, умолял остановить мужа, вернуть к родному дому, согреть и не отпускать больше.
Умоляла она благоверного перед отъездом передумать, не ехать, или хотя бы её с собой взять, но Киришима мог лишь виновато руками разводить и свои морские байки рассказывать, мол, женщина на борту - быть беде. А Очако лишь плакалась ему в рубашку, молила объяснить, для чего же он тогда учил её морские узлы вязать да ветра различать, но милый на это отсмеивался:
- Придёт время, милая, и ты все от меня узнаешь! Вернусь скоро, обещаю!
Тоска сковывала грудь, когда она выходила на причал и часами вглядывалась в ясный горизонт, надеясь увидеть там знакомые красные паруса. Днями и ночами стояла здесь, покинув всю работу, и глядела вдаль, не мигая и не двигаясь. Только подол её алой, как свежая кровь, длинной юбки развеивался на ветру, привлекая внимание.
Очако стояла, без отдыха, уже больше суток. Ноги едва держали, дрожа в коленках, руки окончательно задубели, и, медленно осев на землю, девушка прикрыла глаза, обещая себе, что это всего на минутку, отдохнет, и снова встанет.
Хорошо, что закрыла, ведь иначе она бы точно увидела белоснежный парус, что трепался на шквальном ветру и острый нос ладьи, разрезавшей спокойную воду с необычной для такой лодки скоростью. Единственное весло держал Дьявол, чьи алые глаза сверкали в темноте.
Его крепкие руки сомкнулись на рукояти весла ещё сильнее, готовясь сделать очередной мощный гребок, как вдруг мужчина заметил на пристани прекраснейшую из дев, лежавшую на мерзлой земле. Она была необычайно бледна, так, что едва ли не светилась. На какую-то долю секунды все голоса в его голове умолкли, оставив по себе лишь оглушительную тишину и тихий трепет волн. Бакуго разглядывал замерзающую деву, тщетно пытаясь услышать её мысли; но в голове Очако не было ничего, кроме образа её дорогого мужа, да и тот таял, растворяясь в темноте. Она теряла сознание.
Принял Дьявол мое обличье
Не найдешь и пяти отличий
Он упал пред тобой на колени
Целовал холодные руки.
Он долго прокручивал в голове образ Киришимы, всплывший в секундных воспоминаниях Очако и разглядывал себя в мутное медное зеркало, пытаясь принять его облик. Постепенно, по мере усилий, лицо приняло чужеродную форму, укоротилось и огрубело, волосы из светлых колючек превратились в мягкие черные пряди, глаза, хоть и остались алыми - посветлели, хоть и не потеряли холодный отблеск Дьявола. Он стал заметно ниже, но шире в плечах и бедрах, тверже в ногах. Поставив руки под свет луны из окна, Катсуки наблюдал, как на вдруг огрубевших ладонях появлялись старые рубцы и шрамы, краснели свежие мозоли и выделялись напряжённые вены. Мужчина ухмыльнулся своему отражению, и в ночной тьме блеснули острые, как бритва, зубы.
Как жаль, подумалось Дьяволу, что кроме имени он о Киришиме ничего не знает. Потому что мужчина, облик которого предстал перед ним, казался одновременно суровым и добрым, и будь у них всех чуточку другая судьба, Бакуго постарался бы с ним подружиться.
Но Дьявол был самим собой, (а значит, вечным странником с серой моралью и плохой репутацией) а у Киришимы была слишком хорошенькая жена, чтоб не попытаться её отбить.
Он почувствовал её пробуждение ещё до того, как дева сама это осознала. В потоке дурацких человеческих слов самой яркой билась её мысль о суженом. Девушка подорвалась с постели, на которой лежала, укутанная во все одеяла, которые Дьявол смог найти в доме, встала, придерживаясь за стенку и отчаянно хмурясь. На её лице, освещённом холодным светилом, так заметно выделялись муки болезни, что мужчина скривился, невольно продолжая скрываться от неё. Только когда девушка, пытаясь сделать шаг к двери, подкосилась и едва ли не упала, он подскочил ближе и взял её на руки. В голову тотчас пришло нужное слово:
- Чего же ты так, голубка? Куда спешишь?
Очако обмякла в его руках, узнав голос суженого. Повернулась к нему, и Бакуго мог видеть, как обычно бледное лицо покрылось пятнами болезненного румянца. Её лоб горел, а руки были ледяными.
- Киришима, милый!... Ты вернулся...
Мужчине хватило сил лишь улыбнуться в ответ и уложить её обратно в постель. Девушка крепко уцепилась в него, вынуждая лечь рядом, и теперь, пока Урарака засыпала, все ещё мелко дрожа, Дьявол грел её маленькие холодные ручки в своих новых ладонях, одновременно считывая все воспоминания девушки об их с настоящим Киришимой жизни, судорожно пытаясь придумать подходящее ситуации враньё.
Я покинул тебя, голубка
Обещавши вернуться скоро.
Перепутал я небо с водою
Я уплыл за своей бедою.
Чувство тревоги, от супруги передавшееся мужу, нависало чёрными тучами над головой Киришимы все время, грозя в любую секунду взорваться холодным ливнем, если не градом.
Он вспоминал своё обещание, данное Урараке, нежное круглое лицо девушки, мягкость её линий и привычный холод рук, одновременно все глубже и глубже погружаясь в отчаяние. Естественно, не забывая при этом отдавать указы юным, но уже верным матросам.
Они плавали этим маршрутом уже сотни раз туда-обратно, налаживая торговые точки с соседней страной, но именно сейчас что-то было не так. Это чувствовала вся команда: море не в настроении. Наверное, даже Дьявол, которого Киришима до того ещё не знал, не смог бы объяснить, почему у Владыки морей и ветров такой плохой настрой. Да и ни к чему Киришиме ответы -- тут уже лишь бы пережить, доплыть до нужного причала.
И когда через пару дней волны, доселе неспокойные, начали с пущей силой толкать ладью в стороны, а вода начала просачиваться в каюты, Эйджиро наконец-то понял, что за тучи нависали над ним всё это время. Предчувствие смерти.
Последним, о чем он думал, пока корабль переворачивался набок под тяжестью огромной волны, а под бурлящей водой можно было разглядеть острые прибрежные скалы, было лицо его жены и обещание, данное ей. Обещание вернуться. Единственное, которое он не сдержал.
Не найдешь тех широт на картах
Где пропал я с верной командой.
Где мне взять имя ветра, который
Возвращает странников к дому?
Киришима пришел в себя от давления на все тело. Открыв усталые веки он увидел лишь темную-темную муть и крошечный, полупрозрачный проблеск света над головой. В ушах гудело, в легких жгло, а в горле першило. Мужчина попытался сделать вдох, но в нос потоком хлынула вода, наполняя глотку и тело, а вверх поплыли последние пузырьки воздуха; он был на морском дне. Глаза чесались от соли, мелкие ранки по всему телу саднили, но Эйджиро было плевать на это всё: он, изо всех сил пытаясь преодолеть давление воды, встал нетвердо на ноги, оттолкнулся от песочного дна и попытался сделать пару гребков вверх. Соленая вода, вопреки всем ожиданиям и законам природы, не помогала, а лишь толкала его назад, вниз. Наполненные водой легкие весьма скоро напомнили о себе, и Киришима закашлял прямо под водой, усугубляя свое незавидное положение. Уже совершенно не осознавая своих действий, он расцарапывал ногтями горло, медленно спускаясь ко дну.
Киришима не знал, когда он вновь очнулся. Может, через час, или через месяц - под водой всегда было одинаково темно. Но сейчас все изменилось: глубина не давила на грудь, глаза и раны не чесались от соли, а легких словно и вовсе не было. На исцарапанной бледной шее мужчины обнаружилось некое подобие жабров, меж пальцев появились мягкие перепонки, а вдовеску к обычным, на глазах теперь были еще и прозрачные веки. Он оглянулся: темнота вокруг постепенно рассеивалась, словно теперь он, как вампир, мог видеть ночью, холодный песок под ногами был усеян мелкими рифами и камнями, а где-то вдалеке что-то шевельнулось. Что-то, по размеру совпадающее с самим Киришимой - а потому он поспешил навстречу этому существу. Теперь передвижение под водой не затруднялось ни отсутствием воздуха, ни давлением; мужчина шел, словно по земле.
Незнакомым существом оказался вполне себе знакомый коллега по имени Каминари. Правда, Киришима узнал его лишь по яркой блондинистой макушке: все его тело словно утончилось, стало полупрозрачным. Всё те же жабры и перепонки: они оба напоминали русалов, разве что хвоста не хватало. Киришима уже открыл рот, чтоб окликнуть товарища по беде, как вдруг осознал, что не может вымолвить и слова. Голосовые связки словно в миг исчезли. Доселе мужественно хранивший спокойствие, Киришима начал впадать в панику.
Вдруг что-то позади него схватилась за руку мужчины. Он подскочил от испуга и повернулся назад, выдергивая предплечье из лап незнакомца; им оказался Шото - ещё один матрос с корабля Киришимы. Нахмуреный, и абсолютно такой же перепончатый, мужчина резко заехал Эйджиро по челюсти, но ничего не произошло. Оба удивлённо переглянулись, отмечая полное отсутствие боли. На их копошение наконец-то обратил внимание Денки, и вскоре троица уже исследовала морское дно в поисках остальных членов команды.
Вскоре обнаружили и сам корабль, в котором покоилось несколько их собратьев; некоторые уже прошли обращение, некоторые же, кто успел спрятаться в каюте перед утоплением, задохнулись и по какой-то причине не обратились. Киришима подолгу стоял возле круглых окошек, прощаясь с ними.
Они не знали что делать дальше, и просто шли вперед, сохраняя молчание. Впрочем, говорить они все равно разучились. Не чувствуя усталости и голода, они шли вперед несколько недель, пока толща воды не начала пропускать достаточно света, чтобы разглядеть себя и свое окружение. Киришима обвел взглядом команду, пересчитвая их, и грустно вздохнул; даже не считая задохнувшихся, он нашел не всех. Он не хотел думать о Минете и Мономе, в панике бегающих по дну там, далеко позади.
Выйдя на берег какого-то богом забытого острова, они первым делом попытались заговорить снова, но тщетно. В ярости от собственной немоты Денки пинал босыми ногами камни вокруг, совершенно не чувствуя боли.
Вдруг на его плечо легла холодная рука Серо. Он, где-то доставший палку, выводил на мокром песке буквы.
"Мы стали упырями?"
Моральных сил Киришимы хватило лишь на слабый кивок.
Я поставил бы светлый парус
Я б примчался домой на рассвете
Отвязал бы луну от причала
Чтобы тоже домой возвращалась!
Он понимал, насколько мерзко поступил, оставив команду на острове, совершенно одних. Передав командование уже несуществующего экипажа Серо, он слинял обратно в море. Киришима лишь надеялся, что они не пропадут; впрочем, они итак уже все мертвы.
Лишь благодаря своими капитанскими качествами и умениями он смог ещё на острове по звёздам найти примерное расположение родного дома, и, не мешкая, уплыл в том направлении. Всю дорогу мимо рыб и других морских обитателей он терзался мыслями о любимой, что так надолго осталась одна. Неделя перетекла в другую, вскоре он очутился возле собственного корабля, за это время обросшего рифами и водорослями. Побродил тут, в тщетной надежде найти Моному, или хотя бы приставучего Минету, и вернулся к своему пути.
Изо всех сил Киришима игнорировал мысли о собственном мертвом теле, и о том, как его примет Очако - и примет ли вовсе. Отгонял от себя эти мысли, как назойливых мух, с диким рвением плывя вперед, к своей голубке.
Какого же было его разочарование, когда, спустя месяцы беспрерывного пути он обнаружил родную Урараку в объятиях другого... Сглаживало злость разве что то, что другой был точь-в-точь как сам Киришима. Мужчина (оказавшийся абсолютно невидимым для живых) постоянно бродил вокруг родного дома, заглядывая в кривые окна, пытаясь понять, что за чертовщина тут творится. Казалось, что Очако совершенно не замечает различий; но, что греха таить, их не видел и сам Киришима.
Дева, что была окружена со всех сторон потусторонними силами, начала плохо спать и постоянно нервно оглядывалась, ища подвоха, или хотя бы причины своего нервоза. Мужчина понимал, что она чувствует его присутствие, хоть и не осознает этого, и это чувство портит ей жизнь, но он не мог уйти. Не мог оставить свою суженую с незнакомым типом. Кто он вообще?.. Маг? Или какой-то черт?
"Маг или черт" прекрасно его видел, хоть и не показывал этого. Киришима понимал это по обрывкам фраз и злобным полуулыбкам, брошеным в его сторону. От этого давно сгнившее сердце разбивалось на сотни частиц.
Не зная, как помочь любимой, Киришима просто бродил вокруг, порой выполняя какую-то работу во дворе, за которую раньше никогда не брался, иногда сопровождал Очако на рынок или к причалу, возле которого она любила проводить вечера в одиночестве, просто охраняя её от всяких бед.
Хотелось плакать от бессилия, но он больше не мог.
Только стоит ли, право, вернуться
Только стоит ли мне воскреснуть
Если вместо меня живет Дьявол
Мои песни поет тебе Дьявол?
Жизнь Бакуго под личиной Киришимы, хоть и была окутана сплошной ложью, а всё-таки была счастливой. В конце-концов, ему, Дьяволу, не привыкать к вранью. Дева, ради которой он избавился от вечной жизни, силы и собственной внешности, окутывала его лаской и заботой, долгожданным теплом, которое, как он раньше думал, ему и не нужно вовсе. Оказалось, ещё как нужно. Теперь её ласка и взгляд, наполненный любовью, был необходимостью первой важности, ради которой можно было отбросить все.
Он упорно игнорировал тот факт, что любит Очако не его, а воссозданый образ своего жениха, (который, к слову, уж слишком давно домой не возвращается.) представляя, что вся эта любовь - для него. Фантазируя, что вместо имени этого идиота, она стонет "Бакуго..." под ним. Что по утрам будит его ласковым "вставай, Катсуки..."
Но он привык довольствоваться тем, что было, так что когда на горизонте вдруг замаячил настоящий Киришима, Бакуго слегка заволновался. Благо, этот полудурок превратился в упыря, и Очако не могла его увидеть - но могла почувствовать. Понять, что кто-то родной рядом. И это было плохо.
Изо всех сил отвлекая её внимание на себя, Дьяволу удавалось скрыть существование второго Киришимы целый месяц. Но затем любимая начала жаловаться на бессонницу и головные боли, и чаще стала уходить в одиночку гулять или по делам, и мужчина понял, что дела плохи. Что что-то надо срочно предпринять. Изгнать соперника с его законного места.
И хотя Бакуго испытывал к Киришиме определённую жалость, он не мог стерпеть страданий Очако, которую он теперь, переняв привычку, называл голубкой. Так что в один из вечеров, когда милая ушла на причал, он перегородил упырю дорогу.
- Стой.
Создание остановилось, уперев пустые глаза в его лицо. Бакуго знал, почему: впервые за долгие месяцы он принял свой истинный облик. Он знал, что его радужки потемнели, а волосы, наоборот, стали светлыми.
Скрестив руки перед собой, словно живой щит, он нахмурил брови, в упор глядя на упыря. Вид у него был, несмотря на метаморфозы, все ещё узнаваем, так что сомнений не осталось: пора его изгнать. Отпустить его дух на свободу.
Он прокашлялся, подбирая слова и остатки силы для последнего магического ритуала.
- Я позабочусь о ней. Обещаю.
Бакуго, вновь поменявший облик, бормотал слова на латыни, которые должны были перенести душу Киришимы в лучшее место. Упырь медленно растворялся в воздухе, и последним, что увидел Дьявол, была его благодарная улыбка и облегчение в глазах. И он тоже улыбнулся.
- Спасибо, что заботился о ней до меня.
- Ты чего там бормочешь, милый?..
Мужчина обернулся. Очако, освещаемая светом Луны, стояла совсем близко. Ветер обдувал её, растрепывая мягкие волосы и поднимая подол красного платья - того самого, в котором он её впервые увидел. Бакуго улыбнулся и взял её, ожидаемо холодные, руки в свои.
- Ничего. Думаю вслух.
- И что надумал?- в её глазах искорки появляются снова, гляди, скоро и синяки под глазами исчезнут.
- Надумал для нас с тобой путешествие. Ты, я, моя ладья и бескрайнее море. Как тебе, голубка?
Она улыбается, а Дьявол осознает, что за такую улыбку можно и убить, и всю жизнь другим притворяться. Лишь бы видеть её каждый день, каждый час и каждый миг.
Когда-нибудь Дьявол, получивший пост Бакуго, придёт за ними. Возможно вместе, возможно врозь - никто не знает, какова их судьба, даже бывший Вершитель жизней. Но до тех пор он будет оберегать свою голубку и защищать её от всех напастей, устраняя каждого, кто встанет у них на пути. Дьявол он, в конце-концов, или нет?
- Мне нравится твоя идея,- говорит Очако, и это все что нужно, чтоб заставить Бакуго улыбаться.
~~~~~~~~
Грустно но вкусно.
Я знаю что работы по мотивам Мельнцы почти не заходят, но мне это нравится, так что я пожалуй продолжу их писать.
Про продолжу я пошутила.
Авторка 15того числа едет на учебку в институт и ещё непонятно как будет учиться, так что считаем что я взяла отпуск от писательства.
Маленькие реквесты на драбблы/реакции я всегда принимаю.
Кстати если вдруг 🥺🥺👉👈 захочется сделать авторке приятно... всегда можно закинуть ей на карту денежку на кофеек (и тогда я возможно не помру от голодной студенческой жизни)
Не прощаюсь
Мари.