Мемы И Драбблы [бродячие псы]

Любовь... Какое светлое фальшивое чувство... Накахара его не чувствовал с того проклятого дня.

Ему было 18, Осаму вскоре должно было исполниться столько же, но он решил, что надо уйти. И именно в тот день он ушёл.

Был тихий весенний вечер, рыжий сидел на ветвистом кресле, вглядываясь в манящий закат. Расслабившись, он развалился на мягком сиденье и постукивая пальцем по хрустальному бокалу, который ему так навязчиво всучил Дазай, услышал противный писк мобильника. Не смотря на въевшиеся аристократизм, Чуя не вёлся на дорогие вещи, такие как сенсорные телефоны, он предпочитал недорогие и надёжные. Не то чтобы ему не хватало денег, как раз таки наоборот, их было неприлично много, однако купаться в золоте голубоглазый не спешил.

Всё же не выдержав отвратительных звуков, парень снял трубку и лёгким движением руки, облаченной в черную перчатку, поднес к уху.

- Чуя, у меня для тебя есть не очень приятные новости... - голос босса звучал задумчиво, будто бы он гадал – стоит рассказывать Накахаре ту самую не очень приятную новость.
- Здравствуйте, Босс, неужели завтра опять тащиться пораньше, или, не уж то, прямо сейчас? - лёгкий бархатистый голос парня лился как ручей.
- Хах, забавно, что именно это является для тебя наихудшей новостью. Только вот, я не за этим тебе звоню, - мужчина тяжело вздохнул, - Дазай ушел из Портовой Мафии. Эта фраза поставила жирную точку на спокойной жизни эспера. Мори что-то дальше трепался, но рыжеволосого уже это не заботило.

Поразительно, что именно после их крупнейшей ссоры, когда голубоглазый впервые захотел извиниться и, наконец, признаться в таких глупых и необоснованных чувствах, брюнет бросил организацию и его самого. Аккуратно, стараясь по какой-то глупой причине не разбить, он поставил тот хрустальный бокал с ещё невыпитым алеющим вином на журнальный столик. Эмоции Чуя уже не контролировал, казалось, на лице застала лёгкая улыбка и наполненные неверием глаза, только последние стало сильно щипать, а сморгнув, он почувствовал холодные соленые капли, прокатившиеся по щекам. Из груди вырвался нервный смешок. Рыжему стоило больших усилий, чтобы не засмеяться в голос, забываясь в безумном смехе. Но он умел себя контролировать и довольно хорошо, учитывая то, сколько он притворялся, что Осаму так и не заметил любви. Туманно он помнил, как стерев слезы, достал дорогое вино 1869 - Шато-Петрюс, которое Накахара прятал до лучших времён. Юноша не помнил, как залив вином горе, он добрался до машины, но как только парень взялся за ручку автомобиля, тот взлетел в воздух, рассекая осколками тихую атмосферу и обжигая горячим воздухом лицо голубоглазого. А ведь Чуя впервые подался совершить суицид. Хах, совсем как чертова Скумбрия...

Но не смотря на неудачу, парень, убитый горем дошел до дома и лег в постель.

- Кажется, хах... Сердечко разбилось...