| 9 глава |
Офис «Мин Корп».
Вечер в кругу неожиданно ставших близкими людей прошёл на удивление тепло и легко. Но больше всех светился, пожалуй, Югём. Он привязался к Юнги с детской стремительностью и искренностью, и это чувство было взаимным. В груди у альфы поселилось незнакомое, тёплое чувство отцовской гордости и нежности, которое он не мог и не хотел отрицать.
Однако его беспокоил Чимин. Омега, который ещё вчера мог бросать на него дерзкие или застенчивые взгляды, сегодня казался отстранённым. Он избегал прямого зрительного контакта, его взгляд скользил мимо, упираясь в стены, в документы, куда угодно, только не в него. Это раздражало и ранило Юнги одновременно. *«Что я сделал не так? На вечеринке вроде всё было хорошо. Или он пожалел о том объятии? Или… ему неприятно, что я так сблизился с его сыном?»* Альфа прокручивал в голове десятки версий, каждая казалась всё более нелепой и тревожной. В конце концов, он, Мин Юнги, человек действия, решил: хватит гадать. Нужно выяснить всё напрямую. И лучшее место для этого — его кабинет, где они будут одни.
***
В офисе. День спустя.
Чимин только что вернулся с кофе (правильным, горьким эспрессо) и собирался погрузиться в очередной отчёт, как услышал за своей спиной отчаянное, запыхавшееся:
— Чимин~и!..
Он обернулся и увидел Ким Тэхёна. Молодой человек выглядел так, будто пробежал марафон: лицо раскраснелось, волосы прилипли ко лбу, грудь вздымалась от частого дыхания. Он опирался о косяк двери, пытаясь выговорить слово.
— Тэхён, что с тобой? — Чимин насторожился, отставляя чашку в сторону. — Ты как после боя.
— Я… я искал тебя… по всему этажу… — Тэхён сделал глубокий вдох. — Фух…
— Зачем? Что-то случилось? — тревога в голосе Чимина нарастала.
Тэхён, всё ещё не в силах говорить связно, только махнул рукой в сторону кабинета шефа и выдохнул: — Юнги… он…
Имя, произнесённое с таким видом, заставило сердце Чимина упасть. Он выпрямился, глаза округлились от ужаса.
— ЧТО С ЮНГИ?! — его крик, полный чистой паники, разнёсся по всему открытому пространству офиса, заставив замерзнуть с десяток сотрудников.
И в этот самый момент из-за угла, ведя себя совершенно непринуждённо, вышел сам виновник переполоха. Мин Юнги был безупречен в своём тёмно-сером костюме, на лице — выражение лёгкого недоумения.
— Фух-хх… — наконец выдохнул Тэхён, увидев его.
— Со мной всё в полном порядке, — спокойно, но громко заявил Юнги, подходя. Его взгляд встретился с полным ужаса взглядом Чимина, и что-то в нём смягчилось. Он сделал шаг и, к изумлению всех присутствующих, легко, почти небрежно обнял Чимина за плечи, притянув к себе на секунду. — Видишь? Целый и невредимый.
Чимин, почувствовав твёрдое тепло его тела и запах дорогого парфюма, на мгновение обмяк от облегчения, но тут же пришёл в себя. Он выскользнул из-под его руки, и на смену страху пришло возмущение.
— А что тогда?! — он резко повернулся к Тэхёну, а затем перевёл гневный взгляд на Юнги. — Почему он в таком состоянии?
— Я… — начал Тэхён, но его снова перебили.
— Ну, понимаешь, Чимин~и, — голос Юнги приобрёл сладковатые, но опасные нотки. Он бросил на Тэхёна взгляд, от которого у того похолодела спина. — Наш Тэхён… очень усердный сотрудник. Любит проявлять инициативу. Даже если для этого нужно пробежаться по всем восьми этажам. Правда, Тэхён?
— Да-да, господин Мин, именно так, — Тэхён поспешно поклонился, поймав намёк, и почти побежал прочь, радуясь, что отделался лёгким испугом.
— А мне кажется, — Чимин скрестил руки на груди, его глаза сверкали, — что это ты его загонял! Ты же знаешь, он тебя боится как огня!
— Эй, — голос Юнги потерял всю игривость и стал низким, властным. Он сделал шаг вперёд, заставляя Чимина инстинктивно отступить. — Ты, кажется, забыл, кто здесь кто? — Его взгляд стал пристальным, изучающим, тем самым «начальственным», который обычно заставлял трепетать подчинённых.
Под этим взглядом Чимин сдался. Его плечи опустились, а щёки залились густым румянцем. Он опустил глаза и сделал формальный, почтительный поклон.
— Прошу прощения, господин Мин. Я забылся.
Это покорное «господин Мин» возымело на Юнги обратный эффект. Вместо удовлетворения он почувствовал лишь раздражение и досаду. Именно этого он и хотел избежать.
— Ах да, — сказал он резко, схватив Чимина за запястье. — Нам действительно нужно серьёзно поговорить. Сейчас же.
Он поволок омегу за собой в свой кабинет. Чимин на этот раз не сопротивлялся, покорно следуя за широкими шагами альфы. Внутри него бушевал хаос: стыд за свою вспышку, смущение от публичного объятия и глубокая, гнетущая тревога из-за тайны, которую он теперь носил в себе.
***
Дверь кабинета с грохотом захлопнулась, изолировав их от внешнего мира. Юнги не стал вести Чимина к столу. Вместо этого он развернул его и прижал спиной к холодной, гладкой поверхности стены, загораживая своим телом. Он наклонился так близко, что их носы почти соприкоснулись. Дыхание альфы, тёплое и ровное, обжигало кожу Чимина.
— Что это такое, а? — прошипел Юнги, и в его голосе звучало неподдельное недоумение и обида.
— Что… что? — пробормотал Чимин, отводя взгляд в сторону, к ряду безупречных дипломов на стене.
— Вот это! — Юнги слегка встряхнул его за плечи, заставляя встретиться взглядом. — Почому ты перестал на меня смотреть? Твои глаза везде, только не на мне. Я сделал что-то не так? На вечеринке? С Югёмом? Говори!
— Нет, это не так! — Чимин попытался отодвинуться, но стена была неумолима. Его сердце колотилось где-то в горле.
— А что тогда? — настаивал Юнги, его взгляд, тёмный и интенсивный, будто прожигал Чимина насквозь, выискивая правду в глубине его глаз.
Под этим напором, под грузом собственных чувств и страшного знания, защита Чимина дала трещину. Он выпалил первое, что пришло в голову — самый болезненный, но безопасный с его точки зрения вопрос:
— Мин… а почему у тебя нет детей?
Вопрос сработал как удар током. Юнги отпрянул так резко, будто его оттолкнули. Вся его уверенность испарилась, сменившись мгновенной, знакомой болью. Его лицо исказила гримаса.
— А… почему? — его голос стал грубым, он закашлялся. — Потому что не могу, вот и всё! Я не могу их иметь!
— Юн… — попытался перебить его Чимин, но альфа уже разошёлся.
— Хорошо! Хочешь знать — я расскажу! — его голос гремел, заполняя кабинет, но в нём слышалась хриплая, глубокая горечь. — У меня была девушка. Долгое время. Мы хотели семью. Детей. Но ничего не получалось. Она ходила по всем врачам — её признали абсолютно здоровой. Потом проверили меня. И… поставили диагноз. Бесплодие. Необратимое. Она ушла. Выбрала того, кто сможет дать ей то, чего я никогда не смогу. И я… я её не виню. У каждого есть право на счастье. На нормальную семью. На детей. У каждого… кроме меня.
Он выпалил это одним ядовитым потоком, его кулаки были сжаты, а взгляд, полный боли и гнева на судьбу, был устремлён куда-то в пространство за головой Чимина.
Для Чимина эти слова были не просто ложью — они были трагедией. Больно было не от того, что Юнги был обманут (хотя и это тоже), а от горькой иронии судьбы. Этот человек, считавший себя бесплодным, уже был отцом. Сам того не зная. И ещё больнее было осознание другого: слова Юнги о девушке, о желании иметь с ней детей, ясно давали понять — его интересуют женщины. Значит, всё, что происходило между ними сейчас, для Юнги — лишь мимолётное увлечение? Заблуждение? Чимин почувствовал, как что-то холодное и тяжёлое сжимается у него в груди.
— Юнги~а… — его собственный голос прозвучал тихо, сдавленно, едва слышно сквозь ком в горле. — Ты…
— Что? Печально, да?! — крикнул Юнги, всё ещё не видя слёз, навернувшихся на глазах омеги.
Но тут он услышал тихий, предательский всхлип. Он резко опустил взгляд. По бледным щекам Чимина катились одна за другой блестящие капли. Вся ярость и боль моментально ушли из Юнги, сменившись паникой и раскаянием.
— Что с тобой? Чимин? Я… я тебя напугал? Прости, я не хотел… — он бросился к нему, большими, неловкими пальцами стирая слёзы с его кожи. — Прости…
— Юнги~а… — Чимин смотрел на него снизу вверх, его глаза, промокшие от слёз, были огромными и беззащитными. — Ты… у тебя сейчас есть девушка?
Вопрос был настолько неожиданным, что Юнги на миг застыл. — Что? Нет. Конечно, нет. — Он растерянно моргнул. — А ты… ты из-за этого плакал?
Чимин не ответил. Он просто опустил голову, пряча лицо, но его плечи ещё слегка вздрагивали. Молчание было красноречивее любых слов.
Юнги медленно, осторожно приподнял его подбородок двумя пальцами, заставляя снова встретиться взглядом. На его лице читалось изумление, а потом — медленно растущее, ослепительное понимание.
— Да… — прошептал он, и в его глазах зажглись искры. — Я ведь прав?
Чимин попытался отвернуться, смущённый тем, что его так легко раскусили, но Юнги снова прижал его к стене, на этот раз уже без гнева, а с невероятной, сконцентрированной нежностью.
— Я прав! — заявил он уже с полной уверенностью и, не дав опомниться, накрыл его губы своими.
Поначалу Чимин попытался сопротивляться, упереться ладонями в его грудь, но в железной хватке альфы это было бесполезно. А затем… затем волна чувств захлестнула его с головой. Сопротивляться было не только бесполезно, но и не хотелось. Со слабым стоном капитуляции Чимин обвил руками шею Юнги и ответил на поцелуй, вначале неуверенно, а потом всё страстнее. Их губы слились в жарком, влажном единении. Когда Чимин в порыве случайно приоткрыл рот, Юнги не преминул воспользоваться этим, и его язык смело проник внутрь, начав медленный, властный танец. Чимин ответил ему, их дыхание сплелось, стало общим. Поцелуй становился всё глубже, жарче, теряя всякую осторожность.
Юнги, опьянённый чувством и ответной страстью, переместил свои губы на шею омеги, оставляя горячие, влажные поцелуи на нежной коже. Чимин вздрогнул, его голова запрокинулась назад, и из его губ вырвался тихий, сдавленный стон.
Именно в этот момент раздался настойчивый стук в дверь. Голос Тэхёна прозвучал с другой стороны:
— Господин Мин, вам документы для срочной подписи… — дверь приоткрылась.
— Закрой дверь, скотина!!! — проревел Юнги, не отрываясь от шеи Чимина, но тут маленькая, мягкая ладошка прикрыла ему рот. Чимин, весь красный и запыхавшийся, с умоляющим взглядом дал понять, что так нельзя.
Юнги закатил глаза, но в его взгляде читалось обожание. *«Боже, он даже сейчас думает о приличиях»*.
— Тэхён, дорогой, — сказал он, стараясь сделать голос максимально спокойным, хотя дыхание всё ещё сбивалось. — Принеси их… чуть позже. Хорошо?
За дверью наступила секунда ошарашенной тишины. — Х-хорошо, господин, — наконец прозвучал голос, и шаги быстро затихли в коридоре. Тэхён удалился, пребывая в полной уверенности, что его босс окончательно и бесповоротно сошёл с ума.
Как только звуки шагов стихли, Юнги снова потянулся к Чимину, но вместо губ встретил лёгкую, но звонкую пощёчину.
— Ай! За что? — он отскочил, потирая щёку, которая действительно загорелась.
— За всё хорошее, дорогой! — фыркнул Чимин, отходя от стены и принимая обиженный вид. Его губы были опухшими от поцелуев, а глаза сверкали.
— А? За хорошее? — Юнги искренне не понял. — За что именно?
Чимин лишь презрительно фыркнул, когда Юнги снова попытался обнять его сзади, и оттолкнул его.
— «Тэхён, ДОРОГОЙ, принеси позже», — передразнил он Юнги противным, писклявым голосом. — Это что такое, а? «Дорогой»!
— Ну… ты же сам просил вести себя помягче, — пробормотал Юнги, чувствуя, как готов провалиться сквозь землю от смущения. В пылу страсти он действительно переборщил.
— Да, но не ТАК! — взорвался Чимин. — Что он теперь подумает?! «О, господин Мин так добр ко мне! Наверное, я ему нравлюсь!» Да? Так, что ли?!
Юнги смотрел на него, на это разгневанное, алое от возмущения лицо, на сверкающие глаза, и вдруг его лицо озарила широкая, понимающая улыбка. Он снова подошёл и обнял Чимина сзади, уже не отпуская.
— Милый… Чимин~и… Ты ревнуешь?
— Нет! Вот ещё! — Чимин выпятил губы, пытаясь изобразить ледяное равнодушие. — Было бы к кому ревновать!
— Что значит «к кому»? — Юнги прижался губами к его уху, и его шёпот был обжигающим. — Кого ревновать правильно? Никого. Только меня. Ты меня ревнуешь к моему же подчинённому.
— Тоже мне, бред какой-то! — Чимин попытался вырваться, но объятия Юнги стали ещё крепче. Проклятый альфа был сильнее!
— Чимини~а… — Юнги снова начал дышать ему в шею, заставляя того вздрагивать, а затем возобновил тихие, целенаправленные поцелуи в самое чувствительное место. Чимин не мог сдержать слабых стонов.
— Юнги~а… остановись…
— Чимин, — прошептал Юнги прямо в его ухо, отчего по спине омеги пробежали мурашки. — Ты будешь со мной встречаться? Будь моим.
Чимин медленно повернулся в его объятиях. Их взгляды встретились — один полный надежды и нежности, другой — смущения, страха, но и такой же сильной нежности. Не говоря ни слова, Чимин поднялся на цыпочки и громко, смачно поцеловал Юнги в губы. Звук «чмок» прозвучал оглушительно громко в тишине кабинета.
— Да, Юнги. Ты мне нравишься. Очень.
— И ты мне… тоже, — выдохнул Юнги, и на этот раз его поцелуй был нежным, благодарным, полным обожания.
Он легко поднял Чимина на руки, на мгновение оторвался, чтобы щёлкнуть замком на двери, а затем усадил его на край своего массивного рабочего стола, аккуратно раздвинув стопки бумаг. И снова их губы встретились, уже не тая в себе ни гнева, ни упрёков, только взаимное влечение и обещание чего-то нового.
В глубине сознания Чимина всё ещё жила тревога. Как сказать ему? Как объяснить, что он не бесплоден? Как открыть правду о Югёме? Но в этот момент, под ласками Юнги, под его нежными, но требовательными поцелуями, все эти мысли отступили на самый дальний план. Прямо сейчас его мир сузился до этого кабинета, до этого стола, до этого человека, чьё прикосновение заставляло забыть обо всём на свете. Время для откровений ещё будет. А сейчас… сейчас было только «сейчас». И Чимин, обвив ногами талию Юнги, с головой погрузился в это «сейчас», отдаваясь нахлынувшим чувствам без остатка.
_______________________________________
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
_______________________________________