Ты не празднуешь Рождество?

Что людям нужно для счастья? Деньги? Карьера? Слава? Да. Но не всем, и не всегда. Юнги, например, достаточно волос и губ Чимина, голоса Чимина, присутствия Чимина в его жизни, да и вообще, просто, Чимина.

Чимину достаточно Юнги. Просто чтобы он был рядом.

Пак понял то, что он влюблен в Мина сразу. Когда тот только накричал на него при первой встрече. Просто Чимину понравилось, как изменилось выражение лица Юнги, когда тот заметил, кто в него врезался. Чимину понравилась манера речи Мина, его диалект, во время волнения. Чимину понравилось дома у Юнги, на улице с Юнги. Чимину понравился Юнги.
Между строк хочется добавить, что Пак тоже никогда не влюблялся в парней. Но все девушки, с которыми он был, были такие серые, скучные, обычные. Или просто «не его».

Неприятный звук упавшего микрофона пронзил слух парней, но им было всё равно. Они смотрели друг на друга влюбленными глазами, и не смели шелохнуться.

Вдруг Чимин случайно двинул запястьем и обстановка разрядилась. Они не отрывали глаз друг от друга, будто переговаривались о чём то взглядами. Без слов.

Но тут Юнги сел рядом с Паком и крепко обнял его. Так крепко, как только мог.

— Прости, я... - не успел договорить он.

— А мне понравилось... - неожиданно сказал Пак.

Эти слова, как будто остро заточенная стрела с ядом на металлическом, холодном наконечнике, пронзили сердце парня.

— Ч-что? - ошарашенно произнес Мин. - Я думаю, нам стоит обсудить это...

— Не нужно ничего обсуждать... - Пак улыбнулся. - Всё понятно.... Я люблю тебя, Юнги.

Чимин неумело потянулся за поцелуем, но Мин даже не сдвинулся с места. Это, казалось, на миг остановило его, но парень взял инициативу в свои руки и поцеловал Мина первым.

Юнги ответил на поцелуй. Он крепко обнимал младшего, поглаживая по спине. И в тишине, которую нарушали лишь звуки поцелуя, было слышно, как рука касается шершавой ткани кофты Чимина.

— Я тоже. - сказал Юнги, отрываясь от губ Пака. - Тоже люблю тебя...

Улыбка озарила их счастливые лица. Парни прибрали за собой в комнате и, выключив свет, пошли обратно в кофейню.

По коридору они шли не спеша, пытаясь насладиться друг другом больше, хотя у них было ещё полно времени. Держась за руки, они вышли, закрыв за собой дверь с тем же рисунком красной лисы.

Теперь даже предрождественское время будет для Мина интереснее.

— Куда пойдем? - спросил Чимин.

— Пойдём ко мне, научу играть на пианино и... расскажу кое-что личное... - тихо ответил Юнги.

Он никогда никому не рассказывал этого. Фото кометы всё ещё лежит в ящике комода, покрытое трёхлетней пылью, если не больше, точно так же как и инструмент. Даже себе, тайком, ночью, очень редко, очень тихо, Юнги словно включал кинопроэктор с переключающимися картинками из прошлого, который медленно, тягуче погружал разум и сознание Мина в воспоминания, столь болезненно сладкие и манящие. После таких «просмотров» парню приходилось пить антидепресанты, чувствуя себя зависимым от этого. Замкнутый круг. «кинопроэктор» - «воспоминания» - «антидепрессанты». И так раз за разом, круг за кругом, бесконечно. Юнги, конечно, думал избавиться от этого, даже пытался. Несколько раз. Но все попытки были безуспешными, поэтому он просто продолжал жить прошлым, прокручивая у себя в голове былые моменты счастья. Юнги всё держал в себе. Долго. Но сегодня, поняв что-то важное для себя, он решил что Паку нужно знать эту историю.

Они зашли к Мину в квартиру и Пак, раздевшись, сразу подошёл к пианино.

Он провел по крышке инструмента пальцем, отчего на толстом слое пыли образовалась дорожка, открывающая миру настоящий, чёрный цвет фортепиано.

Юнги взял тряпку и прошёл ей по инструменту, в воздух поднялись миллиарды пылинок, но фортепиано наконец то было похоже на инструмент.

Чимин чихнул от обилия пыли, Юнги лишь улыбнулся. Но за улыбкой скрывались раздумья: «Это правильно?», «Должен ли я это делать?», «Я не ошибаюсь?».

Наконец, Мин открыл крышку инструмента, и собирался очистить от пыли. Но его взгляд упал на маленькую бумажку, по-видимому, записку. Она, сложенная вчетверо, упала на пол рядом с ногой Чимина.  Тот поднял её и, не читая, отдал Юнги. Парень положил её к себе в карман, а сердце медленно ускоряло свой ритм. Мин принёс еще один стул, и предложил Чимину сесть.

Юнги мягко дотронулся пальцами до клавиатуры, тут же отдернув руку, будто обжегся о кипяток. Приложив немалые усилия, это того стоило, парень вспомнил ноты одной мелодии. Он поставил пальцы в нужной позиции и начал играть. Нота за нотой, аккорд за аккордом, музыка овладевала сердцем Чимина. Не только потому, что сама музыка прекрасна, но и потому, что её играет такой дорогой для него человек, аккуратно касаясь клавиш худыми бледными пальцами.

Наконец, Мин закончил играть и, когда последняя нота прозвучала, шумно вздохнул, потерев переносицу.

— Эта... эта мелодия прекрасна, других слов нет... - сказал Пак.

— Спасибо. - с ноткой грусти в голосе улыбнулся Юнги. - Собственного сочинения. Я её подзабыл уже, давно это было, но вспомнил.

Затем парни поменялись местами, Мин взял руки Чимина в свои и начал показывать как надо держать локти, запястья. Потом он объяснил Паку где какие ноты, где начинается и заканчивается октава, и тому подобные вещи.

— На сегодня, думаю, хватит. - мягко произнес Юнги.

— Ага... - Чимин явно был немного расстроен тем, что их занятие закончилось, но улыбнулся. - Тогда продолжим потом. Ты, вроде, хотел что-то рассказать мне.

— Да. Сейчас... - Юнги мысленно включил «кинопроэктор».

Он рассказал всё, до последнего слова, не утаив ничего. Они подошли к комоду, Мин дрожащими руками открыл ящик и увидел фотографию. В носу опять предательски закололо, начала кружиться голова.  Юнги достал фото из ящика, сдул с него, опять же, трехлетнюю пыль, и протянул Паку.

— Это я сфотографировал, когда... когда уходил оттуда. - сказал Мин.

— Я... у меня нет слов, это так... - Чимин не стал договаривать, а просто преодолел расстояние между ними одним шагом и крепко обнял Юнги. - Я хочу чтобы у тебя всё было хорошо.

У Пака в кармане толстовки завибрировал телефон. Он ответил.

— Алло.

— Ну, здравствуй, Чимин. - ответил грубый мужской голос на фоне.

— Аджосси, здравствуйте, что вам нужно? - с ноткой страха в голосе спросил Пак.

Юнги насторожился.

— Мне нужно встретиться с тобой. Сейчас. На том же месте. - без тени сомнения ответил всё тот же мужской голос.

— Х-хорошо... - голос Чимина задрожал, но Мин  этого не заметил, он вслушивался в голос мужчины на другом конце провода, потому что тот показался ему знакомым.

Пак отключился.

— Прости, Юнги, мне пора идти. Увидимся. - сказал он.

Парни прошли в коридор, Пак оделся и поцеловал Юнги на прощание.

— Я буду скучать... - полушепотом произнес Мин.

Он закрыл дверь и сел на стул в прихожей, вытягивая записочку двумя пальцами из кармана джинс.

«

Дорогой Юнги, знаю, что ты ко мне ничего не чувствуешь...(зачеркнуто)

Ты мне нравишься, но я не знаю, нравлюсь ли тебе тоже.. (зачеркнуто)

Я люблю тебя.

»

Улыбка озарила лицо парня, но тут же сменилась той же грустной маской, что была на Юнги большую часть времени. Он не заметил эту записку три года назад. Сейчас он читает её с болью на сердце, а после, кидает её в тот же ящик, к фотографии. Нескоро ещё он подойдет к этому комоду. Нескоро будет перечитывать записку и вновь смотреть на комету.

На кухне стоит остывший кофе. Где-то там летит стая птиц, крики которой слышно в удушающе гробовой тишине квартиры Мина. А он сам думает о Чимине.