Твоя новая проблема

Элен вела машину уверенно, почти хищно, будто дорога подчинялась ей одной. Светлые локоны свободно падали на плечи, играли на солнце, а розовая помада делала её улыбку ещё дерзче. На ней — светлая майка и короткие шорты, которые идеально подчёркивали беззаботность и уверенность в себе.
Я выглядела полной противоположностью. Чёрные волосы, стянутые в небрежный пучок, тёмные шорты и серая футболка — простота и тень усталости, как будто я заранее знала, что день будет трудным.

— Что у тебя было в голове, когда ты согласилась пойти в гости к девушке Хантера? — Элен скосила на меня взгляд, её голос звенел раздражением. — Девушке, которая даже не подозревает, что её парень довёл тебя до оргазма прямо в машине?

Я передёрнулась. Слова больно резанули по нервам.
— Мне самой эта идея не нравится, — выдавила я.

— А если она видела вас? — Элен сжала руль, ноготь постучал по коже. — Ты понимаешь, что будет, если это дойдёт до мамы или отчима?

Меня пробрала дрожь.
— Тогда меня снова отправят к отцу. А он... он мне не нужен. И я ему тоже, — сказала я тише, чем хотелось бы.

Элен бросила на меня взгляд, полный тревоги, но и осуждения.
— И что? Если она и правда что-то заметила — ты будешь выкручиваться?

Я усмехнулась, но в горле было горько.
— О нет. Пусть этим займётся Хантер. Это его девушка. Значит и проблемы его.

Элен фыркнула, качнув головой. Машина мчалась вперёд, а у меня внутри всё клокотало. Чёрт, что я делаю?

Элен свернула с главной дороги и остановилась перед высоким кованым забором. За ним раскинулся особняк, больше похожий на поместье — белоснежные колонны, резные балконы, идеально подстриженные аллеи, фонтан с мраморными ангелами. Это было лицо целой строительной империи: величественное, демонстративное богатство, созданное, чтобы внушать.

Когда ворота распахнулись, мы подъехали ближе. Я почувствовала, как во мне растёт странное напряжение — дом был даже больше, чем у Элен и Илана. И в отличие от их уюта, здесь царила холодная роскошь.
Мы вышли из машины. Элен, уверенная и прямая, нажала на звонок. Дверь открыл дворецкий — высокий, с безупречно ровной осанкой и каменным лицом.

— Добро пожаловать, — сказал он ровным голосом и пропустил нас внутрь.

Мраморный пол отражал свет от хрустальной люстры. Стены украшали картины старых мастеров, а в воздухе пахло дорогими свечами и едва уловимым ароматом цветов. Дом казался слишком огромным, слишком пустым — как музей, где каждая деталь кричала о власти.

— Девочки, вы пришли, — раздался звонкий голос. Из-за угла появилась Хелен, её шаги отдавались эхом по мрамору.

— Лейси как раз приготовила обед, — добавила она, и уголки её губ дрогнули в улыбке.

Я подняла бровь, не понимая, кто это. Хелен хихикнула:
— Лейси — наш повар. Готовит очень вкусно. Наш отец переманил её у...

— У нас, — холодно закончила Элен, цокнув языком.

— Ну да. Ты осталась всё такой же, как в детстве — жадной, — Хелен улыбнулась, но в её голосе чувствовалась сталь.

— А ты — циничной, — отрезала Элен.

Воздух между ними натянулся, как струна. Я почувствовала себя лишней в этом старом споре, но, чтобы дать Элен знак поддержки, взяла её за руку. Она сразу улыбнулась мне коротко, благодарно.

Взгляд Хелен скользнул к нашим сомкнутым пальцам. В её зелёно-серых глазах мелькнуло что-то тёмное, что-то оценочное.

— Пойдёмте, — сказала она, резко разворачиваясь.

Мы последовали за ней вглубь дома, и у меня было ощущение, что шаг за шагом я всё больше захожу на чужую территорию, где правила не мои.

Мы прошли в просторную столовую. Огромный дубовый стол блестел под светом люстры, а на нём уже стояли блюда — идеально сервированные тарелки, фрукты, свежевыжатые соки, лёгкие закуски. Атмосфера напоминала не обед, а постановку для журнала: всё слишком выверенное, слишком правильное.

— Присаживайтесь, — Хелен указала нам места напротив неё.
Я устроилась рядом с Элен. Она сидела прямо, но в каждом её жесте чувствовалась сдержанная готовность к нападению.

— Как учеба, Ванесса? — спросила Хелен, слегка склонив голову.

— Нормально, — ответила я коротко.

— Ты скромничаешь, — она улыбнулась слишком широко. — Хантер упоминал, что ты умная.

Моё сердце пропустило удар. Я сжала вилку, не позволяя себе показать ни эмоции.
Элен резко вмешалась:

— Умная — это не комплимент, который должен исходить от парня, у которого уже есть девушка.

Хелен прищурилась, но промолчала. Несколько минут мы ели в напряжённой тишине.

И тут Хелен, будто случайно, поставила бокал с соком слишком близко к краю стола. Лёгкое движение локтя — и ярко-оранжевая жидкость выплеснулась прямо на бежевый топ Элен.

Сок разлился стремительно, яркое пятно моментально растеклось по ткани Элен. Она вскочила, отдёргивая край майки.

— Чёрт, — выдохнула она. — Это был мой любимый топ!

— Ох, прости! — Хелен вскочила за ней. — Давай скорее, если замочить сейчас — есть шанс спасти.

Они поспешно выбежали из столовой, оставив меня за длинным столом одну. Я вздохнула и опустила взгляд на столовые приборы. Тишина особняка давила. Казалось, стены наблюдают.
Я машинально поправила волосы, чувствуя, как неловкость обволакивает меня. Стук каблуков по мраморному полу заставил поднять голову.

На пороге стоял Алекс.
Он замер, заметив меня в одиночестве за богатым столом. В его глазах мелькнуло настоящее удивление, даже лёгкое смущение.

— Ванесса?.. — он произнёс моё имя так, будто никак не ожидал увидеть меня именно здесь.

Я поймала его взгляд и почему-то ощутила, как кровь приливает к лицу. Всё вокруг — слишком чужое, величественное, не моё. И теперь ещё Алекс, смотрящий на меня так, будто я нарушила какие-то правила этого дома.

— Что Хелен заказала? — спросил он, чуть склонив голову набок.

— Суши и роллы, — ответила я спокойно, поправляя салфетку на коленях.

— Я могу присоединиться? — его взгляд был слишком прямым, слишком уверенным.

— Я гостья, это ваш дом, — сделала ударение, потом добавила, — вернее, твой.

Он сел рядом, будто это было самым естественным поступком в мире, и без раздумий взял вилку.

— Не умеешь пользоваться палочками? — скользнула я взглядом по его руке.

— Нет, — признался он почти равнодушно, — я вообще сырую рыбу не люблю.

— А почему ешь? — я прищурилась.
Уголок его губ дрогнул.

— Ты ела это с таким аппетитом, что заинтриговала, — сказал он, и на секунду в его голосе проскользнула лёгкая насмешка.

— Ты забыл, что мы даже не на «ты», — холодно заметила я.

— Неужели? — он наклонился чуть ближе. — Разница между нами всего шесть лет. Это было бы... странно, если бы я обращался к тебе на «вы».

— Странно было бы наоборот, — парировала я, стараясь не выдать, что его напор меня задел.

В воздухе повисла пауза, слишком осязаемая для простой беседы.

— Ты слишком наблюдательная, — сказал он с усмешкой, чуть наклонившись вперёд, будто собирался разделить со мной секрет. — Опасное качество.

— Опасное? — я приподняла бровь.

— Да. С такими людьми никогда не чувствуешь себя в безопасности. Ты смотришь — и кажется, будто уже знаешь больше, чем должна.

Я чуть улыбнулась, отвечая тем же тоном:
— Или, может быть, это тебе просто не нравится, что тебя читают, как открытую книгу?

Алекс задержал взгляд на моих глазах, и в этот миг пространство между нами будто стало теснее. Никаких слов не нужно было — всё сказали пауза и напряжение в воздухе.

— Возможно, — произнёс он наконец, голосом тише, чем прежде. — Но иногда... это приятно.

Я едва успела вдохнуть, как за спиной послышался шум шагов. В столовую вернулись Хелен и Элен,что-то обсуждая, держа в руках мокрый бежевый топ и пучок полотенец.

— Алекс? — Хелен удивлённо замерла в дверях, бросив взгляд на нас двоих за столом.

Он откинулся на спинку стула и, как ни в чём не бывало, взял ещё кусочек ролла.

— Всего лишь дегустирую, — сказал он спокойно.

А у меня внутри ещё горело то самое странное электричество, которое только что возникло между нами.

Хелен вручила ему тарелку с рыбой.

— Иди дегустируй в своем кабинете. — она помахала ему ручкой на прощание.

— Приятно было побеседовать, Алекс. — я улыбнулась ему, он оказался интересным собеседником.

— Взаимно, Ванесса. — он взглянул на меня и направился на второй этаж.

Девочки сели за стол. На Элен была белая футболка Хелен.

— Как ты познакомилась с Хантером?— прямолинейность Элен иногда меня убивала.

— Нас познакомили отцы, ещё год назад в Испании, — Хелен улыбнулась, склонив голову набок, и её взгляд будто нарочно скользнул по мне. — А теперь мы вернулись, и сможем быть с Хантиком всегда рядом.

Я сжала пальцы ног, чтобы не выдать эмоций, и сделала вид, что увлечена соевым соусом.

— Мы тогда даже жили в одном доме, представляешь? — продолжила она, словно не замечая моей сдержанности. — Я знала все его привычки, даже то, как он любит засыпать под шум моря.

Элен прыснула от смеха:

— Ты столько всего помнишь!

— Конечно, — с оттенком гордости в голосе ответила Хелен. — Когда человек для тебя важен, детали запоминаются сами собой.

Я почувствовала, как между строк её слов плетётся тонкая сеть — каждое замечание словно было адресовано не только Элен, но и мне. Чтобы я не питала иллюзий. Чтобы я знала своё место.

Я кивнула, не поднимая взгляда, и сделала вид, что пробую ролл. Вкус риса и рыбы смешался с горечью внутри.

— А у вас уже был первый секс? — неожиданно спросила Элен, приподняв брови. Но её взгляд был обращён не к Хелен, а ко мне. Будто она задавала вопрос ей, а проверяла — меня.
Я уловила лёгкую искорку в её глазах: это было нарочно.
Хелен усмехнулась, театрально поправив волосы.

— Конечно, — протянула она, будто давно ждала повода это сказать. — Всё было идеально. Он был таким нежным, таким внимательным...

Элен медленно повернула голову в мою сторону, будто невзначай. Улыбка у неё осталась вежливой, но глаза ясно говорили: слышала? сравнивай.

Я едва заметно сжала пальцы под столом. Нежный? Он никогда не был нежным со мной. Слишком холодный, слишком жёсткий, будто мы играли в разные роли. И в тот момент я вдруг поняла — Хелен не просто рассказывала, она выставляла напоказ то, чего я никогда не получала.

— Повезло тебе, — почти насмешливо добавила Элен и снова метнула быстрый взгляд в мою сторону.

Я опустила взгляд в тарелку, делая вид, что меня это не задело. Но внутри всё обжигало. Это была их общая маленькая игра — и целью была я.

Почему-то я не заметила той нежности в домике в лесу в те выходные.

Лицо Хелен пошло пятнами, щеки заалели.
— Это потому что он был пьян, — выдохнула она, будто оправдывая не его, а себя.

Я даже не успела задать следующий вопрос — за меня это сделала Элен. Голос её прозвучал тише, но каждое слово резало воздух, как лезвие:

— А на утро? Где он сказал закрыть тебе рот?
Хелен дернулась. Пальцы судорожно сжали салфетку, она быстро отвела взгляд.

— Ну... он бывает иногда груб, — она почти прошипела это, а потом, словно пытаясь смыть с себя неловкость, резко повернула разговор: — А что насчет твоих отношений с Кэпом? Он ведь тот ещё бабник. Трахает всё, что движется.

Внутри меня что-то оборвалось. Слова ударили по нервам, как стекло, что рассыпалось прямо под кожей. Я почувствовала, как горло перехватывает, а кровь в висках зазвенела.

И прежде чем я успела обдумать — ладонь сама взлетела.
Хлопок вышел звонким, как выстрел.
Щека Хелен мгновенно покрылась красным следом, глаза округлились. В столовой повисла тишина — настолько густая, что я слышала, как бешено колотится моё сердце.

Я тяжело выдохнула, сама поражённая тем, что сделала.
Накипело. Блять.

Хелен прижала ладонь к щеке, и на её лице отразилась смесь обиды и ярости. Она прикусила губу, будто сдерживая поток слов, которые вот-вот могли сорваться.

— Не имею представления, нахрена ты меня сюда позвала, — мой голос задрожал, но в нем оставалась колкость, — но это не твоё дело.

Я почувствовала, как в груди всё кипит. Кровь гудела в висках.

— Ну вы же сами спросили насчёт Хантера, — выпалила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Хелен резко усмехнулась, глаза метнулись к Элен, как будто ища поддержки.

— Потому что ты сама начала этот грёбаный диалог, — холодно бросила Элен.

Тишина повисла тяжелым грузом.

— Спасибо за обед, — отчеканила Элен, поднимаясь.

Она схватила меня за руку, её пальцы были ледяными, и потянула прочь, не дав Хелене сказать больше ни слова. Стук ее  каблуков эхом разносился по коридору. Внутри всё ещё горело — злость, унижение, злорадное удовлетворение от пощёчины.
Когда мы вышли из дома и оказались на улице, Элен наконец резко выдохнула и стиснула зубы:

— Чёртовы Гарсиа... — прошипела она, будто выплёвывала яд. — Всегда лезут туда, куда не надо.

Она отпустила мою руку и посмотрела прямо в глаза. В её взгляде было всё: ярость, защита, и странная тень сомнения.

Мы плюхнулись в машину Элен, двери хлопнули так резко, будто закрывали за собой весь этот мерзкий разговор. В салоне повисла тишина, прерываемая только её тяжелым дыханием.

— Почему ты не сказала, что вы не ладите с детства? — наконец спросила я, повернувшись к ней.

Элен зло фыркнула, рванула ремень и застегнула его с такой силой, будто хотела придушить сама себя.

— А смысл? — её голос сорвался на нервный смешок. — Эта сука всегда всё у меня забирала. Всё. Она и Винса хотела, представляешь? Но потом слилась. Уехала, оставила меня в покое. Я её ненавижу, — последние слова она почти прорычала.

— Когда ты сказала про какую-то Хелен, я даже не подумала, что речь о ней. Только на гонке всё стало ясно. Эта одноклеточная вернулась.

Я склонила голову, наблюдая, как у неё дрожат руки на руле.

— Сигарету хочешь? — спросила я нарочито невинно, будто между нами не кипела вся эта злость.

Элен вскинула на меня взгляд.

— Ты куришь?

— Иногда, — пожала я плечами, играя равнодушие.

Её губы скривились в усталой усмешке.

— Давай, — сказала она, протягивая ладонь, и в этом «давай» было больше злости и обреченности, чем лёгкой просьбы.

Я достала пачку, и пока мы прикуривали, в салоне запахло дымом и какой-то странной свободой, будто с каждой затяжкой мы выдыхали чужие имена и обиды.