Качели

Он вскочил, опрокинув кресло. Его лицо было красным, в глазах — холодная, колючая ярость.
— Ты хоть понимаешь, что ты сделала?! — заорал он, не стесняясь Глеба, который сидел в дискорде. — Ты как слон в посудной лавке! Тебе плевать на то, что я делаю. Ты просто Он вскочил, опрокинув кресло. Его лицо было красным, в глазах — холодная, колючая ярость.
— Ты хоть понимаешь, что ты сделала?! — заорал он, не стесняясь Глеба, который сидел в дискорде. — Ты как слон в посудной лавке! Тебе плевать на то, что я делаю. Ты просто паразит, который живет в моем пространстве и рушит всё, к чему прикасается!
— Я просто хотела покормить тебя, Ростик... — прошептала я, пятясь назад.
— Мне не нужна твоя еда! Мне нужно, чтобы ты исчезла и не мешала мне быть тем, кто я есть! — он швырнул мышку в стену, и та разлетелась на куски. — Вали к черту, иди к подругам, к маме, куда угодно! Просто избавь меня от своего присутствия!
Я не стала спорить. В этот раз его слова не просто укололи — они вырезали кусок сердца. Глеб пытался что-то крикнуть в наушники, но Ростик просто выдернул кабель из системника.
Я собрала вещи за двадцать минут. Когда я выходила с чемоданом, он сидел на полу у разбитой мышки, закрыв голову руками. Он не поднял глаз. Его упрямство не позволило ему остановить меня даже тогда, когда дверь захлопнулась.
Месяц первый: Тишина
Я заблокировала его везде. Первые недели он, по словам Глеба, «праздновал свободу»: стримил сутками, заказывал фастфуд и вел себя вызывающе. Но потом драйв исчез. Глеб рассказывал, что Ростик стал еще более раздражительным, но теперь эта злость была направлена на него самого. Он срывал стримы, хамил донатерам и однажды просто молча просидел перед камерой два часа, глядя в одну точку.
Затем начались попытки. Поскольку я не отвечала, он начал действовать через Глеба.
— Он купил тебе кольцо, — сказал Глеб, придя ко мне на работу. — Но побоялся дарить. Сказал, что ты его «в микроволновке сожжешь».
— Пусть оставит себе, — отрезала я.
Ростик начал записывать «кружочки» в телеграм, которые пересылал мне Глеб. В них Ростик не извинялся — его гордость всё еще мешала. Он говорил: «Смотри, я купил новый микрофон, он беспроводной, ты его не заденешь». Или: «Твой кактус завял, я купил новый, но он тоже выглядит грустным, как и я».
Месяц третий: Ломка упрямства
На третий месяц Ростик пошел на крайние меры. Он узнал, где я теперь живу.
Однажды вечером я вышла на балкон своей новой съемной квартиры и увидела его. Он сидел на скамейке внизу с огромным плакатом, на котором было написано: «Я — ГЛУПЫЙ БОТ. РАЗБАНЬ МЕНЯ В ЖИЗНИ».
, который живет в моем пространстве и рушит всё, к чему прикасается!
— Я просто хотела покормить тебя, Ростик... — прошептала я, пятясь назад.
— Мне не нужна твоя еда! Мне нужно, чтобы ты исчезла и не мешала мне быть тем, кто я есть! — он швырнул мышку в стену, и та разлетелась на куски. — Вали к черту, иди к подругам, к маме, куда угодно! Просто избавь меня от своего присутствия!
Я не стала спорить. В этот раз его слова не просто укололи — они вырезали кусок сердца. Глеб пытался что-то крикнуть в наушники, но Ростик просто выдернул кабель из системника.
Я собрала вещи за двадцать минут. Когда я выходила с чемоданом, он сидел на полу у разбитой мышки, закрыв голову руками. Он не поднял глаз. Его упрямство не позволило ему остановить меня даже тогда, когда дверь захлопнулась.
Месяц первый: Тишина
Я заблокировала его везде. Первые недели он, по словам Глеба, «праздновал свободу»: стримил сутками, заказывал фастфуд и вел себя вызывающе. Но потом драйв исчез. Глеб рассказывал, что Ростик стал еще более раздражительным, но теперь эта злость была направлена на него самого. Он срывал стримы, хамил донатерам и однажды просто молча просидел перед камерой два часа, глядя в одну точку.
Затем начались попытки. Поскольку я не отвечала, он начал действовать через Глеба.
— Он купил тебе кольцо, — сказал Глеб, придя ко мне на работу. — Но побоялся дарить. Сказал, что ты его «в микроволновке сожжешь».
— Пусть оставит себе, — отрезала я.
Ростик начал записывать «кружочки» в телеграм, которые пересылал мне Глеб. В них Ростик не извинялся — его гордость всё еще мешала. Он говорил: «Смотри, я купил новый микрофон, он беспроводной, ты его не заденешь». Или: «Твой кактус завял, я купил новый, но он тоже выглядит грустным, как и я».
Месяц третий: Ломка упрямства
На третий месяц Ростик пошел на крайние меры. Он узнал, где я теперь живу.
Однажды вечером я вышла на балкон своей новой съемной квартиры и увидела его. Он сидел на скамейке внизу с огромным плакатом, на котором было написано: «Я — ГЛУПЫЙ БОТ. РАЗБАНЬ МЕНЯ В ЖИЗНИ».

Интересно что будет дальше)