Глава 57. Кай
Глава 57. Кай
- Есть наводка, - объявляет Лоцман.
Нет нужды спрашивать - Какая? Наводка всегда приводит к одной и той же цели - к потенциальному местонахождению цветка, из которого изготовляют лекарство.
- Где? - спрашиваю я.
- Отправляю координаты, - принтер на панели управления начинает выдавать информацию. - Это небольшой город в Сономе.
Родная провинция Инди. - Это рядом с морем? - спрашиваю я.
- Нет, - отвечает Лоцман, - в пустыне. Но наш источник был уверен в этом месте. Она вспомнила название города.
- И источник информации... - начинаю я, хотя думаю, что уже догадался.
- Мама Кассии, - заканчивает Лоцман. - Она вернулась.
***
Заходя с востока, вдалеке от города я вижу длинный участок полей, на котором перекопана вся земля. Сейчас утро. На землю полей выпала роса, и они сверкают, словно маленькое море, на которое обрушились лучи солнца.
Не теряй надежды, говорю я себе. Мы думали, что увидим лекарственные поля, но там оказалось лишь несколько цветков.
На ум приходят строки из стихотворения Томаса:
Хоть мудрый знает - не осилишь тьму,
Во мгле словами не зажжешь лучей -
Борись, борись, не уходи безропотно во тьму.
Возможно, это был наш последний шанс зажечь свет, последний шанс, чтобы вылечить значительное количество людей, прежде чем их болезнь перейдет в последнюю стадию. А теперь вся наша борьба - наши полеты, сортировка Кассии, лекарство Ксандера - уйдет во мглу.
Два корабля приземлились на окраине поля.
Внешне я ничем не проявляю свое замешательство и начинаю снижать высоту. Но внутри каждый раз мелькают мысли, когда я вижу замершие в ожидании другие корабли. Кто их пилоты? В настоящее время Общество выглядит бездействующим, а Лоцман и егомятежники поднялись на вершину власти благодаря лекарству, привезенному с гор. Его люди следят за порядком; под их надзором рабочие распределяют остатки пищевых припасов. Здоровые люди отсиживаются в своих домах, иммуны помогают ухаживать за неподвижными, в городах установлено некое подобие порядка.
Теперь Лоцман пользуется достаточным уважением пилотов и офицеров, владеет ситуацией, поэтому Общество оттянуло свои силы из Восстания, позволив им заниматься поисками цветов для лекарства. Но когда-нибудь Общество вернется. И однажды людям придется решить, чего они хотят.
Но вначале нам нужно вылечить их.
Я сажаю корабль на длинную пустынную дорогу, рядом с другими кораблями.
Лоцман идет мне навстречу, а на расстоянии я замечаю аэромобиль, парящий в воздухе ближе к городу.
- Офицеры думают, что они нашли кого-то, кто сможет нам помочь, - говорит Лоцман. - Человека, который знал того, кто засеял эти поля и готов об этом поговорить.
Мы пересекаем заросшую травой канаву, разделяющую поле и пыльную дорогу. Эта территория ограждена забором из колючей проволоки. Но я уже почти угадываю лилии.
Растущие под необычным углом, они выглядывают из холмиков и долин, покрытых грязью, они здесь - белые цветы, размахивающие рекламными заголовками о лекарстве.
Я тянусь через проволоку и разворачиваю один цветок к нам; его форма совершенна. Три изогнутых лепестка составляют цветочную чашечку с красными прожилками внутри.
- В прошлом году Общество вспахало поля, - говорит человек из города, подходя к нам сзади. - Но этой весной они снова взошли.
Он качает головой. - Я не знаю, кто из нас хотя бы заметил или подумал прийти сюда, болея чумой.
- Эти луковицы можно употреблять в пищу, - говорит Лоцман. - Вы знали об этом?
- Нет.
- До того, как Общество распахало эти поля, кто засеивал их? - спрашивает Лоцман.
- Человек по имени Джейкоб Чайлдс, - отвечает мужчина. - Я не должен был помнить, что поля распахали, но я помню. И я не должен был помнить, что они увезли Джейкоба. Но они увезли его.
- Нужно организовать тщательный сбор луковиц, - говорит Лоцман. - Можете помочь нам с этим? Знаете ли вы людей, которые были бы готовы поработать?
- Да, но их мало. Большая часть больны или прячутся.
- Мы подключим своих людей, - говорит Лоцман. - Но нужно приступить к работе немедленно.
Легкий ветерок теребит лепестки. Они как маленькие волны, танцующие в зеленом заливе травы.
***
Несколько дней спустя я возвращаюсь после доставки очередной партии лекарства в Центр, когда из динамика снова доносится голос Лоцмана. Его голос пугает меня, так же как и выбор времени, когда он выходит на связь - знает ли он, что я задумал? Мой полет не должен был насторожить его. Маршрут, назначенный мне, был идеален, максимально близок к тому месту, где мне необходимо побывать и сделать то, что я должен.
- Нет никаких записей о человеке по имени Джейкоб Чайлдс, - говорит Лоцман. - Он просто исчез.
- Это не удивительно, - отвечаю я. - Я уверен, что Общество, нисколько не мешкая, отправило его на реклассификацию и смерть.
- Я также попросил людей заняться поисками Патрика и Аиды Маркхем, - продолжает Лоцман. - Их нет ни в каких базах данных, ни Общества, ни Восстания.
- Спасибо, что нашли время поискать, - благодарю я. Очень многие хотят знать о своих семьях, но наши ресурсы слишком ограничены, чтобы заниматься поисками, даже через базу данных.
- Я не могу сейчас разрешить тебе искать их. Нам все еще нужны ты и твой корабль для доставки лекарства.
- Я понимаю, - отвечаю я. - Буду искать их в свободное время.
- В данный момент у тебя нет никакого свободного времени. Твои часы отдыха предназначены именно для отдыха. Мы не можем позволить тебе летать изнуренным.
- Я должен найти их, - настаиваю я. Я обязан им всем. Через Анну я узнал, что Патрик и Аида торговали и жертвовали даже большим, чем я изначально думал. Я спрашиваю Лоцмана о том, о чем никогда не спрашивал раньше. - Неужели нет никого, кого нужно найти тебе?
Я зашел слишком далеко. Лоцман не отвечает.
Я смотрю вниз на темную землю, и яркие огни попадают в поле моего зрения, именно там, где им положено быть.
В течение нескольких недель, пока я летал за лекарством, я останавливался в каждой провинции Общества по нескольку раз.
Кроме Ории.
Лоцман не позволяет никому из нас приземляться в тех провинциях, откуда мы родом, иначе мы отыщем там слишком много знакомых людей, и появится соблазн изменить порядок доставки лекарства.
- Были такие люди, - наконец отвечает Лоцман. - Но я знал, где их найти. А тут все равно, что искать иголку в стоге сена. Ты даже не знаешь, с чего начать. Это займет слишком много времени. Сейчас. Но позже ты сможешь.
Я не отвечаю ему. Мы оба знаем, чтопозже часто означает слишком поздно.
Лекарство работает, так же как и сортировка Кассии, которая докладывает нам, куда двигаться дальше. Так мы спасаем оптимальное число людей. Она высказывает свое мнение, как мы должны поступить, компьютеры и другие сортировщики подтверждают ее решение - ее ум так же хорош и ясен, как все лучшее в этом мире.
Но мы не можем спасти всех. Около одиннадцати процентов неподвижных не возвращаются совсем, другие пациенты умирают от инфекций.
Я иду на снижение.
- Кажется, я ясно дал понять, что ты не можешь искать их сейчас, - говорит Лоцман.
- Да, - отвечаю я. - Я не позволю людям умирать, охотясь за невозможным.
- Тогда что ты делаешь? - снова спрашивает Лоцман.
- Мне нужно приземлиться здесь.
- Их нет в Ории. Кассия сочла крайне маловероятным, что они находятся в пределах этой провинции.
- Она рассчитала наивысшую вероятность, что они умерли в Отдаленных провинциях, - говорю я. - Не так ли?
Лоцман замолкает на мгновение. - Да, - отвечает он.
Я кружу до тех пор, пока не нахожу хорошее место для посадки. Пролетая над Холмом, я раздумываю, где сейчас зеленый шелк от платья Кассии - маленькое рваное знамя, полоскавшее под небом, теперь похоронено в земле. Или выгорело на солнце. Его смыло дождем. Унесло ветром.
- Ория все еще нестабильна, а ты слишком важен, - говорит Лоцман. - Тебе нужно вернуться.
- Это не займет много времени, - повторяю я, заворачивая корабль на посадку. Это судно не похоже на корабли Лоцмана. Оно не может переключиться на режим пропеллеров и сесть точно по месту.
Улица вряд ли будет достаточно протяженной для посадки, хотя мне известен каждый ее метр. Я ходил по ней все эти годы. С Патриком и Аидой, и они всегда держались за руки.
Колеса ударяются о землю, металлические подкрылки раскрываются, создавая сопротивление и замедляя ход корабля. Дома проносятся мимо, и как раз в конце улицы я успеваю остановить корабль. Через лобовое стекло я могу заглянуть в окна некоторых домов, если, конечно, они не закрыты ставнями.
Я выбираюсь из корабля и двигаюсь так быстро, как могу. Мне нужно пройти всего несколько домов. За цветами в садах никто не ухаживает, они выглядят дикими и заброшенными. Я останавливаюсь у двери дома, где раньше жила Эм. Окна разбиты. Я заглядываю внутрь, но дом пуст, и, судя по всему, уже давно: пол устилают листья. Наверно, их принесло ветром из другого городка, ведь у нас деревьев больше нет.
Я продолжаю свой путь.
Когда я был в коме, я слышал, что Анна рассказывала о моих родителях, о Патрике, Аиде и Мэттью.
Мать с отцом не могли уберечь меня. Поэтому, умирая, они отправили меня поближе к Обществу, и надеялись, что это сработает. Патрик и Аида приняли меня и полюбили, как родного.
Я никогда не забуду крики Аиды и лицо Патрика, когда чиновники забирали меня, или как они пытались дотянуться до меня или друг до друга.
Общество четко представляло свои действия, когда обручило Патрика и Аиду.
Если бы я был обручен с Кассией, если бы я знал, что проживу восемьдесят лет безмятежной жизни, и большинство из них проведу с ней, я не знаю, имел бы я силы, чтобы пытаться свергнуть Общество.
Ксандер имел.
Я иду по дорожке и стучу в дверь дома, где он раньше жил.