Мой кислород

Хосок проснулся во втором часу дня. Солнце скрылось за тучами, поэтому в комнате не было светло. Чон мельком глянул на часы и тяжело вздохнул. Он поздно проснулся этой ночью и долго не мог уснуть, поэтому он встал так поздно.

Хосок привык к утреннему копошению Юнги на кухне, но сегодня звон тарелок не разбудил его. Он спустился вниз и увидел на столе в кухне прикрытый крышкой завтрак и рядом записку. Хосоку оставалось надеяться на то, что в этой записке Юнги предупредил о том, что ушел по делам. Но его надежды не оправдались.

Прочитав это злосчастную записку, Чон почувствовал как что-то горячее стекает по его щекам. Это были слезы. Он не мог сдержать их, ему было очень больно. Записка выпала из руки и тихо приземлилась на холодный паркет. Его сдавило отчаяние и непонимание. В душе что-то треснуло. Почему, почему Юнги так поступает с ним? Что заставило его сделать этот шаг? Нет-нет, он не мог так поступить. Это очередная его нелепая шутка. Мы ведь так любим друг друга. Это всего лишь розыгрыш. Сегодня должно быть первое апреля. Хосок нажал  на дисплей телефона и с горечью посмотрел на число 27 февраля. Ему показалось, будто его ноги ослабели. Хосок пошатнулся на месте и с характерным звуком упал на колени.

Он потянулся к бумажке, валявшейся в метре от него и вновь перечитал записку:

"Думаю, когда ты будешь читать это, меня уже не будет в городе. Я думаю, что нам стоит расстаться, Хосок. Я больше не хочу делать тебе больно. Я совершил большую ошибку, когда... когда сказал, что люблю тебя. Чон Хосок, все кончено, я не люблю тебя."

— Нет! Нет, Юнги! — закричал он сквозь слёзы, которые стали идти еще быстрее. — Ты не мог так! Нет... Я ведь так люблю тебя! И ты меня... тоже любишь... ведь любишь, правда?

***

Юнги быстро шагал по улице. В городе снег уже начал таять, и поэтому под ногами неприятно чавкало. Свежий воздух освежал дыхание, но его душу нет. Его мучила совесть из-за вранья. Как бы тяжело ни было выводить буквы на бумаге, так нужно было. Иначе... либо сейчас, либо никогда.

Вскоре он уже поднимался на лифте в знакомую квартиру. Он постучал в нужную дверь. 5 секунд — никаких признаков жизни. Еще одна серия стуков. Тишина. Мин уже собрался набирать номер, как по ту сторону двери послышались шаги, щелкнула замочная скважина, и показалась взъерошенная голова друга.

— Ты совсем с сакуры рухнул в такую рань барабанить?! — рявкнул Джун, оглядывая друга.

— 12 часов — это рань? — Юнги посмотрел на свои наручные часы и хмыкнул. Вдруг из глубины квартиры послышался протяжный женский голос, зовущий Намджуна. Юнги слегка улыбнулся и присвистнул.

— Чего тебе? — сердито спросил он.

— Хотел погостить у тебя денек-другой.

— У тебя что, дома нет? Или Носок выгнал..? Ну или как его там, — Намджун хотел было продолжить, но заметил как резко изменился в лице Юнги и замолчал. — Проходи.

Мин прошел внутрь, разулся, и решил узнать, что за пассия в гостях у Нама. Он зашел в зал, и увидел, как из спальни выходит длинноногая красивая брюнетка, не азиатка, кстати.

— Прости, Ынчоль, но тебе нужно идти, — ласково промурлыкал Джун и поцеловал эту самую Ынчоль в щеку. Юнги заметил на себе внимательный, изучающий его взгляд, и обернулся, поймав на себе глаза девушки.

Когда она ушла, Намджун поставил чайник в кухне и вернулся к своему другу.

— Ну у тебя и вкус, дружище... — пробормотал Юн, до сих пор ощущая на себе неприятное чувство.

— Заткнись, ты вообще по парням сохнешь, — отрезал он. Ким никогда не любил осуждения вкусов. — Ынчоль очень даже милая... симпатичная, очень красивая. А в постели, ты знаешь...

— Не переходи черту, я уже налюбовался вашими поцелуйчиками, и меня чуть не стошнило, — перебил его Юнги.

Намджун откашлялся.

— Ну так что там у тебя приключилось? Чего это ты так посерьезнел от одного только имени этого Носка... да еще и приперся ни свет ни заря? — он заметил озадаченное лицо парня. — Соберись с мыслями, я налью чай.

Через минуту с кухни послышался зов Кима. Они оба уселись за небольшой столик и начали пить чай. А Юнги попутно рассказывал все, что произошло со вчерашнего дня. После рассказа Намджун завис. Он думал. Мин не стал доставать его расспросами о том, что он думает. Он уже привык к таким выходам из реальности.

— Получается, ты соврал ему буквально обо всем? — уточнил он через минуты две. — И о том, что не любишь его, и о том, что уезжаешь?

— Это было невыносимо, но я должен был, — кивал Юнги. — Я оттолкну его, и он не будет меня искать.

— Знакомые слова, — подметил собеседник. — Ты так же говорил, когда со своей недо-бандой избивали его. Ты считал, что оттолкнешь его, но что получилось? Наоборот, да?

— Но не будет же он сейчас обыскивать все города Кореи в поисках меня? — возразил тот.

— Телефон поменяй тогда что ли... — Намджун вздохнул.

— Ты прав, но что ты скажешь в общем?

— Если я скажу, что ты идиота кусок, тебе будет достаточно? — Ким налил себе еще чаю.

— Обоснуй.

— Начнем с того, что ты изначально неправильно поступал, отталкивая его от себя. Я все еще не понимаю, для чего ты это делал. Чтобы он с тобой не связывался? Потому что ты любишь одиночество и все дела? Или, чёрт возьми, потому что ты чисто случайно утопил его лучшего друга, и не хотел причинять ему боль еще раз, поскольку ты плохой парень? — у Намджуна пересохло во рту и он отпил из кружки.

— Ты во всем прав, но что мне было делать?!

— Если уж ты так сильно не хотел отношений, мог бы просто игнорировать его во всем, а не проявлять свое "равнодушие" насилием, — он особенно выделил две последние фразы. Юнги стало не по себе от этого. И теперь осознал, что с самого начала был виноват во всем именно он сам.

— Второе... Мин Юнги, чёрт тебя побери, какого хрена ты сначала признаешься в любви, а потом как ни в чем не бывало разрываешь все к чертям и берешь свои слова обратно? Вот это было правда сущей глупостью, которая, кстати, присущая только тебе.

— Да, да, знаю, я плохой, я эгоист, и тэдэ и тэпэ... — сказал Юнги, кивая головой. — Что ты предлагаешь мне делать?

— Что тебе делать будешь решать ты сам. Ответь на вопрос. А ты подумал, что сейчас будет испытывать Хосок? — он внимательно посмотрел на Мина. — Ты говорил, что он очень ранимый. Ты так быстро принял это решение, словно ты ничего не потеряешь. Ты правда так уверен, что Хосок тебя этим же днем забудет?

***

POV Хосок

День клонился к закату, когда Хосок очнулся из небытия. Он так и не сдвинулся с того места, только сменил позу с сидячего положения на лежачее.

Он лежал на прохладном полу, поджав под себя ноги. Только сейчас ему пришло осознание того, что Юнги на самом деле покончил с ним. И это не было похоже на шутку.

Хосок много раз пытался звонить Юнги, но на том конце слышался лишь надоевший голос мобильного оператора.

И все бы ничего, Чон мог бы спокойно жить дальше, и радоваться прелестям этой жизни. Но... Как жить дальше, осознав то, что самый дорогой человек на свете больше не будет рядом?

На том паркете никак не может высохнуть лужица слез от постоянной дозы соленых капель. А в желудке пусто уже с самого утра, но голод сейчас не так важен.

Хосок на грани. Он не чувствует себя во всех смыслах: ни физически, ни душевно. Он пытается встать с пола, который в последний часы казался самым лучшим другом. Пара попыток — безрезультатно. Его тело будто не слушается его, не поддается разуму. Взяв все свои оставшиеся силы в кулак, он наконец встает с паркета. Смотрит на стол, точнее на остывший утренний завтрак, к которому он даже не притронулся.

Это край. Он снова набирает номер "Юнги-хён~~♡" и на фотографии высвечивается их совместная фотография. Он смотрит на нее и с щеки стекает одинокая слеза, и плевать на режущую боль в глазах.

Хосок кладет телефон на стол и поднимается по лестнице наверх. Он принял решение, и его не изменить.

Направляется в ванную, набирает воду. Берет бритву и вытаскивает из нее одно лезвие. Он словно в тумане, не осознает все то, что он делает. А в висках постукивает.

Скоро ванна наполняется доверху водой и даже начинает чуть стекать на пол.

Хосок не раздеваясь садится в нее и берет лезвие. А вода холодная, до дрожи во всем теле. Но даже этого он уже не чувствует.

Рука трясется, никак не может сделать это. Наконец делает первый порез. На месте появляется полоска, а на ней алые бусинки крови. И боли совсем не чувствуется, как будто просто провели бумагой. "Маловато" — думает он. Делает еще одно движение, но на этот раз глубже. Боль ощущается острее. Наблюдает, как со второй полоски начинает стекать кровь. "Красивая" — говорит он сам себе. Сейчас Хосок сосредоточен только на жгучей боли. Ничего кроме физической боли не имеет значения в данный момент.

Он сделал уже так много порезов, что посчитать невозможно из-за крови, которая скрывает следы. И вода, до сих пор льющаяся из крана уже давно окрасилась в розовый цвет. На секунду Хосок останавливается. В глубине сердца что-то больно щелкнуло. Вдруг начал звенеть милый, ласковый голос Мин Юнги, так сладостно шепчущий больное "Я так люблю тебя". А перед глазами начали мелькать воспоминания. Тот самый день, когда Юнги впервые обнял его, поцеловал. Его нежные прикосновения, и его убаюкивающий шепот первая ночь. Как пили коктейль из одного стакана. Тот снежный денек и игра в снежки. А еще то, как он ухаживал за Чоном, когда тот захворал.

А Хосок уже рыдает навзрыд. Слезы без остановки хлещут из красных глаз. Но вскоре он успокаивается и закрывает глаза.

— Юнги, где же ты?.. Ты обещал быть со мной всегда. — Произносит он безжизненным голосом. — Разве есть смысл моего существования без тебя?