50
***
Вечером я снова пришла на крыло этого старого самолёта.
Не потому что надо.
Не потому что кто-то звал.
Просто подышать. Просто побыть там, где никто не задаёт вопросов.
Металл уже остыл после дня, и когда я села на край крыла, холод пробрался сквозь ткань джинсов. Ветер был тихим, но настойчивым - он трепал волосы, забирался под куртку, будто пытался выдуть из меня всё лишнее.
Тут всегда было легче.
Здесь город казался меньше. Проблемы - дальше. Люди - тише.
Но сегодня легче не становилось.
Ваня молчал весь день.
В школе - ни взгляда. Ни случайного касания плечом. Ни привычного «чё смотришь». Будто я прозрачная. Будто меня нет.
От этого внутри было тяжело. Не злость - хуже. Пустота.
Мысли путались, цеплялись друг за друга.
«Может, ему правда всё равно?»
«Может, он ждёт, что я подойду первая?»
«Может, он уже решил, что всё?»
Я сжала пальцы на краю крыла, чувствуя под ногтями холодный металл.
Невольно перевела взгляд на здание справа. То самое. В котором в прошлый раз я услышала то, что до сих пор отдавалось внутри тупой болью.
Дверь открылась.
Из него вышел Кислов.
Руки в карманах, шаг ленивый, на лице - привычная самоуверенная улыбка. Увидев меня, он чуть прищурился. И ускорил шаг.
Сердце неприятно ёкнуло.
Я быстро спрыгнула с крыла, поправила рюкзак на плечах и пошла прочь. Не хотелось разговоров. Ни с кем.
Но не успела пройти и нескольких шагов, как позади послышались быстрые шаги.
- Адель!
Я ускорилась.
- Адель, стой!
И в следующую секунду он оказался передо мной.
Ваня.
Встал прямо передо мной, загораживая проход. Дышал чуть чаще обычного.
- И куда ты? - спросил он, глядя сверху вниз.
Я подняла взгляд.
Лицо у него было уже без улыбки. И без злости. Что-то между.
- Я не хочу с тобой разговаривать.
Голос дрогнул, но я постаралась сделать его ровным.
Попыталась обойти его справа - он шагнул туда же.
Слева - снова перекрыл путь.
- Я же сказал... - выдохнул он, проводя рукой по волосам. - Ну... я не это имел в виду.
Я подняла брови.
- А что ты имел в виду? - спросила я прямо. - Ты сказал всё прямо. Очень даже понятно.
Он сжал челюсть.
- Я злился.
- На меня?
- На ситуацию.
- Очень удобно, - усмехнулась я, и голос предательски сорвался.
Слёзы подступили неожиданно. Я не собиралась плакать. Не перед ним.
Но одна всё равно скатилась по щеке. Горячая. Непрошенная.
Я быстро вытерла её, но за ней побежали остальные.
- Адель... - голос у него стал тише.
Я отвернулась, чтобы он не видел лица. Но он всё равно увидел.
И, не раздумывая, притянул меня к себе.
Крепко.
Так, что я сначала даже попыталась вырваться.
- Не надо... - прошептала я.
Но он только сильнее прижал меня к себе.
Я чувствовала его дыхание у виска. Его руки - тёплые, уверенные. Он не дрожал. Дрожалa я.
- Делечка... - тихо сказал он. - Прости.
Простое «прости» заставило плакать еще сильнее.
- Я не должен был это говорить, - продолжал он.
Он повторил «прости» несколько раз. Не громко. Почти шёпотом. Без своей привычной бравады.
Я уткнулась лбом ему в грудь.
- Ты знал, что это самое больное, - прошептала я.
Он тяжело вздохнул.
- Я знаю.
Пауза повисла между нами. Ветер трепал наши волосы.
Я сжала пальцы в его кофте.
Внутри всё ещё болело.
Но теперь - по-другому.
Не пустота.
А страх.
Страх снова поверить.
И всё равно я стояла в его объятиях.
- Я не хотел делать тебе больно... - повторил он тише, почти шёпотом, и в его голосе больше не было ни злости, ни привычной насмешки.
Я смотрела на него снизу вверх. Глаза у него были уставшие. Не равнодушные - именно уставшие. Будто он тоже весь день носил внутри что-то тяжёлое.
- Тогда зачем? - прошептала я.
Он молчал секунду. Две. Потом вдруг сделал шаг ближе.
Так близко, что я почувствовала его дыхание на своих губах.
- Потому что я дурак, когда боюсь, - выдохнул он. - А я боюсь.
- Чего? - голос снова предательски дрогнул.
Он не ответил словами.
Вместо этого его ладонь поднялась к моему лицу. Осторожно. Почти неуверенно. Большой палец стёр дорожку от слезы на моей щеке. От этого прикосновения внутри всё сжалось сильнее, чем от крика.
Я не отстранилась.
И в какой-то момент всё произошло слишком быстро и слишком естественно одновременно.
Он наклонился.
Поцелуй был не резким и не показным. Не таким, чтобы доказать что-то миру. Он был почти отчаянным. Тёплым. Нервным. Будто он сам не был до конца уверен, имеeт ли право.
На секунду я замерла.
Сердце стучало так громко, что казалось - он слышит. В голове мелькнула мысль: «Если сейчас оттолкну - всё закончится».
Но я не оттолкнула.
Я закрыла глаза.
Ответила.
Неуверенно сначала, а потом уже по-настоящему. Потому что это был Ваня. Потому что, сколько бы я ни злилась, сколько бы ни убеждала себя, что мне всё равно - мне было не всё равно.
Когда он отстранился, между нами осталось всего пару сантиметров. Его лоб почти касался моего.
Мы оба тяжело дышали.
- Я правда не хотел, - тихо сказал он.
Я сглотнула.
И вдруг поняла, что внутри больше нет той пустоты. Есть страх. Есть обида. Но ещё есть что-то сильнее.
Я отвела взгляд на секунду, собираясь с мыслями.
- Я подумала... - начала я и сама удивилась, насколько спокойно звучит мой голос. - Над твоими словами.
Я посмотрела прямо ему в глаза.
- Я согласна быть с тобой.
Слова повисли в воздухе.
Без пафоса. Без громких признаний. Просто правда.
Он не улыбнулся. Не сказал «серьёзно?» или «правда?».
Он вообще ничего не сказал.
Только резко притянул меня к себе.
Крепче, чем раньше.
Так, будто боялся, что если ослабит руки - я исчезну.
Я почувствовала, как его пальцы сжались у меня на спине. Почувствовала, как он выдохнул - глубоко, с облегчением. Почти незаметно. Но я услышала.
И поняла.
Это и был его ответ.
Он просто уткнулся лицом в мои волосы и молчал. А в этом молчании было больше радости, чем в любых словах.
Я обняла его в ответ.