44
***
На следующий день в школу я не пошла.
Проснулась сама — резко, тяжело, как будто меня вытащили из воды.
Голова гудела, виски пульсировали, в животе неприятно крутило. И стоило только открыть глаза — всё вернулось.
Море. Выстрел. Тело. Взгляд Кислова.
Я резко перевернулась на бок и зажмурилась, но картинка никуда не исчезала. Она будто застряла где-то внутри, как заноза.
В квартире было тихо.
Отец уехал рано утром — в Ялту, за вещами. Вчера вечером он объявил это так, будто подписал какой-то приговор:
— Я переезжаю сюда. Работу найду здесь. И буду следить, чтобы ты больше не творила всякую дичь.
Спокойно. Без крика.
И от этого было даже хуже.
Он вернул мне телефон. Без объяснений. Просто положил на стол.
Первое, что я увидела, — уведомления. От Кислова.
Я открыла переписку.
«Забудь о том что видела, понятно?»
«Как бы не любил тебя, сейчас я в сюсю-мусю играть не буду»
«Это серьезное дело»
«Если инфа окажется у ментов — ты следующая ляжешь туда»
Я несколько секунд просто смотрела на экран.
Вот это было странно.
Не угрозы. Не грубость.
А то, что это писал он.
Не тот Кислов, который шутил. Не тот, который улыбался. Не тот, который называл «куколкой».
Этот писал холодно. Жёстко. Как чужой.
Сообщения уже почти сутки висели без ответа.
Я подумала. Долго.
Потом пальцы сами начали печатать.
«Ты серьёзно? Во мне шестерку увидел? Круто.»
Пауза. Вдох.
«Раз уж я, по-твоему, собираюсь всем рассказать, тогда почему ни один воспитатель не узнал, что ты торчишь в центре на пох, что сиги по комнатам прячешь, что за территорией тусуешь?»
Я на секунду остановилась. И дописала:
«Совсем не смешно получилось, Вань.»
Отправила. Сразу закрыла чат. Ждать ответа не хотелось.
Дома сидеть было нельзя.
Отец мог вернуться в любой момент. И если он решит проверить, где я работаю — проблемы начнутся сразу.
Нужно было найти хоть что-то.
Самым реальным вариантом оказался местный бар.
Я написала им — коротко, без лишнего. Через несколько минут пришёл ответ:
«Мы рады принять Вас! С сегодняшнего дня можете приступать к работе. Смена: 15:00–00:00.»
Я даже выдохнула.
Идеально.
Днём — вне дома. Вечером — вне дома. Ночью — отец уже будет спать.
***
К десяти вечера бар наполнился привычным шумом: голоса, смех, звон стекла, музыка фоном.
Но сейчас был короткий спокойный момент.
Я стояла за стойкой и аккуратно расставляла бутылки по высоте. Рядом — чистые стаканы, отполированные до блеска.
Интересная работа.
Чем дольше стоишь за баром, тем больше начинаешь понимать людей.
Кто пьёт от скуки. Кто — от радости. Кто — чтобы забыть.
И начинаешь разбираться в алкоголе так же, как в настроениях. В этом было что-то... спокойное.
Пока дверь не открылась.
Внутрь вошёл парень.
Чёрная кожанка. Чёрные узкие джинсы. В руках — шлем от мотоцикла. Движения уверенные, будто он здесь хозяин.
Он подошёл к стойке и облокотился на неё.
— Какие прекрасные и красивые дамы работают здесь, — с улыбкой сказал он. — Как зовут? Я — Рауль.
Я только усмехнулась.
— Вам что налить?
— А на вопрос ответит, красотка?
Я на секунду отвела взгляд. Настоящее имя говорить точно не стоило.
— Анфиса, — сказала я, глядя на него уверенно.
Он улыбнулся шире.
— Красивое имя. Чего-нибудь покрепче. Чтобы можно было сразу ко мне поехать.
Я тихо хмыкнула, наливая ему виски.
— Чтобы к тебе поехать, мне нужно сначала совершеннолетней стать, Рауль.
Стакан мягко стукнул о стойку.
— Не сегодня, извини.
Он внимательно посмотрел на меня.
— А когда день рождения у красотки?
И вот тут меня резко накрыло.
Усталость. Ночь без сна. Кислов. Море. Отец. Страх, который весь день сидел внутри.
Я подняла на него взгляд.
— В день твоей смерти, придурок.
Он замер.
Я наклонилась чуть ближе к стойке.
— Выпил — и поехал дальше на своей говновозке кататься. Понял?
Несколько секунд он смотрел на меня. Потом усмехнулся. Без обиды. Без злости.
Медленно взял стакан, сделал большой глоток, поставил обратно, подмигнул.
— Характер есть. Люблю.
Развернулся. И вышел. Дверь закрылась.
В баре снова стало шумно.