3
Утро началось с резкого, металлического звона, который будто прошёлся по всему зданию. Местный будильник. Громкий, неприятный, без шанса «ещё пять минут».
Я дернулась и открыла глаза, на секунду вообще не понимая, где нахожусь. Потом взгляд упал на серый потолок, на чужие стены, на аккуратные одинаковые кровати — и всё вспомнилось.
Центр.
Я тяжело выдохнула, потерла лицо ладонями и повернулась к окну. Солнце только поднималось, медленно заливая территорию холодным утренним светом. С высоты второго этажа было видно двор, дорожки, площадку и тот самый высокий забор.
С утра он выглядел ещё более чужим.
Я села на кровати, несколько секунд просто сидела, собираясь с мыслями, потом встала и направилась в ванную. Хорошо, что она была прямо в комнате — хотя бы не надо толкаться в коридоре.
Холодная вода окончательно привела в чувство. Я быстро умылась, собрала волосы, переоделась в джинсы и худи. В зеркале на меня смотрело всё то же лицо — только взгляд стал тяжелее.
По плану после завтрака нужно было успеть принять душ. Если, конечно, время тут вообще на что-то хватает.
В коридоре уже было шумно. Двери хлопали, кто-то спешил, кто-то зевал на ходу, кто-то ругался шёпотом. Поток подростков медленно стекал вниз, к столовой.
Запах еды чувствовался ещё на лестнице.
На входе в столовую я сразу заметила Александру Валентиновну. Она стояла сбоку от дверей, словно администратор в дорогом отеле, и каждому, кто проходил мимо, говорила одно и то же.
— Доброе утро.
Когда подошла я, её улыбка стала шире. Слишком правильной. Слишком натянутой.
— Доброе утро, — произнесла она тем самым мягким голосом.
— И вам, — ответила я коротко и прошла мимо, даже не посмотрев на неё.
Столовая оказалась огромной. Ряды длинных столов, шум голосов, звон посуды. В одном углу сидели совсем мелкие — лет по двенадцать, максимум тринадцать. В другом — уже почти взрослые: серьёзные лица, усталые взгляды, кто-то с синяками под глазами.
Каждый держался своей компанией.
Я остановилась, оглядываясь.
— Кошаная.
Я обернулась. Александра Валентиновна уже стояла за моей спиной.
— На столах стоят таблички. Ищи стол десятого класса, — сказала она, кивнув в сторону рядов.
Я уже собиралась идти сама, когда рядом неожиданно появилась Лера.
— Я ей всё покажу, — сказала она спокойно и, не дожидаясь ответа, взяла меня за запястье.
Она провела меня между столами, уверенно лавируя в потоке людей, и остановилась у дальнего ряда. На табличке действительно было написано: 10 класс.
— Садись, — кивнула она.
Я взяла поднос и поставила его на стол. Каша, кусок хлеба, чай. Всё выглядело стандартно и максимально безвкусно.
Лера села рядом, но к еде даже не притронулась.
Она наклонилась чуть ближе и заговорила тихо, так, чтобы слышала только я:
— За территорией, метрах в ста, есть магазин.
Я перевела на неё взгляд.
— Туда если прийти к 15:30 или к 23:00 — там никого не будет, — продолжила она спокойно, будто рассказывала расписание автобусов. — Хозяин в это время домой уезжает. Замок оставляет открытым.
Я молчала, слушая.
— Сиги там можно взять. Если повезёт — и что-то покрепче, — она на секунду усмехнулась. — Он сам торчит. Ему вообще всё равно, кто и что берёт.
Я медленно отставила ложку.
— А как мы за территорию попадём?
Лера наконец посмотрела на меня.
— Через забор, — ответила она просто. — Как ещё?
Я невольно усмехнулась.
— Серьёзно?
— За деревьями есть места, — она кивнула в сторону окна. — Дырки. Не маленькие. В полный рост пролезешь. Их заделывают иногда, но ребята быстро находят новые.
Она говорила об этом так спокойно, будто речь шла о запасном выходе из школы.
— После уроков пойдём? — спросила она. — Покажу.
Я посмотрела на шумную столовую, на воспитателей у стен, на камеры в углах, на детей, которые делали вид, что всё здесь нормально.
Потом снова на Леру.
И впервые за утро у меня появилось ощущение, что в этом месте есть не только правила.
Но и свои способы их обходить.
Я снова невольно подняла взгляд к потолку.
В углу, прямо над столами, висела камера. Чёрный полусферический купол, направленный на зал. Такая же — у входа. И ещё одна — у раздачи.
Слишком много для места, где живут подростки.
Я нахмурилась, продолжая смотреть на неё.
— Их можешь даже не бояться, — тихо сказала Лера, заметив мой взгляд. — Они всё равно не работают.
Я перевела глаза на неё.
— Серьёзно?
Она кивнула, спокойно, будто это был давно известный факт.
— Вообще ни одна.
Я снова посмотрела на камеру. Теперь она выглядела по-другому. Не как средство контроля, а как декорация.
— Тогда зачем они вообще? — спросила я.
Лера усмехнулась, откинувшись на спинку стула.
— Для галочки.
Она взяла стакан с чаем, покрутила его в руках, но так и не отпила.
— Типа безопасность. Отчёты, проверки, комиссии всякие. Приезжают люди — им показывают: вот камеры, вот контроль, всё под наблюдением, всё цивильно.
Она наклонилась чуть ближе и добавила тише:
— А по факту — пустышки.
Я снова оглядела столовую. Камеры. Воспитатели. Шум. Обычное утро. Только теперь вся эта «система» выглядела менее серьёзно.
— Романыч их отключил, — продолжила Лера. — Специально.
— Зачем?
— Чтобы нам легче было, — пожала плечами она. — Он нормальный. Понимает, что если за каждым шагом следить, тут вообще все с ума сойдут.
Константин Романович сразу вспомнился — джинсовка, спокойный взгляд, никакой показной строгости.
Не похож на остальных.
— Он вообще за нас часто вписывается, — добавила Лера. — Если что-то мелкое — может закрыть глаза. Главное, чтобы без жести.
Она на секунду замолчала, потом кивнула куда-то в сторону входа.
— А вот она — другое дело.
Я повернула голову. У дверей всё ещё стояла Александра Валентиновна, внимательно осматривая столовую. Её взгляд медленно скользил по рядам, останавливаясь на компаниях, на отдельных учениках, на тех, кто говорил слишком громко или слишком активно жестикулировал.
Контроль. Постоянный.
— Гроза школы, — тихо сказала Лера. — Всем на мозги капает. За слова, за взгляды, за тон. Может подойти и начать лекцию просто потому, что ты «не так сидишь».
Я усмехнулась.
— Психолог?
— Типа того, — фыркнула Лера. — Только больше про дисциплину, чем про психологию.
Она наклонилась ближе.
— С ней лучше не конфликтовать. Если зацепится — не отстанет. Объяснительные, разговоры, вызовы к директору... Она это любит.
Я снова посмотрела на Александру. В её улыбке действительно было что-то не про доброту.
Скорее про контроль.
— Но не переживай, — добавила Лера уже спокойнее. — Тут быстро понимаешь, с кем можно нормально, а с кем лучше не пересекаться.
Она наконец взяла ложку и лениво помешала кашу.
— Главное правило — не палиться. Тогда жить можно.
Я ещё раз взглянула на камеры.
Теперь они казались просто чёрными стеклянными глазами, которые ничего не видят.
И от этой мысли почему-то стало... спокойнее.