26
Слеза катится прямо к виску, оставляя за собой мокрую, липкую дорожку. Жидкость в организме всё никак не закончится.
Лиза лежит на кровати в своей комнате, свернувшись в клубочек, поджав колени к груди. Кусает кулак, чтобы хоть немного притупить моральную боль. Прямо сейчас хотелось провалиться куда-нибудь под землю, испытать невероятную боль, от которой можно сойти с ума, лишь бы не осознавать всего происходящего. Она убила самого близкого человека. Собственными руками заставила её распрощаться с жизнью. Она ужасный человек.
Ненависть к себе сжирала изнутри, поедала все органы, чудом не заставляя харкаться кровью.
— Мышка, пожалуйста, поговори со мной! — мама ласково гладила Индиго по бедру через ткань одеяла. В груди, плотно сжавшиеся тиски, не отпускали сердце, заставляя чувствовать уколы от каждого стона девочки.
В ответ только всхлип, такой тихий, но такой болезненный для ушей Даши. Тяжело видеть дочь в разбитом состоянии.
Женщина залезла на односпальную кровать к дочери, пристраиваясь сзади и крепко обнимая.
— Солнышко, прошу, поговори со мной! Тебе станет легче, обещаю. Я помогу тебе, только поговори со мной… — женщина переплела пальцы с Лизиными, сжимая ладонь.
Андрющенко молчала, давилась слезами, порой даже дыхание прерывалось и девушка задыхалась, давясь собственными криками, рвущимися наружу.
Блондинка поняла, что ни слова не добьется от дочери и просто оставила её в покое. Перебирала короткие волосы, которые немного запутались.
Минут пятнадцать молчания и ласковые поглаживания, а после послышалось тихое, еле слышное, сопение Лизы, которая впервые за всю ночь сомкнула глаза.
Даша аккуратно встала, поправила одеяло, натягивая его повыше, и подтолкнула его со всех сторон, после чего вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.
***
— Захарова, ты чё творишь?! — резко закричал тренер, активно жестикулируя руками. Послышался протяжный звук свистка.
— Андрей Эдуардович, эта сука подножку поставила! — Кристина остановилась у центра поля, складывая руки по бокам, тяжело дыша.
— Захаров, твою же мать! Не поднимай мне давление! Шухарева бегом к врачу, — мужчина прошёлся рукой по коротко стриженным волосам, а после поправил воротник проходясь рукой по тату на шее.
— Если ещё раз такое повторится, я тебе не то, что ногу вывихну, ты себя по кусочкам на этом поле собирать будешь! — привычно хриплым голосом орала Кристина в след уходящей шатенке.
— Бро, успокойся, — на плечо легла рука Медведевой, бодряще похлопывающая.
— Хули успокойся? Ты видела, чё эта шавка пыталась сделать?! Думала таким способом убрать меня! — гневно возмущалась девушка, злобно сопя. Ещё чуть-чуть и её кулак бы прилетел кому-нибудь в лицо.
— Так, успокойся! Иначе нас снимут с игры. Ты это понимаешь? — Кира взяла в руки лицо подруги, пристально смотря в глаза, желая увидеть там осмысления.
— Блять, я не могу! Руки чешутся кому-нибудь морду начистить, — пальцы сжались в кулак, из-за чего короткие ногти неприятно впились в кожу.
— Я понимаю, но мы должны сейчас их обойти. Мы попадаем в финал и дальше нам любая дорога открыта. Только держи в себя руках! — блондинка крепко сжала скулы.
— Я поняла, я в норме. Всё, окей! — Кристина закусила щеку и нахмурила брови. Взгляд был чертовски холодным. — Андрей Эдуардович, извините. — крикнула русая и побежала на свою позицию.
— Последний раз Захарова! Последний раз! — мужчина ткнул пальцем и, можно сказать, просверлил взглядом дырку в девушке.
Тренер всегда хорошо относился к девушке. Она одна из лучших игроков, несмотря на ужасное поведение даже во время игры. Чересчур агрессивна и жестока, но он терпит. Такими экземплярами не разбрасываются.
Он тренирует ее почти с самого детства. С восьми лет, точнее. Девушка, можно сказать, выросла на его глазах.
Сама Крис глубоко уважала своего тренера, скорее всего, это единственный достойный мужчина в её жизни.
Считанные секунды и участница команды забивает последний гол, решающий. Команда радуется, а Захарова бежит обнимать подругу.
Они в финале! Они смогли! Осталась решающая игра, которая решит всё.
— Молодцы, девчонки! — искренне улыбался во все тридцать два зуба шатен. Девушки все встали в небольшую кучку перед мужчиной. — Дату финала нам поставят через неделю, — взгляд стал серьёзным, даже суровым. — Сидарчук, в первом тайме умница, но в конце второго сдулась, — прошёлся взглядом по блондинке. — Медведева, отлично. Хорошо читаешь соперника, — он что-то черканул на листе бумаги. — Захарова… — шатен сделал глубокий вдох, после чего шумно выдохнул, — Ей Богу, доведешь меня когда-нибудь до белого коленья! Работаешь ты на все сто, но во время игры подавляй свою агрессию. Играешь же обалденно, но держи свои кулаки, прости, Господи, при себе! — тренер сверлил глазами её.
И девушка это прекрасно понимала. Она знала, что слишком активная и агрессивная, а тренер помогал подавлять эту агрессию во время игры. Даже поставив её в калитку, ничего не изменилось.
Играла изумительно, но вот держать себя в руках не могла. Слишком остро на всё реагировала. В реальной жизни это было не так заметно, но во время игры вся желчь выливалась наружу. Так же, как и в алкогольном опьянении.
— Я вас поняла, тренер, — она кивнула, поправляя кепку, что была повернута козырьком назад.
— Я надеюсь, — он указал кончиком ручки на неё, смотря исподлобья.
Справа последовал несильный толчок в бок от блондинки. Медведева глазами успокоила подругу, а та лишь кивнула, мысленно говоря, что всё в порядке.
Мужчина ещё долго рассказывал что-то: поставил график на следующую тренировку и рассказал про дальнейшие действия, в том числе, про вылет домой.
— Всё, девчонки, в душ, а потом в отель. Завтра вылетаем, — он сложил свои вещи и ушел.
Все разошлись к своим шкафчикам
***
— Она из комнаты не выходит… Единственное, попросила купить ей билет на завтра до Питера, — заходя на кухню, тихо сказала Дарья.
— Давай я поговорю с ней? — мужчина убирал игрушки, что были разбросаны по полу.
— Не знаю, Жень, захочет ли она? — женщина нахмурилась, поджав губы. — Она со мной-то толком не поговорила. Виолетта была ей слишком дорога. Бедная девочка… Из-за чего только решилась на такое? — блондинка рвано выдохнул, искренне сочувствуя.
— Я всё же схожу к ней, — Евгений поднялся и пошел к двери девушки.
Постучался и, не услышав ответа, просто вошёл.
— Лизка, можно? — выглядывая из-за двери, чтобы, если вдруг спит, не разбудить.
Лиза лежала с открытыми глазами, сверля пустым взглядом стену и шмыгая носом.
Женя подошёл к кровати, присаживаясь на край где-то в ногах.
— Лиз, выскажись. Мы все хотим помочь тебе. Мы ведь семья, — он говорил медленно и тихо.
— Я… Я н-не могу… не х-хочу! — голос был очень охрипшим, и каждое слово давалось ей очень тяжело. Многочасовая истерика повлияла на это.
— Твою подругу не вернуть, но твоя жизнь на этом не заканчивается. Видимо, у неё были свои причины… — голос отчима перебил громкий крик Андрющенко.
— Да я! Я виновата! Она из-за меня это сделала! — брюнетка подорвались, усаживаясь на кровати, злобно хлопая себя по ноге,
— Она наложила руки на с-себя по моей вине… — в конце голос стал тише, а лицо покраснело ещё больше.
Из-за резкой смены положения в глазах потемнело, а в висок начала долбить острая боль.
— В каком смысле из-за тебя? — брюнет посмотрел на неё, поджимая губы. Взял за руку, поглаживая кисть.
— Я её предала. В какой-то с-степени растоптал её чувства. Была зациклена на семье, хотела сделать т-так, чтобы не потерять вас. Но выбрав вас, я предала её, навсегда потеряв, — глаза были отпущены, а на одеяло падали капли слезы, оставляя некрасивые пятна.
— Ты потеряла дорогого человека и винишь сейчас себя за то, что выбрала семью, — Евгений большим пальцем поглаживал ладонь, — но ты не виновата. Это было её решение! Ты не можешь вернуть её, но не губи свою жизнь, — Женя поправил волосы, зачесывая их пальцами назад. — Это скорее моя вина… Из-за меня твоя мама почти что бросила тебя, — мужчина прикусил губу, — В этом виноваты только я и твоя мама. Я хочу попросить прощение за то, что мы наломали дров. Манипулировали тобой, а ты всего лишь ребёнок, который хотел семью.
В комнате настала тишина, а через пару секунд раздался шепот Лизы.
— Я ведь могла всё исправить… Предотвратить все, — голос становился тише и тише, пока не перешёл на резкий крик, — и она была бы сейчас жива! — новые потоки слез хлынули по щекам.
Мужчина просто обнял девочку, удерживая и поглаживая по спине рукой.
— Я просто ненавижу всё это! Ненавижу! Хочу всё исправить! Я виновата! Я, я, я! — из последних сил кричала Индиго, после чего просто свалилась в объятия отчима.
— Тише, тише, тише.
— он, поглаживая по запутанным волосам, продолжал обнимать. — Ты не виновата, всё будет хорошо. Всё будет хорошо, доченька… — он прижал её крепче к себе, отдавая всё тепло и поддержку.
***
Аэропорт, куча людей, которых так и хочется ненавидеть. Сейчас она не понимает, как переживет предстоящий полет. Как будет смотреть в глаза маме Ви. И сможет ли она вообще выстоять хоть минуту, не упав в обморок и не захлебнувшись в собственных слезах.
Глаза снова наполняются влагой, единственный рюкзак на плечах давит мёртвым грузом.
Посадка начинается через две минуты.
Лиза заходит в самолёт, не смотря, что происходит вокруг. Даже не видит Захарову, которая проходит вместе с Кирой на соседнюю посадку.
***
Лиза заходит в такую родную квартиру, где произошло слишком много всего. В глаза бросилась куртка Виолетты, лежащая на стуле в прихожей, её ботинки и стоящие рядом тарелки Аляски.
Закрыв дверь, Андрющенко просто сползла по стенке вниз, сбрасывая стул вместе с элементом одежды. В груди будто застрял булыжник, ком подкатил так близко, отчего глаза начало неприятно щипать.
— Сука… — тихий шёпот, а дальше душераздирающий крик.
Через минуту в дверь позвонили. Лиза не собиралась открывать, но тот, кто так настойчиво звонил, просто открыл дверь самостоятельно.
— Лизонька, девочка моя, — в квартиру вошла Татьяна.
Женщина наблюдала за истерикой Лизы, бросаясь к ней, падая рядом на колени, обнимая.
— Тише, моя хорошая! Я знаю, что произошло… Ты сильная, она всегда будет с нами, — Полякова не смогла сдерживаться и голос дрогнул. Всегда строгая женщина сейчас не смогла сдержать слезу, покатившуюся стремительно вниз. Она обнимала младшую, ласково поглаживая ту по голове.
— Она… Я не могу… я… — слова никак не хотели строиться в целое предложение.
— Милая моя, пожалуйста, вставай. Тебя кое-кто очень задался. Вы нужны друг другу, — Татьяна Алексеевна отпрянула от девушки, помогла встать.
Лицо было красным, а внешний вид помятый.
Женщина вышла из квартиры, оставляя дверь открытой. Через пару секунд в квартиру забежала Аляска. Собака кинулась на Лизу, жалобно скуля. Глаза собаки были настолько грустными, что хотелось утешить эту беднягу.
— Аляска, малышка… — Андрющенко села на корточки, поднимая пса на руки.
Она начала скулить громче, а шерсть под глазами была влажной. Даже собака скорбела по девушке.
— Татьяна Алексеевна, — брюнетка шмыгнула носом, — вы сможете её приютить на чуть чуть? Я заберу её скоро… — Индиго кинула молящий взгляд на женщину.
— Конечно, моя дорогая.
***
Пусто. На кладбище совсем никого. Снег легко падал на голову, покрывая шапку тонким слоем, а Лиза, в это чудное мгновение, сидела возле надгробия.
Все ушли ещё час назад, тётя Лена никак не хотела уходить, но накатившаяся истерика просто вынудила её.
— Ви… — вроде бы успокоилась, но после единственного слова, боль вернулась, а голос дрогнул, — Прости меня, пожалуйста! Пожалуйста, Ви! — голова откинулась назад, тело совсем не хотело слушаться. — У меня нет слов, Виль… Я пиздец как виновата перед тобой! Так хочется залезть к тебе в могилу и остаться там, вместе с тобой, навсегда, — голос шепелявил из-за заложенного, после долгих слез носа. — Ви, ну разбуди меня! Скажи, что я просто спала и это всё гребаный идиотский сон. Я так ненавижу себя… Невозможно хочу к тебе! — дыхание участилось
Она упала, упираясь ладонями в грязную землю. Руки немели от холода, а на душе было невыносимо тяжело. Кажется, если бы её пырнули ножом, было бы в миллионы раз легче. Она хочет уснуть здесь, рядом с Виолеттой. Возле её могилы.
Сколько она просидела там? Четыре часа? А может шесть? В квартиру вернулась уже под утро, безумно холодная и изнеможденная.
Лиза ненавидит себя. Лиза ненавидит свою жизнь. Лиза готова прямо сейчас вскрыться в своей ванной.
Но разве это стоило жизни Ви?
Жизнь Ви бесценна.
Каково жить, осознавая, что ты, можно сказать, убила человека, просто сделав неправильный выбор? Она точно уверенна, что ещё поплатится за то, что натворила с жизнью своего самого родного человека.
Неправильный выбор решил чью-то судьбу. Ей было всего семнадцать. Семнадцать, мать твою! Вся жизнь впереди!
Что ты наделала Виль?
Зачем ты это сделала? Почему из-за меня?
Я не стоила этого!
***
В квартире, с громким лаем, её встретила Аляска. Пёс лежал на любимом свитшоте Малышенко, негромко скуля.
Лиза прошла прямо в обуви к дивану, забрала ткань и прижала к лицу, вдыхая аромат.
Нет, Виль, квартира пахнет тобой.
— Она вечно будет с нами… — Андрющенко взяла пёсика на руки, поджимая губы, — Поедем домой? — она говорила с собакой, будто та ей ответит.
Индиго схватила рюкзак, закидывая его на плечо, и забрала любимую белую кепку шатенки.
Надевая поводок на собаку, она обернулась, с упоением оглядывая квартиру. Ничего не тронуто. Она не готова убрать или сложить вещи подруги.
Теперь тебе, Ви, вечно семнадцать…