II
-Много у него детей?
Восемь, вроде... - Тамим задумался на мгновенье. – Да, точно, восемь.
- Ма шаАллах ...
- Ты все решил? – спросил Тамим, улыбаясь.
Анвар тоже улыбнулся, ничего не ответив.
- Если хочешь, я с ним сам поговорю...
- Насчет махра , Тамим... - начал Анвар.
Но тот не дал ему договорить, нетерпеливо махнув рукой.
- Какой махр, Анвар?.. Забудь! Сразу видно, что ты не знаешь шейха Мухаммада...
* * *
- Тебя пригласили на обед завтра в два, - совершенно будничным тоном произнес Тамим, включая в розетку утюг, чтобы погладить свою рубашку.
Анвар с некоторым удивлением посмотрел на него.
- Быстро же ты работаешь, Тамим.
Тот пожал плечами, улыбнувшись...
... Они сидели вдвоем в гостиной. Черные глаза шейха Мухаммада внимательно смотрели на Анвара. Чистый и открытый взгляд. Добрые искорки в глазах – глазах человека, пережившего немало, умудренного опытом.
У него было худое лицо, короткая иссиня-черная борода и такого же цвета широкие черные брови, почти сходящиеся на переносице. Он выглядел моложе своих лет. У него были приятные черты лица. Наверное, в молодости он был еще красивее, подумал Анвар. Его лицо, казалось, освещал какой-то удивительный свет. Анвар сразу понял – это свет веры. Перед ним был человек, не только верящий сердцем, но и прекрасно знающий свою религию. Анвар чувствовал себя спокойно и комфортно в его присутствии. Его почти ни о чем не спрашивали – только вопросы, имеющие целью выяснить, насколько глубоко Ислам пустил корни в его душе.
- Насчет махра... Я студент, только что закончил Университет... - собравшись с мыслями, начал Анвар, опустив взгляд.
- Сынок, меня интересуют в тебе только две вещи: твоя вера и твой нрав. И тем, и другим я вполне доволен. Если Байан согласится, то считай, что мое согласие ты уже получил.
Анвар поднял на него взгляд. Шейх Мухаммад улыбался своей спокойной и доброй улыбкой.
Анвару показалось на секунду, что он стоит перед дверью, за которой начинается новая, совсем другая жизнь. Его сердце взволнованно забилось... Ему вдруг вспомнился трогательный вид держащейся за руки немолодой уже пары...
Шейх встал и вышел, чтобы позвать дочь. Через пять минут они вместе вошли в гостиную. Девушка робко взглянула на Анвара своими голубыми, как небо, глазами и покраснела. Анвар тоже почувствовал, что краснеет.
Шейх улыбнулся, глядя на них, и спросил: - Байан, ты согласна?
Девушка только молча кивнула. Анвара удивило то, что она ни секунды не думала и не задавала вопросов. Но он был рад, что все так благополучно сложилось. Хвала Всевышнему, подумал он про себя...
Вернувшись домой, он застал Тамима гладящим все ту же рубашку. Он выгнул бровь.
- Ты же ее вчера гладил и еще не надевал...
Тамим вздохнул, не глядя на него, и терпеливо объяснил:
- Дело в том, что это была твоя рубашка... А это моя.
Анвар пожал плечами.
- Они же одинаковые... Какая разница?
- Нет, - покачал головой педантичный Тамим. – Своя рубашка ближе к телу. Просто я их постирал, и буква «Т» с бирки стерлась. Я же ее шариковой ручкой написал... А с твоей буква «А». Но вчера вечером я посмотрел эту бирку на свет и обнаружил следы буквы «А»... Анвар согнулся от хохота. Невозмутимый Тамим обиженно взглянул на него и молча вздохнул.
Успокоившись немного, Анвар сказал:
- Знаешь, я послезавтра женюсь...
- Я уже купил тебе подарок на свадьбу, - лишенным эмоций голосом отозвался Тамим, старательно разглаживая воротник рубашки.
Анвар с удивлением посмотрел на него. Наверное, даже если бы началось землетрясение, и все окрестные дома превратились в руины, Тамим спокойно продолжал бы гладить свою рубашку, подумал Анвар. У Тамима был совершенно непоколебимый характер. Его ничто не могло вывести из себя.
- Откуда ты знал, что все получится?
- Я знаю шейха Мухаммада десять лет. Тебя я тоже знаю достаточно хорошо.
Анвар вздохнул и, улыбнувшись, направился в свою комнату, бросив на ходу:
- Спасибо, что погладил мою рубашку, Тамим...
- Не за что, Анвар. Всегда пожалуйста, - по-будничному отозвался тот, снова разглядывая бирку.