20 глава-Прошлое стучится в двери
Прошёл год.
Май 1990-го.
Мы встречали Новый год с пацанами, и тогда я впервые поймала себя на мысли, что это — самый лучший год в моей жизни.
Школа подходила к концу, экзамены маячили где-то впереди, впереди был выпускной, лето, тепло.
А главное — рядом всегда был Марат.
Мы почти не расставались: вместе ходили по школе, вместе возвращались домой, вместе строили планы.
Решили, что после школы будем жить вместе. Он найдёт работу, а жить будем у меня — я всё равно одна, Валера давно с девушкой.
В отношениях у нас было спокойно и правильно. Без истерик, без лишних слов.
Я точно знала: я не променяю Марата ни на кого и ни за что.
Мы ночевали то у меня, то у него.
В тот день — у меня.
Я проснулась от звонка в дверь.
Сонная, в его футболке, я вышла в коридор и, не глядя в глазок, открыла.
На пороге стоял мужчина: лысоватый, с усами, обычный мужик лет сорока с лишним, плотный, ухоженный.
— Здравствуйте, вам кого? — пробормотала я, ещё не до конца проснувшись.
— Здравствуйте. А вы не знаете, где Марат Суворов? — улыбчиво спросил он.
Я сразу напряглась.
— А вы, собственно, кто? — прищурилась я. — Мало ли кто сейчас ходит.
Мужчина кивнул, будто ожидал этого.
— Ах да… Я Кирилл Николаевич Суворов. Отец Вовы и Марата. А вы?..
Он протянул руку.
Я пожала, а он неожиданно перевернул ладонь и поцеловал её — старомодно, по-взрослому.
— Дарья. Девушка Марата, — улыбнулась я.
— Очень приятно.
— Проходите, — сказала я, отступая в сторону. — Я сейчас его разбужу. Садитесь на диван.
Я прошла в комнату.
Марат спал, раскинувшись, спокойный, родной. Я поцеловала его в лоб.
Он сонно улыбнулся, даже не открывая глаз.
— Кто приходил? — пробормотал он.
— Там мужчина… сказал, что он твой отец.
И улыбка тут же сошла с его лица.
Марат резко сел, будто его облили холодной водой, и, не сказав ни слова, вышел в гостиную.
Я осталась в коридоре, не мешая.
На диване сидел мужчина. Он встал, когда увидел сына.
В его взгляде было всё сразу — волнение, вина, надежда.
— Привет, сынок.
Он шагнул вперёд и обнял Марата.
Марат замер.
Не оттолкнул — но и не ответил сразу.
Прошлое, о котором он никогда не рассказывал до конца, наконец догнало нас.