17 глава-Фингал вместо оркестра
Я проснулась не в своей квартире.
Голова гудела, во рту — будто кошка ночевала. На мне было то же самое платье, но без туфель, а рядом с кроватью стоял тазик. Один взгляд — и всё стало ясно: у кого-то была очень весёлая ночь.
Я села, осмотрелась.
Стены были увешаны фотографиями: маленький Марат, Вова, какие-то праздники, родители…
А потом — фото его мамы с чёрной ленточкой.
Что-то внутри неприятно сжалось.
Марат терял самых важных людей слишком рано.
Я вышла из комнаты на запах еды и звуки кухни.
Там стоял Марат у плиты, а Вова сидел на угловом диванчике с чашкой чая.
— Доброе утро… — прошептала я, потому что по ощущениям вчера орала песни громче всей дискотеки.
Вова посмотрел на меня и кивнул, с трудом сдерживая улыбку.
Я вопросительно подняла бровь. Он кивнул в сторону Марата.
Я подошла, взяла его за плечо и повернула.
И у меня пропал дар речи.
— Марат… что у тебя с лицом?!
Под глазом красовался шикарный фингал.
— Да ничего, — спокойно сказал он, ставя тарелку с яичницей. — Просто тебе не понравилось, что я не романтичный.
— Что?! Марат, можно по-человечески? Я вообще ничего не помню!
Я схватила его за плечи.
Он посмотрел на меня.
— Я тебя домой принёс, положил на кровать, начал снимать с тебя туфли…
А ты как зарядила мне ногой в глаз и орёшь:
«Марааатик, гле мно оркестор?! Ты не романтик!»
Я медленно села на табурет и уставилась в стену.
— Боже… — выдохнула я. — Я тебя… ударила?!
— Ну, технически да. Пьяной балетной ногой.
Мне стало так стыдно, что хотелось провалиться сквозь пол.
— Маратик, прости меня, пожалуйста… Я была не в себе.
Я встала и обняла его.
Он обнял меня в ответ.
— Да ладно, я всё понимаю, — усмехнулся он. — У тебя просто требования к романтике высокие.
— Очень…
— А теперь садись кушать. Сейчас сделаю тебе сладкий чай, чтобы голова не болела.
И вот в этот момент я поняла:
если после моего удара ногой он всё ещё готов мне варить чай — значит, я ему правда не безразлична.