Глава 68
Оставшаяся часть недели проходит слишком быстро. И вот уже наступила суббота, по-другому известная как день большой вечеринки.
Я едва ли сомкнула глаза прошлой ночью. По тому, как Даня ворочался с боку на бок и возился, я могла сказать, что ему тоже не спалось. Сейчас только половина седьмого, а я уже проснулась и лежу, уставившись в потолок.
Многое могло пойти не так сегодня ночью, и многое находилось в пограничном состоянии. Мы обсуждали наш план огромное количество раз за последние пару дней, и было похоже на то, что все должно получиться, но мои ночные кошмары всплывали в моем сознании снова и снова.
Даня лежит на своей стороне, повернувшись ко мне спиной. Я наблюдаю, как его плечи опускаются и поднимаются, он размеренно дышит. Его тяжелые вдохи — единственный звук в комнате.
«Вздохни, — говорит мое подсознание, — все пройдет гладко, и уже завтра ты выберешься из этого дерьма».
Даня переворачивается на спину и смотрит на меня.
— Ты тоже проснулась, мм?
Я киваю, выдыхая.
— Сколько ты поспала?
— Совсем недолго.
— Как и я.
Я поворачиваюсь к нему.
— Что ты думаешь по поводу моих кошмаров?
Даня впадает в состояние задумчивости на некоторое время, сохраняя молчание.
— Я думаю, что они чертовски волнуют меня, — наконец говорит он. — Но это только кошмары, часть твоего подсознания. Не думай об этом много.
Я киваю, располагаясь на его груди, его рука на моей талии, он нежно целует меня в лоб.
Раздается мягкий стук в дверь, и мы оба принимаем сидячее положение, когда в спальню заходит Илья.
— Доброе утро, Илья, — приветствую его, улыбаясь.
— Доброе, — мягко отвечает он, переминаясь с ноги на ногу, — как я понимаю, вы идете на вечеринку сегодня вечером.
— Да, и что с того? — спрашивает Даня.
— Вы в опасности?
— Нет, — незамедлительно отвечает он.
— Отлично, а теперь скажите мне правду.
Илья и Даня так схожи в том, что ни один из них не собирается мириться с дерьмом другого, и в подтверждение можно привести то, как они смотрят друг на друга сейчас.
— Почему это так важно? — наконец спрашивает Даня.
— У меня черный пояс по тхэквондо, я могу быть очень даже полезным, — ухмыляется парень.
— Что, черт возьми? Когда ты успел получить черный пояс?
— Вообще-то, когда я был в Корее. Мне показалось, что мне стоит уметь постоять за себя.
— Нам может понадобиться помощь в том, чтобы надрать кому-нибудь задницу, — я выжидающе взглянула на Даню.
— Илья не сможет никому надрать задницу, — он закатил глаза.
— Хочешь ли ты, чтобы я доказал тебе это, Даня, потому что я хотел бы засунуть твой язык в твою очень самоуверенную задницу.
— Пожалуйста, сделай это, — сквозь смех говорю я.
Даня бросает на меня взгляд полный свирепости, и я ухмыляюсь.
— Ладно, — ворчит он, — ты можешь идти с нами.
Илья широко улыбается.
— И если когда-нибудь вы будете избитыми до полусмерти, просто дайте мне знать, — Илья поворачивается и выходит, дверь с хлопком закрывается за ним.
Я осматриваю Даню, который трясет головой, на его губах играет явная улыбка.
— Вероятно, мой брат дерется лучше, чем я. Я провалил жизнь, — произносит он, и я взрываюсь хихиканьем.
— А я лучше играю на пианино, так что ты действительно провалился, — отмечаю я, и он тихо смеется.
— Это неправда, я так же хорош, как и ты.
— Только если в твоих мечтах.
Он пытается дотянуться пальцами до моего бока, и я начинаю визжать, быстро отталкивая его.
Я кладу голову ему на плечо. Мы оба вздыхаем, осознавая, что это один из нескольких игривых и мирных моментов, которые нам удалось поймать сегодня.
Мы, наконец, выбираемся из постели. Даня делает завтрак, пока я тихо объясняю Илье, во что был вовлечён Даня. Я рассказываю ему об Андрее и его дяде, и он кивает, задумчиво хмурясь.
Мы едим, ведя разговоры обо всем, кроме вечеринки, кажется. Илья подробнее рассказывает о том, как ему удалось найти Даню, а Даня лишь кивает, уставившись на еду. По-видимому, Илья отыскал его в Москве через его номер телефона, полученный им от соседей из Анапы. Они же сообщили ему и о том, что Даня работает в издательстве «Кристалл».
Я многое узнаю о жизни Дани и Ильи в Анапе из этого короткого разговора. Они разговаривают о своих старых соседях, обмениваются воспоминаниями о людях из их старых школ. Несмотря на то, что я понятия, черт возьми, не имею, о ком или о чем они говорят, я так рада увидеть, что Даня снова относится к Илье теплее, то же самое можно сказать и об Илье.
Мы остаемся в наших пижамах до двух часов, занимая себя просмотром телевизора и избегая темы надвигающейся вечеринки. Затем мы с Даней идем в холл и играем на синтезаторе, в то время как Илья одевается для вечеринки.
Я наблюдаю за руками Дани, он играет отрывок стремительно быстро, звучание нервное и торопливое. Он заканчивает произведение, и последний аккорд раздается громким эхом.
— Прекрасно.
— Твоя очередь, малыш, — он кивает.
Я смеюсь и, поставив пальцы на клавиши, начинаю играть. Отрывок медленный и спокойный. Прежде чем я осознаю, что происходит, Даня ставит свои пальцы обратно на клавиши. Он импровизирует, играя вместе со мной, только в нижнем регистре, и звук этот настолько красив, что мне хочется плакать.
В конце концов, я начинаю импровизировать вместе с ним, уходя в нижний регистр и нажимая правую педаль. Звучание нашей с Даней игры красиво настолько же, насколько красиво звучание нашего смеха в унисон. Я чувствую тепло и счастье, когда мы, наконец, заканчиваем играть, финальные звуки разносятся по пустому холлу.
— Это было красиво, — выдыхаю я, наблюдая за ним.
— Да, это было красиво, — он соглашается и улыбается мне.
Я наклоняюсь и медленно целую его, его язык проделывает путь через мои губы. Его руки притягивают меня ближе за талию, я делаю глубокий вдох его мятного аромата, который я так полюбила.
Мы немного отстраняемся друг от друга, лоб Дани прижимается к моему.
— Что бы ни случилось после этого момента, я хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя, — он выдыхает, и я прекрасно понимаю, что он имеет в виду вечеринку.
— Я тоже люблю тебя, — смотрю в его глаза, кивая, — всегда буду, — мой голос тих.
Прежде чем проверить время, он снова быстро целует меня.
— Четыре тридцать, нам нужно поторопиться, если хотим быть там в шесть.
Я соглашаюсь, и мы идем к лифту, поднимаемся на наш этаж и расходимся. Даня идет в свою квартиру, а я — в свою.
Я принимаю душ, горячая вода немного успокаивает меня, но это можно назвать незначительным. Я сушу волосы и завиваю их, быстро нанося макияж. Подхожу к шкафу и достаю приобретённое мною кремовое платье. Ткань на нем присборивается и выглядит почти как цветы, от декольте до гладкого участка ткани. Признаю, оно мне нравится. Даже если я надеваю его на вечеринку, которая чертовски пугает меня, оно мне нравится, и оно мне подходит.
Даня стучит в дверь в пять. Я хватаю ключи, последний раз наношу блеск на губы и обуваю черные лодочки прежде, чем открыть дверь.
На нем черный пиджак, под которым белая сорочка, и брюки. Он выглядит настолько красиво и элегантно! Его образ выглядит простым, но идеальным для него. Он оглядывает меня сверху вниз, его глаза расширяются.
— Ты выглядишь просто прекрасно, — его глаза возвращаются от моего тела к моим глазам.
— Могу сказать то же самое и о тебе, — на моих губах играет полуулыбка, я закрываю за собой дверь.
Он криво улыбается и предлагает мне руку, в это же время из его квартиры выходит Илья в темно-синем костюме.
Перед тем как зайти в лифт, мы осыпаем друг друга комплиментами.
Мы с Даней напряженно вздыхаем всю дорогу до «Кристалла», мои нервы натягиваются до невообразимой степени, когда мы въезжаем на парковку.
Он предлагает мне руку, и я берусь за нее, когда мы выходим из машины.
Я сжимаю его ладонь, заходя в здание и сталкиваясь лицом к лицу со всем, что приготовила нам эта роковая ночь.