Глава 53
Следующие несколько дней пропали в рутине.
Я находилась в квартире Дани в течение трех дней, пока он не сказал мне, что уже в состоянии заполучить ключ сегодня, в пятницу. Я противоречила ему снова и снова, говорила, что смогу сама пойти и забрать ключ у Андрея, но он всегда на меня неоднозначно смотрел и говорил свое очень суровое «нет».
Даня каждый день теперь провожал меня на работу и забирал с нее, а я говорила ему, что могу сама за себя постоять, но он всегда ухмылялся и отвечал:
- Юля, это для твоего же блага.
И, конечно, за Даней всегда следовало последнее слово.
Каждые день мы были дома приблизительно в пять, - Даня постоянно жаловался на движение автомобилей в час-пик, а я, в свою очередь, на такие высказывания только закатывала глаза. Он готовил ужин, каждый раз что-то новое, и когда я предлагала ему свою помощь в приготовлении, он смотрел на меня и говорил:
- Юлия, съебите с моей кухни.
Так я и делала, ухмыляясь от всей вульгарности его слов.
Мы всегда оживляли разговоры за ужином, большую часть времени споря. Мы не ссорились, а просто доказывали всеми силами свое цивилизованное мнение. Это заканчивалось каждый раз тем, что кто-то из нас истерически смеялся, сгибаясь напополам, и этим «кто-то» чаще всего была я.
Мы смотрели сериалы каждый вечер после того, как поужинали, обменивались мнениями. Последние несколько дней я думала, что никогда еще не видела улыбку Дани так часто и такую широкую.
И в конце каждого проведенного с Даней вечера он желал мне спокойной ночи. Когда я ложилась на диван, то в течение часа я всегда бодрствовала, выжидая и зная, что он уже лег спать. Пробираясь в его комнату, я ложилась рядом с ним. Даня никогда не спрашивал меня, зачем я это делаю или неужели у меня бессонница, он просто обнимал меня и сонно вздыхал, спутывая наши ноги.
Мы больше не целовались с той ночи, но я не раз ловила Данин взгляд, направленный на мои губы, когда я говорила.
Прошедшие дни кажутся мне отпуском.
Я сижу сейчас на диване Дани, читая журнал и ожидая, пока он договорится с Антоном по телефону. Он сказал мне, что собирается заполучить мой ключ сегодня вечером, но уже прошло шесть дней, так что я рассматриваю это предложение, как свое собственное.
Он наконец-то выходит из своей комнаты, проводя рукой по волосам.
- Ладно, я пойду уже, - говорит он, забирая свой телефон и ключи с журнального столика.
- Объясни мне, почему я не могу пойти с тобой?
- Потому что Андрей - сукин сын, и я не хочу, чтобы ты была рядом с ним, - легко отвечает он, разглаживая свою синюю клетчатую рубашку и поправляя свои черные обычные джинсы.
- Даня, что, если он причинит тебе боль?
Даня приподнимает бровь.
- Я тоже сделаю ему больно, только в два раза сильнее, - он ухмыляется.
Я вздыхаю.
- Разве я, правда, не могу пойти с тобой?
- Нет. А теперь вновь вернись к чтению журнала, который снова попал в мой почтовый ящик.
Я закатываю глаза.
- В этом нет моей вины, не так ли?..
Он снова ухмыляется, прежде чем открыть дверь и вновь повернуться ко мне.
- Я вернусь через час, не наделай глупостей.
- Я должна тебе сказать то же самое.
- Мне? Разве я идиот? – издевается он.
- Просто иди, давай, - говорю я ему, ухмыляясь, когда отсылаю его.
Он улыбается мне и закрывает за собой дверь.
Когда Даня уходит, я уверяю себя, что он будет в порядке, но все же у меня есть предчувствие, что если бы Даня не был так внимателен, то я бы смогла вновь проследовать за ним.
Но все же я считаю, что если я ослушаюсь Даню, то этого его только разозлит.
Мой телефон, лежащий на кофейном столике, вдруг начинает вибрировать, и я преподношу его к уху.
- Алло?
- Эй, Юля, ты случаем не занята сейчас? - спрашивает меня Женя.
- Нет, я свободна. Все в порядке?
- Да, все в норме. Даня уже ушел?
- Да, он только что вышел. Тебе он нужен был?
- Нет, я просто собираюсь сейчас встретиться с ним, чтобы убедиться, что все в порядке. Андрей гребаная сука, знаешь ли.
Он по-прежнему заставляет меня смеяться, так же, как и Никита, и Влад, и Даня, и Антон, когда они высмеивают Андрея при наших встречах. Они постоянно оскорбляют его и пускают шутки про него; и, оглядываясь назад на наши отношения, я не думаю, что когда-либо вообще видела те черты, над которыми сейчас потешаются мальчики.
- Женя? – говорю я.
- Да?
- Ты знаешь что-нибудь о Вике? – Я понятия не имею, почему сейчас спрашиваю об этом Женю, но теперь Вика не покидает мой разум, причем с того самого момента, как Даня рассказал мне о ней.
- Вика?
- Да.
- Ну, она ведущая одной из мыльных опер Вали.
- И все?
- Хм… ну, еще я думаю, что она общалась с Даней пару лет назад, но она известная шлюха. Я имею в виду, что она спит с кем попало. Но она, по-моему, была на реабилитации. Валя постоянно говорит о ее взлетах и падениях, - Женя посмеивается.
Шлюха? Спящая со всеми? Реабилитация?
Интересно, Даня знает об этом?
- О, - все, что могу сказать я сейчас.
Я представляла себе Вику, как божественную фигуру, создание, достойное любви Дани, но теперь я вижу все совершенно по-другому. Теперь она тошнотворный образ, заставляющий меня чувствовать себя грязной.
- Спасибо, Женя, - говорю я.
- Это не проблема. Я еще поболтаю с тобой, Юльчик, но позже, я почти на месте.
- Хорошо, Жень.
Вешаю трубку и включаю интернет в своем телефоне, набрав в поисковой строке «Виктория Теряева».
Конечно же, вот она, улыбается на камеры, и та же знойная, обольстительная улыбка красуется на ее миловидном лице, что и на снимке с Даней.
Я думаю о том, как это должно было быть трудно для Дани - видеть Вику, тянущуюся к славе, а не к нему. Моя привязанность к нему углубляется в этот момент.
Спустя час я занимаю себя просмотром телевизора, бездумно листая каналы. Я хочу, чтобы Даня скорее возвратился домой, чтобы я смогла у него узнать, как все прошло с Андреем.
Я решаю приготовить обед, несмотря на то, что сегодня вечером возвращаюсь обратно в свою квартиру. Я осматриваю кухню Дани и нахожу коробку спагетти и сыр.
Закатывая глаза, я ставлю кастрюлю на плиту и начинаю готовить пасту. Уже вижу перед собой насмешливою ухмылку Дани.
На часах восемь часов, когда Милохин открывает дверь и заходит в квартиру. Я отрываю свой взгляд от телевизора, задыхаясь от вида Дани. На его правом глазу даже издали виднеется багрово-фиолетовый синяк. Его губа рассечена, а струйка алой крови сбегает вниз по подбородку. Его глаза, его прекрасные голубые глаза кажутся практически серыми.
- Что… что случилось? – быстро успела пролепетать я, находясь в шоковом состоянии.
- Была засада, - говорит Даня, а его голос звучит как осколок стекла. – Андрей пришел с десятью парнями, когда у меня на подмоге был только Женя.
- С Женей же все хорошо?
- С ним все нормально, пару синяков, но мы оба в порядке, - он лезет в свой карман и извлекает оттуда ключ, бросая мне его. - Все же ключ у нас.
Я хмурюсь и подхожу к нему, оценивая весь ущерб, принесённый его лицу.
- Даня, все выглядит довольно плохо, - произношу я, касаясь кровоподтёков вокруг глаза. Он вздрагивает, и я, отстраняясь, смещаю свои брови к переносице.
- Я в порядке, - говорит он, пытаясь пройти мимо меня, но я хватаю его за руку.
- Нет, Даня. Сколько раз ты ударил кого-либо?
- Я не знаю, я…
- Сколько?
Он смотрит вниз.
- Я потерял счет.
Бормочу ругательства и киваю головой.
- Позволь мне помочь тебе.
- Нет, я в порядке.
- Даня, хоть на этот раз послушай меня, ладно? Мы говорим сейчас о твоем физическом здоровье.
Он вздыхает, принимая поражение, и я, посадив его на диван, направляюсь в ванную комнату, чтобы найти средства первой медицинской помощи.
Это пугает меня: Андрей оказался таким подготовленным для встречи с Даней, но все же Милохин взял верх над ним. Может быть, он хитрее, чем я подозревала.
Я выхожу из ванны с бинтом, «Хлоргексидином» и марлей. Сажусь рядом с Даней на диван, все еще находясь в шоке от его увечий. Промокаю порез Дани лекарством и вздрагиваю, когда он морщит лоб от боли. Мое сердце резко начинает болеть.
- Мне очень жаль, - вздохнув, произношу я, смотря на то, как он качает головой.
- Все хорошо.
Я заканчиваю с порезом и двигаюсь ваткой, смоченной вниз, чтобы промыть его губу.
Его пухлая розовая и нежная нижняя губа разбита прямо посередине. Вгляд на эти губы заставляет мои мысли течь по другому руслу, но, быстро оттолкнув их, я сосредотачиваюсь на промывке раны.
- У тебя есть лейкопластыри? – спрашиваю я его.
- Нет, мне не нужны лейкопластыри, - упирается он.
Я закатываю глаза и достаю из своего кошелька парочку помощников для скорой помощи.
- К счастью, я всегда ношу их с собой, куда бы ни пошла, - с гордостью проговариваю я, зарабатывая легкую улыбку от Дани.
- Ты бы…
- Тише, - говорю я и разворачиваю лейкопластырь, тщательно приклеивая его к порезу на губе Дани.
- Все, - говорю я, не в состоянии побороть глупую улыбку на своем лице.
- Что в этом смешного?
- Ничего, - отвечаю я, собирая мусор вокруг себя, пытаясь сдержать смех.
- Юлия, я клянусь… - Он замолкает, как только видит свое отражение в зеркале.
Я начинаю смеяться в два раза сильнее.
- Винни-Пух? Ты серьезно?
Я по-прежнему смеюсь, когда он возвращается в гостиную с лейкопластырем на лице, усеянным маленькими желтыми медведями.
- Винни-Пух даже очень ничего, - говорю я, роняя улыбку со своих губ.
Даня снова вздыхает и садится рядом со мной, игриво закатывая глаза.
- Ты раздражаешь меня.
- Не так, как ты раздражаешь меня, - подталкивая его ногу своей, я заставляю его улыбнуться.
Я могу точно сказать, что когда твоя губа рассечена, то улыбаться очень больно, но Даня, так или иначе, улыбается мне.
- Даня, ложись в постель. Тебе нужно поспать.
- Нет, мне нужна ты.
Эти слова, кажется, выскальзывают из него без разрешения, и он отворачивается, сразу же смотря в сторону, пряча свои порозовевшие щечки.
Я тоже начинаю краснеть, и легкая улыбка касается моих губ. Я наклоняюсь и целую его в щеку, зная, что если я поцелую в губы, то это повредит ему.
Мы смотрим друг на друга в течение нескольких моментов после этого, а глаза Дани приходят в их великолепный голубой цвет.
- Я сделала спагетти с сыром, - наконец-таки произношу я, и Даня, обернувшись, чтобы взглянуть на кухню, смеется.
- Спагетти с сыром, да? – Он встает и заходит на кухню, заглядывая в кастрюлю с макаронами.
- Я сделала чёртовы фантастические спагетти с сыром, так что тебе следует заткнуться и съесть это, прежде чем судить меня, - я игриво складываю свои руки на груди, смотря на него.
Даня ухмыляется.
- Я не судил.
- Да, верно. Но я знаю этот взгляд. Ты думаешь, что ты привлекательный и великий повар, который лучше, чем кто-либо, готовит это блюдо.
- Привлекательный, да? – Он ухмыляется так широко, как никогда.
Я яростно краснею.
- Я… я…
Даня смеется, накладывая тарелку пасты для каждого из нас. Я до сих пор сияю красным огнем, когда сижу с ним за столом. Мы едим в относительной тишине, пока Даня не начинает разговор.
- Я рад, что ты не пошла со мной.
- Почему?
- Они ждали тебя. Если бы ты там была, то они должны были бы… - Он замолкает, смотря в окно.
Я сглатываю.
- Ну, меня не было там.
Он кивает, глядя в свою тарелку.
- Тебе больно? – спрашиваю я его.
- Нет, - лжет он.
Я закатываю глаза.
- Выплесни все свое дерьмо, Даня. Тебе больно?
Он смещается в кресле.
- Немного.
Я вздыхаю.
- Это моя вина, - бормочу я. – Если бы я не дала ему этот долбанный ключ в первую очередь…
- Стоп, Юля. Андрей - настоящий ублюдок с грязной задницей, так что все в порядке. – Я вижу смешинку в его глазах и борюсь с улыбкой на своем лице.
Даня начинает улыбаться шире, когда я таю и все же улыбаюсь ему в ответ.
- Тебе нравится, когда я высмеиваю его, не так ли? - вдруг спрашивает он.
Я молчу.
- Хорошо, хорошо, тогда позволь мне сказать, что он маленькая неряха, которая ест толстое бурито…
- Даня! – смеюсь я. – Достаточно!
Даня смеется, и к его глазам возвращается их привычная яркость и блеск.
- Мне стоит уже откланяться, - говорю я, собирая пустые тарелки из-под еды со стола. – Спасибо тебе, что разрешил мне побыть у тебя, Даня. Это было очень мило с твоей стороны.
Он пожимает плечами.
- Ты уверена, что не хочешь… остаться на ночь? – он смотрит на меня в смущении.
- Ты уже большой мальчик, Дань. Ты сможешь справиться с этим. – Уж извините, но это уже будет слишком большим удовольствием.
- Но что, если я не могу справиться с этим?
- Даня, ты меня просишь остаться на ночь?
- Я не знаю, я…
- Хорошо, но все же мне уже стоит пойти домой. Во всяком случае, я скучала по своей родной кровати.
- Ну, я бы мог остаться с тобой, если бы ты меня, конечно, пустила в свою кровать…
Теперь я заливаюсь смехом от его детского тона, а затем вздыхаю.
- Хорошо, Даня. Ты можешь остаться со мной на ночь, но только потому, что твоя рана может открыться.
Его глаза загораются, и он немедленно встает, по-детски расплываясь в улыбке.
Я забираю свои вещи из спальни и, убедившись, что получила ключ, выхожу из квартиры Дани, который следует прямиком за мной, как щенок, до моей квартиры.
- Здесь чертовски холодно, - это первое, что вылетает из моего рта, когда я настраиваю термостат.
Когда я вхожу в спальню, чтобы заняться распаковкой вещей, я замечаю Даню, изучающего фотографию на туалетном столике.
- Это ты? С Алиной? – спрашивает он меня, указывая пальцем на снимок меня и моей сестры в Центральном парке.
- Да, - качнув головой, отвечаю я.
- Сколько вам здесь?
- Ну, мне было тогда семнадцать, что значит, что Алине было… пятнадцать.
Даня кивает головой, все еще изучая фото.
- Ты не изменилась.
Я пожимаю плечами и развешиваю свою одежду.
Когда я наконец-таки заканчиваю с распаковкой вещей, я включаю телевизор в своей комнате в то время, как Даня снова идет переодеваться в спальную одежду.
Столько всего переменилось между нами за столь короткое время. Чувствую себя такой сильной рядом с этим парнем, который ранее ненавидел меня до смерти – могу только удивиться тому, что он еще рядом.
Я уже в полусне в то время, как Даня вновь входит в мою спальню.
- Вот твой запасной ключ, - говорит он мне, кладя его на туалетный столик.
- Возьми его, - твердо произношу я. - Я доверяю тебе.
Он слегка кивает и улыбается. Чувствую прогибание кровати рядом со мной, когда Даня пододвигается ко мне, его запах поглощает меня.
- Что ты смотришь? – спустя мгновенье спрашивает он меня.
- Ничего, я очень устала, - я выключаю телевизор и протираю глаза.
- Зануда.
- Прости уж, - возражаю я и переворачиваюсь на свою подушку к прохладной стороне кровати. – Я потратила все свои силы на мирное сожительство с тобой, так что у меня есть право быть уставшей.
Даня смеется и прижимается ближе ко мне, погружая свое лицо в изгиб моей шеи.
- Ты пахнешь ванилью, - говорит он, соприкасаясь губами с моей кожей.
- Да, вроде того, это все лосьон, - я хихикаю, и он смеется тоже.
- Спокойной ночи, Юля.
- Спокойной ночи, Даня.