Глава 41
Он улыбался мне, проводя рукой по своим волосам.
- Привет, Юля.
Я сглатываю. Женя был тем, кто разгромил мою квартиру. Как я могу после этого дружественно на него смотреть?
- Что… что ты здесь делаешь? – спрашиваю я. Что делать, если Илья послал его контролировать меня? О боже. Я начинаю еще больше нервничать. Что, если…
- Я собираюсь на конференцию в Кокошкино, - отвечает он. – Занимаюсь искусством на стороне: был приглашен для показа своей презентации.
Кажется, что он говорит правду, но опять же, все те, кто связаны с Ильёй - хорошие лжецы, включая Даню. Я киваю головой и вызываю у себя улыбку.
- Юля, я знаю, о чем ты думаешь, - вздыхая, говорит он.
- О чем я думаю?
- Давай не будем так. Я был там, когда Илья поймал тебя, подслушивающей наш разговор, помнишь?
Я прочищаю горло.
- Ох, верно.
Женя сжимает челюсть.
- Я не собираюсь ничего говорить Илье, - опровергает мои мысли Женя. - На самом деле, Илья даже не знает, что я уезжаю. Он думает, что я болен.
Я морщу лоб, подготавливая ответ, когда Женя подводит меня к нему.
- Мы отъезжаем, - говорит он, когда водитель сообщает всю информацию через громкоговоритель.
Я соответствую Жене и вытягиваю журнал из кармана своего места, откидываясь назад на спинку. Мы молчим.
Я открываю свою статью и щелкаю красной ручкой. Чувствую, как карие глаза Жени бегают по мне, но я пытаюсь игнорировать их. Почему такой доброжелательный парень, как Женя, связан с Ильей и его схемой?
- Ты не должна игнорировать меня, - говорит он, и я прочищаю горло.
- Я не игнорирую тебя, - отвечаю я, не отрываясь от работы.
- Я думаю, что игнорируешь.
Опустив свою ручку вниз, я посмотрела на парня.
- Что ты хочешь, чтобы я сказала тебе, Жень? Большое спасибо, что разгромил мою квартиру, очень благодарна?!
- Ты думаешь, что это я разрушил твою квартиру? – опешив, спрашивает Женя.
- Я слышала, что вы говорили, - вздохнув, я делаю паузу. – Я не дура.
К моему удивлению, Женя начинает смеяться.
- Что в этом смешного? – сложив руки под грудью, интересуюсь я.
- Я не врывался в твою квартиру, - отвечает он, когда, посмеиваясь, утихает.
- Но…
- Я только сообщил о ней, - говорит Женя. – Денис и Таня были теми, кто разгромили твою квартиру.
Я моргаю.
Женя наклоняется ко мне:
- Я не должен тебе этого говорить, но организация Ильи – "Вулф" – больше, чем ты думаешь. Люди, которых ты видела в этой комнате, – ближайшее руководители.
Вулф. Само только название посылает озноб по моей спине.
- Почему ты говоришь мне это? – спрашиваю я, нахмурившись.
Женя кусает губу.
- Потому что Даня снова заговоривал о восстании, - говорил смиренно Женя. – И это звучало намного лучше, чем в последний раз, когда об этом заходила речь.
Восстание. Свержение Ильи. Мой пульс учащается, и я закрываю свою статью.
- Я прошу прощения за то, что обвиняла тебя, - мягко произношу я.
Женя пожимает плечами.
- Не беспокойся, - говорит он. – Я понимаю тебя.
Я киваю.
- Я все еще не могу доверять тебе, – закусив губу, отвечаю я.
- Я знаю, - вздохнув, подводит он. – Но я устал от работы в "Вулф", и ты должна знать это.
- Вы действительно собираетесь восстать? - нахмурившись, спрашиваю я.
- Даня подталкивает нас к этому с тех пор, как Илья заинтересовался тобой. Это странно, он не выдвигал эту мысль так эмоционально с тех пор, как… - Женя останавливается и смотрит вниз.
- С каких пор?
- Никаких, - медленно вдыхая, отвечает он.
Пламя любопытства разжигается во мне, но я должна игнорировать его.
- Я на твоей стороне, - спокойно говорит Женя. – Просто, чтобы ты знала.
Чувства облегчения омывает меня из-за этой новости. Понимание, что я не подвергаю себя опасности в окружении Жени, – камень с моих плеч.
- Спасибо, - говорю я.
Он кивает и смотрит в свой журнал.
- Эй, может, я должен купить этот миксер для Вали, а?
Я смеюсь, вспоминая, что Женя пригласил Валю пару недель назад на ужин.
- Вы теперь вместе? – спрашиваю я.
Женя краснеет.
- Я думаю, да, - говорит он. – Но если она не говорила тебе этого, то не говори ей, что я сказал это. Я не хочу подталкивать ее к этому…
Я смеюсь.
- Ну, не зависимо от того, как она себя будет чувствовать, думаю, что миксер дома ей явно поднимет настроение.
Женя усмехается.
- Ты действительно так думаешь?
- Определенно.
Я рада, что Женя и я дружелюбны снова, он веселый. Думаю, что Женя и Валя очень хорошая пара, рада за них.
Женя и я, в конечном итоге, болтаем на протяжении большей части поездки, пока он не засыпает после полутора часов. Я пользуюсь этой возможностью, чтобы доделать статьи, и к концу поездки я практически уже заканчиваю редактирование своих рукописей.
Я бужу Женю, когда водитель объявляет нашу остановку. Я тереблю парня за плечо, и он, протирая глаза, зевает.
- Сколько времени? – спрашивает он меня.
- Ну, около семи часов вечера… - я смотрю на свои часы.
- Семь часов, - повторяет Женя.
Электричка только остановилась, и мы с Женей уже встаем. Я зеваю и разминаю конечности, включая свой телефон. Десять новых сообщений от моей матери, и я, вздохнув, быстро отвечаю сразу на все. Женя отвечает на звонок, помогая мне снять сумку с верхнего отсека.
- Где ты остановишься? – спрашиваю я Женю, когда мы проходим к выходу из поезда.
Женя пожимает плечами.
- В гостинице, - говорит он. – Я забыл название, - он ухмыляется. – А как насчет тебя?
- В доме моих родителей, - быстро проговариваю я.
- Точно, я и забыл, что ты отсюда, - говорит он.
Я пожимаю плечами.
- Да, - мои нервы сдают, ведь я понимаю, что я скоро снова увижу свою сестру.
Женя и я прощаемся. Он дает мне свой телефон, сказав, что позвонит мне, если найдет более лучший подарок для Вали. Я смеюсь, и мы расстаёмся.
Ищу в толпе людей знакомое лицо матери. Проверяю свой телефон на сообщения от нее и вздыхаю, когда слышу свое имя.
- Юлечка!
Моя мать шагает сквозь толпу людей, ожидающих и прибывших, и бойко идет ко мне, затаскивая в крепкие объятия. Я вдыхаю ее цветочные духи, когда обнимаю ее. Скучала по ней.
- Это так приятно - видеть тебя, смотреть на тебя, - говорит она, отстраняясь, держась за мои руки. – Твоя кожа выглядит лучше, ой, а волосы…
Я смеюсь, когда она суетится около меня. Мама не изменилась.
Ее волосы точно такого же золотистого цвета, и на ней тот же самый макияж, что и перед моим отъездом в Москву. Она женщина привычки, моя мать.
- Пойдем, все уже дома, - говорит она, переплетая наши руки.
Все. В том числе и Алина.
Я сглатываю и киваю, когда она ведет меня через терминал, болтая всю дорогу. Она рассказывает о погоде в Кокошкино и задает пару вопросов, которые умножаются в разы с каждой секундой, пока я смогу ответь хоть на один.
Мы, наконец-то, подходим к машине. И моя мать помогает мне с моими сумками, вскоре мы отьезжаем.
- Ты готовила обед? – спрашиваю я, когда автомобили впереди нас двигаются мучительно медленно.
- Конечно, - говорит она. – Я сделала твои любимые макароны.
Я не могу не вспомнить, как Даня делал мне их, и как он утверждал, что он тоже их обожает.
- Отлично, - отвечаю я. – Уверена, что они до сих пор самые вкусные.
Мама улыбается.
- О, я скучала по тебе, Юлечка, - говорит она, сжимая мою руку.
- Я тоже скучала, - вздохнув, произношу я.
Вскоре мы въезжаем в гараж нашего старого жилого дома.
- Приехали, - вздыхает моя мать. – Дом, милый дом.
Мы вытаскиваем чемоданы из машины и поднимаемся вверх на лестнице. Мое сердце громко отбивает ритм: волнуюсь.
Моя мать открывает знакомую дверь и толкает ее. Мы заходим в прихожую, и уже вижу ее.
Русые волосы каскадом спускаются по плечам, зелёные глаза, которые похожи на мои. Свободный сиреневый топ украшает ее туловище, а темно-синие джинсы хорошо сидят на ее ногах. Она поворачивается и встречается с моим пристальным взглядом.
Алина.