Глава 17
Почему Даня всегда все портит, я не знаю.
- Да, - лгу я. - Я собираюсь сказать ему это сегодня вечером.
Если честно, то я даже понятия не имею, где сейчас Андрей. Скорее всего, на работе, думаю, я позвоню ему, когда вернусь домой. Когда наконец-таки выберусь из этого проклятого лифта.
- О-о-о,- я не могу расшифровать тон голоса Дани, и это меня напрягает.
- Почему тебя это заботит?- спрашиваю я его.
- Меня это не заботит.
- Ты действуешь так же, как он.
- Хорошо, я всегда был дерьмовым актером, - вздохнув, кидает он, расплываясь в улыбке.
- Просто скажи мне, почему? - прерывая его, прошу я.
- Ты не позволяешь вещам идти своим чередом, не так ли? - вздыхая, спрашивает Милохин.
Я качаю головой.
Даня смотрит в потолок. Понимаю, что он не остановится на сказанном, и, не выдержав, я отворачиваюсь от него.
- Если бы только курение было позволено в лифтах, - говорит он спустя некоторый период времени.
- Здесь уже все сломано, - указываю я.
Даня смотрит на меня со смешинкой в глазах.
- Ты куришь, Юлия?
- Нет, - отвечаю я. - Уже нет.
- Ты привыкшая?- приподнимая брови, спрашивает он.
- Да, это было в средней школе.
- Ничего себе, - ухмыляясь, произносит он.
- Почему в это так трудно поверить?
- Потому что ты - это ты.
- И что с этого?
- Кажется, что если бы кто-нибудь на тебя дыхнул, ты бы упала в обморок.
- Я могу задержать в легких на время этот дым, Даня. Ты меня недооцениваешь, - насмехаясь, произношу я.
- Очевидно, - пожав плечами, усмехнувшись, выводит он.
Вздыхаю. Я бы могла выкурить сигарету прямо сейчас. Даня заставляет меня желать начать курить снова после всего стресса. В действительности, я никогда не увлекалась этой пагубной привычкой, просто иногда делала это. Не думаю, что смогу когда-либо позволить себе стать от чего-то зависимой, я бы очень не хотела не иметь над собой контроль.
- Сколько нам еще остается сидеть здесь? - со стоном, выдыхаю я.
Даня пожимает плечами.
Я опираюсь голову об стенку. Температура, кажется, начинает повышаться в небольшом пространстве, и Даня закатывает рукава своей рубашки. Мои глаза замечают черные чернила, которые усеивают его предплечье.
- У тебя есть татуировки? - в изумлении, спрашиваю я.
Даня поворачивает ко мне руку, чтобы я смогла разглядеть рисунки.
- Да,- спустя мгновенье отвечает он.
- Я не знала об этом, - произношу я. Видела его много раз в футболках, но никогда не обращала большого внимания на татуировки.
- А как насчет тебя? Есть ли татуировки у тебя? - дразня, спрашивает он, сужая глаза.
- На самом деле, да.
- Лгунья.
- Я не вру, - вздохнув, произношу я.
- Где же тогда?
- На ребре.
- Дерьмо, - говорит Даня, его лицо искривляется в усмешке, и он продолжает, - посмотри на себя, Юля: ты куришь и у тебя есть татуировки.
- Видишь, я же говорила, что ты ничего не знаешь обо мне, - самодовольно произношу я. – Мое досье ничего не знает обо мне.
Даня ухмыляется.
- Я думаю, что ты не права.
Улыбка скользит по моим губам, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть Дане в глаза.
- Могу ли я кое-что спросить у тебя?
- Спрашивай.
- Хорошо, почему ты был так груб со мной, когда мы впервые встретились?
- Я груб для всех.
- Я не думаю, что это так. Ты старался из всех сил быть более грубым со мной, и ты знаешь это.
- Хорошо, ты хочешь знать настоящую причину? - ухмыляясь, спрашивает Даня.
Я киваю.
- Я был груб, потому что знал таких людей, как ты, - начинает он, вздыхая. – У вас идеальная жизнь.
Вы умны, работаете на хорошей работе, имеете своего идеального парня. Вам не насрать на того, кому на вас, в действительности, плевать. Ты сноб, Юля, ты чертов сноб. И я сразу же понял это, как только ты приехала в этот дом с коробками. Ты хотела узнать причину - так вот она, эта чертова причина, - его голос практически срывается к концу.
Я чувствую самый настоящий удар в спину. Я и не знала, что Даня так быстро судит о людях. Гнев горит в моих венах.
- Ты знаешь, действительно, - прищурившись, отвечаю я. – Ты даже и не пытался узнать меня, прежде чем начал судить обо мне. Я, по крайней мере, пыталась быть вежливой с тобой, но посмотри, куда это меня завело. Я могу и не знать тебя так хорошо, Даня, но я не сделала из себя гребаного судью, когда впервые встретила тебя! - Я встаю, не желая так близко находится к нему.
- Я не судил тебя, не делал этого. И ты только что доказала мне, какая ты претензионная, прямо как я и думал! - Даня тоже поднимается на ноги и сверкает своими глазами.
- Ну ты и придурок! Ты же изо всех сил пытаешься играть с чувствами людей!
- По крайней мере, я не люблю идиота, - кричит он, доказывая обратное.
Я отскакиваю, сверля его своим взглядом.
- Андрей не идиот!
- Очевидно, что он просто не сможет вынести тебя!
Я не могу ничего с собой поделать. И, подойдя вплотную к Дане, оставляю хорошую пощечину на его лице. Он прикладывает руку к щеке и шокировано оглядывает меня. Смотрит, прежде чем захватывает мои запястья и резко прижимает к стенке лифта. Меня передергивает при ударе.
- Хочешь попробовать еще, Юленька? – шипит он. Его прикосновения обжигают мою кожу, как ледяной огонь. Запах, исходящий от него, медленно, но верно сокрушает меня, и я сжимаю челюсти.
- Ты заслужил это, - через зубы проговариваю я. – И перестань называть меня Юленька.
- Тогда отвали от меня, - рычит он, сверкая своими газами, еще сильнее придавливая мое тело к стене.
- Я не боюсь тебя.
Даня щурится, грозно смотря на меня. Его лицо всего в нескольких сантиметрах от моего, так что я чувствую его дыхание. Смотрю в его глаза и замечаю, что их голубой цвет темнее, чем обычно, а лицо сейчас освещается блеклым светом лампочки телефона, лежащего на полу.
- Пока, - говорит он, прежде чем отступает назад и прячет свое лицо, отворачиваясь. Мелкая дрожь пробегает по моей спине, и я хмурюсь.
- Что ты имеешь в виду?
Даня мрачно смеётся, так и не отвечая на мой вопрос.
- Почему бы тебе просто не держаться в стороне от меня, Юлия?
- Потому что ты всегда появляешься рядом, - говорю я. – Поверь мне, я никогда не хотела ничего больше, чем никогда встречать тебя снова.
Даня оборачивается, и его ехидная улыбка окрашивает лицо.
- Будь осторожна в своих желаниях, - тихо отвечает он.
Я сжимаю челюсти, продумывая дальнейший ответ. Собираюсь плюнуть в него новым оскорблением, когда двери лифта вдруг открываются, и свет разливается на маленькую площадь железного ящика. Техник по обслуживанию лифтов и Игорь Григорьевич выделяются в зале.