Глава 20
Спустя несколько мгновений дверь открылась. Даня, одетый в черные спортивные штаны и такого же цвета футболку, потирал сонные глаза.
- Юля, - вздохнув, изрек он. – Сейчас три часа утра. – Его голос был намного грубее, чем обычно, от сонливости.
- Я знаю, - пожав плечами, ответила я.
- Что случилось?
- Я… - Теперь, когда я думаю об этом, я понимаю, что это было довольно глупо. Я не должна была будить Даню. И всех вокруг.
Заметив на себе выжидающий взгляд голубых глаз, я наконец-таки вывела:
- Я не могу уснуть.
Даня все продолжает смотреть на меня.
- Мне очень жаль, я, наверное, пойду. Извини. - Как только я начинаю поворачиваться, Милохин хватает меня за запястье.
- Ты боишься? - спрашивает он меня.
- Нет, - лгу я. – Все в порядке, я…
- Ты боишься? – вновь спрашивает он, прерывая меня. Его взгляд очень напрягает.
Смотрю на пальцы, скрученные вокруг моего запястья, медленно кивая.
Он отпускает мою руку и отходит в сторону.
- Входи, - говорит Даня.
Смотрю на него, он слегка наклоняет голову. Закусываю губу и наконец-таки сдаюсь, заходя в его квартиру.
Все очень... чисто. Обстановка довольно современная, стены окрашены в серый цвет. Плоский телевизор прикреплен к стене, темно-синий диван перед ним. И это место выглядит безупречно аккуратным.
Даня проходит на кухню и достает две кружки. Наливает в них воду и помещает в микроволновую печь. Я присаживаюсь на островок из кресел.
Милохин ничего не говорит, помещая чайный пакетик в каждую из кружек. Помешивая ложкой, он осторожно наливает молоко.
Он пододвигает кружку ко мне.
- Сладкий? - нахмурившись, спрашиваю я.
- Нет, просто молоко и чай. Это поможет тебе расслабиться, - вздыхая, отвечает он.
Никогда не слышала об этом свойстве чая раньше, но, тем не менее, я беру кружку в руки и делаю первый глоток. Чай по-своему роду горький, но молоко придает ему сливочный вкус. Это довольно неплохо.
- Чего ты боишься? – наконец спрашивает меня Даня.
Разглядываю свой чай и хмыкаю.
- Я никогда не сталкивалась с такой ситуацией прежде, и когда ты сказал, что я не в полной безопасности… - Слова из моих уст лились непрерывным потоком, переходя в истерику.
- Ты чувствуешь себя не в безопасности?
Я киваю.
Даня продолжает размешивать ложкой чай.
- Ничего с тобой не случится, Юля, - говорит он. – Я не позволю, чтобы что-нибудь случилось, хорошо?
Я снова киваю.
Это так странно - пить чай в квартире Дани в три часа утра. Несколько часов назад мы застряли с ним в лифте, кричали на друг друга, а сейчас он говорит мне, что не позволит, чтобы со мной что-нибудь случилось.
- Чем ты занимаешься? - спрашиваю я, смотря ему в глаза.
- Я бухгалтер, - пожав плечами, отвечает он.
- Я знаю, что ты... Я имею в виду, что делаешь для тех парней?
Уголки губ Дани приподнимаются.
- Я бухгалтер, - повторяет он. Я смотрю на него растерянно. Он еще шире расплывается в улыбке из-за моего выражения лица.
- Что за цифры? - Я зажимаю рукой рот, как только произношу это. Глаза Дани сверкают.
- Цифры?
- Когда… когда я следила за тобой…
- Конечно, - говорит Даня, проводя рукой по волосам. Он шагает вдоль кухни в течение нескольких минут. – Юля, послушай меня. Ты не можешь знать об этом всем, в особенности о том, что я делаю. Ты понимаешь это?
- Но…
- Я не могу тебе рассказать. И не буду. Это не твое дело.
- Разве теперь это уже не мое дело, ведь это на меня сегодня напали, когда я шла с работы?
Даня перестает мерить комнату шагами и поворачивается ко мне лицом.
- Мне очень жаль, что это случилось с тобой, - говорит он. - Но если я расскажу тебе еще что-нибудь, то ты окажешься в более сложном положении.
- Я в беде уже сейчас, - срываясь на крик, произношу я.
- Нет, нет, нет… - Даня вздыхает, кладя руки на стойку, укладывая голову на них. - Это все чертова путаница, - стонет он.
Я киваю головой в знак согласия, смотря вниз на кружку чая, помещенную в мои руки.
- Юля, Юля, Юля, - вздыхает он, качая головой. – Что же мне с тобою делать?
Сильнее сжимаю кружку чая в своей руке.
- Мне очень жаль, - говорю я. – Я просто пойду домой…
- Нет, не уходи, - смотря на меня, просит он. – Не надо, останься.
Мы смотрим друг другу в глаза несколько мгновений, не отводя взгляда. Грубая радужка глаз Дани проникнута беспокойством и безотлагательностью.
Киваю и притягиваю кружку чая к губам.
Даня снова начинает помешивать ложкой чай, опуская глаза. Мне кажется, я могу предугадывать все его мысли, которые крутятся в его голове.
- Я не люблю его, - внезапно говорю я.
Даня смотрит на меня, нахмурив брови:
- Что?
- Я не люблю Андрея, - повторяю я, вздохнув. – Черт, я даже не уверена, нравится ли он мне.
Милохин заинтересованно смотрит на меня.
- Он даже не настоящий доктор, - продолжаю я. – Он просто интерн. – Смешок срывается с моих губ. Я начинаю хихикать еще сильнее, прежде чем осознаю, что это истерический смех, слезы потоком струятся из моих глаз.
Даня наблюдает все время за мной, смущенно улыбаясь. Его улыбка превращается в смешок, перерождаясь в громкий смех. Мы, должно быть, смотримся как пара идиотов, истерично смеющихся за кружкой чая в три часа утра.
- Он… он даже рассматривает это как настоящую работу, - кричу я со смехом. - Хотя ему даже не платят! - Я облокачиваюсь на прохладную стойку, мой живот сильно болит от смеха, так тяжело.
Я не знаю, как долго Даня и я смеёмся вместе. Кажется, целую вечность; блаженную вечность.
Наш смех наконец-то утихает, и мое тело начинает ломать от боли. Даня выжидающе смотрит на меня.
- Почему ты говорила, что любишь его? - прямо спрашивает он, будто бы мы и не смялись только что.
- Я хотела тебя расстроить, - отвечаю я, закусывая губу. Эти слова вылетают из меня, прежде чем я осознаю их значение. В этом чае должно быть что-то еще.
Даня улыбается, а затем начинает смеяться вновь. Глубокие ямочки появляются на его щеках, и он, запрокидывая голову назад, не прекращая волну хохота, сужает глаза. Это прекрасно - видеть его смеющимся.
Наш смех утихает, и я замечаю, что давно уже осушила свою кружку с чаем. Даня - тоже.
- Хочешь услышать еще секрет? – спрашивает он меня, опираясь на локтях.
- Конечно.
- Я не думаю, что ты претензионная. На самом деле, я считаю, что ты самый хороший человек, которого я когда-либо встречал. – Постепенно речь Дани становится тише. В этом чае определённо есть что-то еще. Он накрывает рукой рот, и я начинаю хихикать.
- Ну, я думаю, что ты тоже неплох, - говорю я. – Даже если и мудак на все девяносто процентов.
Даня хихикает снова. Мы походим на старшеклассников, смеющихся над грязными шуточками.
- Честно, что ты добавил в этот чай? – спрашиваю я, когда Даня помещает наши пустые кружки в посудомоечную машину.
- Мама всегда делала мне его, когда мне становилось грустно, - отвечает он мне, улыбаясь. – Это расслабляет нас настолько, что мы даже не задумываемся, что говорим.
- Разве это возможно? – спрашиваю я.
- Что ты имеешь в виду? - нахмурившись, интересуется Даня.
- Ты привез его из Анапы?
- Черт, нет. Я купил его в "Магните".
Нас снова накрывает волна смеха, после чего мой рот начинает сильно болеть.
- Я не знала, что в "Магните" продают такой чай, - говорю я.
- Я не знаю. По тому, как мы себя ведем, можно подумать, что они и правда что-то еще в него добавляют.
Мы воем от собственного смеха снова, и я вытираю скопившиеся слезы со своих глаз.
Прижимаюсь щекой к холодной стойке, все еще смотря на Даню. Часы, которые я провела без сна, начинают уже догонять меня, и я зеваю.
Даня поднимается во весь рост на локтях, молвя:
- Давай, ты можешь поспать на диване. Если это даст тебе почувствовать себя в безопасности.
- Нет, все в порядке. Я пойду домой, - выпрямляясь, отвечаю я.
- Если ты сейчас уйдешь, то ты действительно будешь спать? – приподняв бровь, интересуется он, вздохнув.
Я знаю, что он прав. Зеваю снова и вижу, как Даня расплывается в ухмылке. Он разворачивается и уходит в другую комнату, возвращаясь в гостиную с одеялом и подушкой в руках, начинает обустраивать все на диване.
- Это на первое время, - предупреждает он меня, грозя пальцем. Мое сердце падает вниз от его вернувшегося холодного тона, но, поскольку его глаза блестят смешинкой, я расслабляюсь.
Закатив глаза, я опускаюсь на диван.
- Хорошо, - отвечаю я. - Больше не хочу твоего расслабляющего чая из "Магнита".
Даня снова заливается смехом и желает мне спокойной ночи, направляясь в свою спальню. Я замечаю, что он оставляет свою дверь открытой.
Сделав глубокий вдох, я сворачиваюсь калачиком на диване. Подушка, которую дал мне Даня, пахла так же, как и он. Я вдыхаю смесь запахов одеколона и мяты, зарываясь в ткань лицом.
Засыпаю мгновенно, чувствуя себя безопаснее, чем когда-либо прежде.