Эпилог 3
Родильный дом.
Ночь была тихой и тёплой. За окнами палаты горели огни Милана, где-то вдалеке слышался шум машин, но здесь, в стерильной белизне родильного дома, время остановилось. Милена спала, положив руку на живот, чувствуя, как внутри неё шевелится маленькая жизнь, которая уже была готова появиться на свет.
Схватки начались внезапно.
Волна боли прошла по телу сначала слабая, тянущая, а потом резкая, острая, будто внутри разрывалось что-то. Милена застонала, вцепилась в простыни, пытаясь справиться с этим новым, незнакомым ощущением. Рядом мгновенно проснулся Алессандро.
— Что? — спросил он, садясь на кровати. — Что случилось?
— Кажется, началось. — выдохнула она.
Он побледнел так сильно, что его лицо стало почти белым, как стены палаты.
— Я вызову врача! — он уже вскочил с кровати, нащупывая телефон.
— Алессандро, мы в родильном доме, — она попыталась улыбнуться, но лицо исказила новая схватка. — Врач уже здесь.
— Тогда я разбужу всех!
— Не надо, — она перехватила его руку. — Всё хорошо. Просто будь рядом.
Он не слушал. Он уже бегал по палате — звонил врачам, будил персонал, требовал, чтобы всё было готово. Кто-то из медсестёр пыталась его успокоить, но он не обращал внимания. Он был в панике. Алессандро де Лука, который не боялся ничего ни пуль, ни ножей, ни смерти, боялся за свою жену и сына.
— Я здесь, — сказал он, снова садясь рядом и беря её за руку. — Я здесь. Ты слышишь меня?
— Слышу. — ответила она, сжимая его пальцы.
Через час коридор был забит людьми. Камилла приехала первой — она, видимо, даже не спала, потому что была одета в те же джинсы и футболку, что и днём. Она нервно ходила взад-вперёд, поправляя волосы и кусая губы.
— Почему так долго? — спрашивала она. — Они сказали, что всё хорошо?
— Камилла, сядь. — сказал Лоренцо, стоявший рядом.
— Я не могу сидеть! Моя подруга рожает!
— Она сильная, — сказал он, обнимая её за плечи. — Она справится.
Марко стоял чуть поодаль, его лицо было серьёзным, без обычной улыбки.
— Всё будет хорошо, — сказал он, обращаясь скорее к самому себе. — Она сильная. Она пережила и не такое.
— Верно. — заметил Винченцо, который стоял у стены, скрестив руки на груди. В его глазах было беспокойство, но он держался спокойно.
— Поэтому она справится и с этим. — добавил Лоренцо.
— Я хочу услышать, как он закричит! — заявила Камилла. — Иначе я не поверю, что всё хорошо!
— Он закричит, — успокоил её Лоренцо. — Мы все услышим.
— А если нет? — она посмотрела на него. — А если тишина?
— Камилла, — он взял её лицо в ладони. — Всё будет хорошо. Милена в порядке и твой крестник тоже.
В этот момент из-за закрытых дверей раздался крик. Маленький, тонкий, но громкий. Такой, что все замерли.
Камилла закричала одновременно с ним — радостно, в голос, уткнувшись в плечо Лоренцо.
— Я слышала! — вопила она. — Я слышала!
— Все слышали. — усмехнулся Марко, вытирая глаза, будто ему что-то попало.
Винченцо выдохнул, и его плечи расслабились.
В палате Милена держала на руках маленького человечка, который громко возмущался тому, что его вытащили из тёплого, уютного мира. Алессандро сидел рядом, не отрывая взгляда от них. Его рука дрожала, когда он протянул её к ребёнку.
— Он наш. — прошептала Милена. Усталая, но счастливая.
— Наш. — повторил он, и голос сорвался.
Он коснулся крошечной щёчки — мягкой, тёплой. Малыш повернул голову в сторону пальца, и Алессандро почувствовал, как внутри него рушится всё, что он носил в себе годами. Все его страхи. Вся его боль. Всё, что делало его холодным и закрытым.
— Привет, — сказал он. — Я твой папа. Я так долго ждал тебя.
Ребёнок открыл глаза. Такие же, как у Алессандро и посмотрел на него так, будто уже знал многое.
— У нас будет много времени, — сказал Алессандро. — Я буду рядом всегда.
— Ты обещаешь? — спросила Милена.
— Я обещаю. — ответил он, глядя ей в глаза.
В коридоре раздался шум. Камилла уже врывалась в палату, не дождавшись разрешения.
— Я СТАЛА КРЁСТНОЙ! — кричала она. — Я СТАЛА КРЁСТНОЙ! МОЖНО МНЕ ЕГО ПОДЕРЖАТЬ?!
— Камилла, дай ей прийти в себя. — говорил Лоренцо, пытаясь её удержать.
— НЕТ! Я ХОЧУ УВИДЕТЬ ЕГО!
— Камилла, — Милена улыбнулась. — Иди сюда.
Она подбежала к кровати и замерла, глядя на малыша.
— Господи, — прошептала она. — Он такой маленький...
— Два килограмма восемьсот граммов. — сказала медсестра.
— Это мало?
— Нормально. — успокоила её Милена.
Камилла протянула руку и осторожно коснулась крошечной ладошки. Малыш сжал её палец.
— О боже, — выдохнула она. — Я уже люблю его, просто до безумия.
Марко подошёл к кровати и посмотрел на маленький свёрток.
— Привет, племяш. Я уже вижу его первый пистолет. — сказал он.
— Марко. — предупредила Милена.
— Шучу, — он поднял руки, улыбаясь. — Пока.
Винченцо подошёл к кровати, встал так, чтобы видеть малыша. Просто посмотрел на него и улыбнулся так, как никто никогда не видел. Словно говоря: «Ты — часть нашей семьи. Мы будем тебя защищать».
— А имя? — спросил Марко. — Вы уже выбрали имя?
— Да, — сказал Алессандро. — Адриан.
— Адриан де Лука, — повторила Камилла. — Красиво.
— В честь твоего отца? — спросил Лоренцо.
— В честь того, кем он должен стать, — ответил Алессандро. — Сильным. Смелым. Верным.
Адриан зевнул и прикрыл глаза, устраиваясь на руках у матери.
— Он устал. — сказала Милена.
Алессандро взял её за руку.
— Ты как?
— Лучше, чем когда-либо. — ответила она.
— Я люблю тебя, orsetto, — прошептал он. — Ты подарила мне целый мир.
— Я подарила тебе только одного человека. — улыбнулась она.
— И он — уже целый мир. — ответил Алессандро, глядя на сына.
Семья была рядом и впереди была целая жизнь.