primera parte
—Браун, вон из аудитории! Немедленно! — крикнула пожилая женщина, схватившись за голову.
Девушка резко вскочила,чувствуя на себе взгляды десятков однокурсников.Лицо вспыхнуло от гнева, она схватила сумку, шагнула к двери и, уже на пороге, резко обернулась. В глазах огонь, на губах кривая усмешка.
— Да пожалуйста,— бросила она,—чертова дура!
Дверь с грохотом захлопнулась, отдаваясь эхом по коридору. Несколько секунд в аудитории стояла мёртвая тишина, только где-то в углу тихо звякнула ручка, упавшая со стола.
Эшли, кипя от злости, вышла в коридор. Сердце колотилось, дыхание было прерывистым. «Старая ведьма...», пронеслось в голове. Она свернула в пустой технический коридор, где пахло пылью и холодным металлом, и спряталась в маленькой подсобке, куда редко кто заходил.
Достав из кармана тонкую вишнёвую сигарету, она прикурила, сделала затяжку сладкий аромат смешался с нервами и злостью. В этот момент телефон завибрировал. На экране — "Marta / Nova Models BCN".
— Да, — ответила она хрипловато, выпуская дым.
— Эшли, cariño, где ты пропала? — раздался в трубке голос Марты, её агентки. — Через два часа кастинг для Barcelona Fashion Night. Это не просто показ, там будут серьезные люди.Если ты успеешь, у тебя реальный шанс попасть в летнюю компанию.
Эшли прикусила губу, глядя на дрожащий от ветра светильник над головой.
— Два часа? Я сейчас в университете, — фыркнула она. — Только что "любимая" преподша выгнала меня к чёрту.
— Тем более! — засмеялась Марта. — Судьба даёт тебе знаки. Так что бросай этот свой универ и мчись в Diagonal 321. Возьми с собой чёрные каблуки и портфолио, кастинг-директор просил естественный макияж, без перебора.
Эшли усмехнулась, стряхивая пепел.
— я буду.
— Вот и умница, — сказала Марта. — Только, прошу, без опозданий.
— Я постараюсь, — ответила Эшли, туша сигарету о стену и бросая окурок в ведро.
Она поправила волосы в отражении пыльного стекла, взяла сумку и вышла из подсобки, на ходу застёгивая кожаную куртку. Универ оставался позади, а впереди шумный город, солнце Барселоны и, возможно, её настоящий шанс.
•
Эшли вошла в здание агентства поздним вечером, солнце уже опустилось за крыши, и Барселона светилась мягким золотом. Воздух был пропитан ароматом кофе и парфюма, но в её голове стоял звон, она всё ещё ощущала отголосок ярости после утренней сцены в университете.
На ней была короткая чёрная юбка из плотной кожи, белая рубашка, застёгнутая лишь наполовину, и высокий хвост небрежный, но будто специально. На губах след вишнёвого блеска, на запястье браслет, который она носила с семнадцати, напоминание о ком-то, кого давно отпустила.
Её взгляд, голубой, холодный, почти прозрачный.В нём было всё: бессонные ночи, дым подъездов, вечерние поезда и постоянное чувство, что ты на шаг ближе к свободе, чем остальные.
Она подошла к зеркалу у выхода на кастинг и втянула дым от сигареты, которую держала между пальцами. Никто здесь не решился бы сказать ей слово, у Эшли была та порода красоты, от которой отводят глаза.
Позади шептались модели: каждая с идеально выглаженным пучком и фальшивой улыбкой.
— Говорят, что на показе будут все звёзды клуба, — сказала одна, поправляя чёлку. — Педри, Гави, Эктор Форт... и этот, как его... Ямаль?
— Ламин Ямаль, — протянула другая, закатывая глаза. — Ему вроде уже восемнадцать. Говорят, весь вечер за ним будет следить пресса.
— Видела его вживую на прошлой неделе, — вставила третья. — Симпатичный... И вроде как он не любит моделей. Говорит, все одинаковые.
Эшли усмехнулась, стряхивая пепел в урну.
— Значит, сегодня у него будет шанс поменять мнение, — тихо бросила она, и девушки переглянулись.
— Эшли Браун! — позвал ассистент от двери.
Она потушила сигарету, вдохнула глубже и шагнула внутрь. Зал встретил её светом прожекторов и тихим шелестом страниц. Трое судей за длинным столом подняли головы, и будто на секунду забыли, зачем вообще здесь сидят.
— Имя? — спросил мужчина в очках.
— Эшли, — ответила она, слегка приподнимая подбородок. — Эшли Браун.
Она сделала пару шагов, осветив зал своим присутствием. Свет скользнул по коже, по изгибам плеч.
— Посмотри в объектив, — попросил судья.
Она посмотрела. Камера щёлкнула.
— Increíble, — тихо сказал кто-то из комиссии. — Она будто из другого мира.
Судьи переглянулись и почти одновременно кивнули.
— Поздравляем. Ты в списке Blue Mirage Fashion Night.
Когда она вышла в коридор, там всё ещё стояли модели. Они шептались, кто-то уже листал инстаграм, кто-то прятал нервные руки. Эшли шла мимо них легко, будто сквозь дым, в руке её тлела новая сигарета, взгляд был направлен в никуда.
— Говорят, Ламин Ямаль будет на первом ряду, — донеслось за спиной. — Он ведь теперь лицо "VitaSport".
— Плевать, — бросила Эшли, не оборачиваясь. — Пусть смотрит.
Она улыбнулась.Барселона гудела за окнами, отражаясь в её глазах, городе, где ночь только начиналась, и где она собиралась доказать, что сиять можно даже с разбитым сердцем.
•
Когда дверь зала за ней закрылась, Эшли на секунду прислонилась спиной к холодной стене. Снаружи доносились голоса, шум лифта, смех.
Она достала телефон,на заставке стояло фото: смазанное, сделанное лет десять назад. Девочка лет девяти в синем купальнике, на берегу моря. На заднем плане мужчина с камерой, улыбается, машет рукой. Её отец.
"Улыбнись, Эш! Улыбка — это то, что запоминают!"
Его голос был таким живым, что у неё перехватило дыхание.
Потом ... автомобильная авария на трассе между Валенсией и Барселоной. Она осталась в Барселоне с тётей, которая продержалась недолго, женщина спилась, потом просто исчезла.
Эшли жила сама,сначала у знакомых семьи, потом в дешёвых квартирах, перебиваясь съёмками, подработками, и вечными обещаниями "вот-вот станет лучше". Но лучше не становилось.
Она научилась рано взрослеть, без тех, кто обнимет, без того, кто скажет, что всё пройдёт. Каждый раз, когда кто-то пытался пробиться к ней ближе, она отталкивала. Сначала из страха, потом по привычке.
Она живёт одна в крошечной квартире на окраине Барселоны, где окна выходят на крыши старых домов, а на стене висят две фотографии: одна с показа, где она впервые попала в журнал, а вторая та самая, с отцом у моря.
•
Эшли вышла из студии и сразу ощутила прохладу вечернего воздуха. Барселона встречала её светом фонарей, отражениями витрин и ароматами свежего хлеба из маленьких пекарен на углах улиц. Она шла неспешно, позволяя себе растянуть этот момент.
В руке у неё был горячий кофе, который она иногда приподнимала к губам, не торопясь. Тёплый пар щекотал нос, а глаза скользили по старым фасадам, узким улочкам Готического квартала, по изогнутым линиям крыш и балконов с цветами. В этих улицах было что-то родное, почти знакомое, даже несмотря на то, что она жила здесь одна, с тех пор как потеряла родителей.
В голове мелькали обрывки детства: солнечные дни на пляже в Валенсии, смех родителей, их голоса, смешанные с шумом машин и криками чаек. Иногда ей казалось, что если прислушаться, они где-то рядом, что они наблюдают за ней, гордятся, а иногда , что их просто нет и никогда не будет. И от этой мысли всё внутри сжималось, оставляя пустоту, которую нельзя заполнить.
Она подняла взгляд на улицы, где отражались огни витрин, и на секунду показалось, что мир открыт, как передняя дверь мечты. В этом городе всё могло быть возможным: вечерние показы, съемки, контракты, журналы, вспышки камер... и её собственная жизнь, наконец, в её руках.
Но с этим ощущением свободы приходила и усталость. Уставшая до костей, Эшли шла к своей маленькой квартирке на окраине, где никто не ждал, где никто не спрашивал, что она ела и спала ли. На кухне она поставила кофе на стол, перевела дух, посмотрела в окно, в отражении мелькнула та самая девочка с фотографий детства.
— Ты справишься, — прошептала она сама себе. — И всё равно... скучаю по вам.
Она легла на кровать, сжимая подушку, закрыла глаза. В ушах ещё звучал шум улицы, где она шла по каменным плитам, вдыхая ночной воздух Барселоны, её свободу и одиночество одновременно.
И когда глаза окончательно закрылись, она уже не была той девочкой с пляжа в Валенсии. Она была Эшли Браун, красивая, дерзкая, разбитая и сильная, готовая к тому, чтобы мир наконец её увидел.