Вина
Как только над городом взошло солнце, парни стали одеваться и готовиться к отправке в аэропорт. Чимин встал раньше всех, поэтому пока проходили сборы, он тихо играл в игры под бессмысленную болтовню Тэхёна. Чонгук забыл собраться прошлым вечером и торопясь наскоро укладывал в чемодан одинаковые чёрные вещи.
Перед домом припарковалась большая машина. Оттуда вышли, ругающиеся из-за пустяка, Намджун и Джин. Зайдя в дом, они поднялись проведать каждого из ребят. Первый к кому направился старший хён был Чонгук. Перешагнув за порог комнаты и осмотрев её, он взглянул на чемодан, рассмеялся и спросил:
— Хэй бро, ты что на рынок вещи продавать везёшь? Сколько за это? — Он выхватил одну из одинаковых черных футболок и приложил к груди, будто примеряя.
— Хён, это моя любимая одежда, оставь! — мелкий кролик надул щёчки и со смущённым видом выхватил вещь из рук старшего.
— Да ладно тебе! Ты только посмотри, у тебя шкаф доверху забит разными вещами, возьми что-нибудь более подходящее для позитивного отпуска.
— Хорошо... — Выдохнул Чон, выкладывая одежду обратно.
Тем временем Намджун решил отлучиться от всех подальше, он вышел на террасу и сел за круглый столик, где стал читать свои любимые книги.
В одной из комнат послышался шум. Это комната Юнсоков. Хосок пытался обнять своего жениха, а тот, размахивая кулаками, пытался его оттолкнуть.
— Снова эти голубки устраивают переполох. — Закатывая глаза, устало выдал Чи.
— Ага. Кстати, Чимин-а, мне походит эта заколка? А эта? — Тэхён крутился, как щенок, подле него, показывая разнообразные украшения.
— Тэ, тебе всё идёт. Собирайся быстрее, а то опаздаем!
— Окей~ — Хён обнял своего друга со спины, а потом нацепил на его шею какую-то цепочку.
— Эй, что это?! — Мин схватился за аксессуар и пытался его разглядеть. Это была серебряная цепочка, на которой миленько висела красная половинка сердечка из самоцветов.
— Я купил тебе подарок! Это парные цепочки дружбы. Вот, у меня вторая половинка. — изображая милашку, показывал это Тэ.
— Ваа, спасибо большое! — Вновь лучезарная улыбка одарила всё вокруг атмосферой счастья.
Через пол часа ребята всё же собрались и уже стояли на улице, складывая все сумки в машину.
— Не понял, Тэ, какого черта у всех по одному чемодану одежды, а у тебя целых пять. Ты чего там набрал? — Джин вылупился на него, показывая взглядом своё недоумение.
— А! Ну в первом вся основная одежда, во втором запасная, в третьем мои любимые вещи... Х.. Хён! Куда ты понёс их?!
— Подальше от моей машины, дабы избежать проблем в аэропорту. Вы пока садитесь! Я отнесу это, а когда вернусь сразу отправимся.
— Ну хё-ён! — Тэхён изображал из себя расстроенного ребёнка, который не хочет отдавать своё. С небольшим осадком он всё же сел в салон авто к остальным и ждал отправки.
Старший бегом запрыгнул за руль и нажал на газ. Он серьёзно вёл машину, а потом резко сдался, и оставшуюся часть пути ребята слушали целую серию старческих шуток с которой смеялись только Чимин и Чонгук.
Наконец они на месте. Осталось только сесть в самолёт, и весь гам закончится. Пройдя сквозь контроль без проблем, они садились на свои места в бизнес классе. Джун сразу надел наушники и начал смотреть фильм. Чонгук уснул, а МинТэ всё никак не могли перестать делать селки и хихикать как ненормальные.
— Этот ублюдок... Какого хрена наши места оказались рядом, как только вернёмся я пожалуюсь на эту авиакомпанию. Нечего сажать меня с приставучими недоумками. — Юнги бурчал это себе под нос уткнувшись в телефон.
— Сладкий котёнок, я знаю ты хочешь чтобы твой Хосок~и тебя покормил. — протягивая чипсинку ко рту своего жениха, проговаривал Хоуп.
— Эй, а покормишь меня? — Чимин, выпрыгнув с заднего сидения, сомкнул его блестящие глазки и открыл рот.
— Чи, у тебя свои есть. Я готов кормить только его. — Холодно воскликнул Хосок и указал пальцем на недовольную мордашку его соседа.
— Чимин-а, а давай сделаем классное фото с чипсами? — Тэхён полез к своему дружку с фотоаппаратом, касаясь спины кончиками пальцев под футболкой, специально щекоча его.
— Ха-ха-ха, что ты творишь, придурок! Ладно, перестань, ха-ха-ха!
Через несколько часов они приземлились на иностранные земли. Погода была ясной и безумно жаркой. Парни передвигались в отель словно селёдки по песку. В конце концов дойдя до своих номеров, они с облегчением выдохнули и легли спать, ибо был уже вечер.
Утро не задерживаясь наступило, и все с новыми силами отправились на пляж. Песок обжигал ноги, волны притягивали всё сильнее, а теплый ветерок нежно проходил по телу.
— Джу-ун! Всмысле ты порвал плавки? Вечно ты всё ломаешь! Ребята, мы отойдём на время. — Джин снова завел свою шарманку, и отчитывая своего любимого, направлялся в сторону кабинок для переодевания.
Все смотрели им вслед бесчувственным взглядом. Чимин рванул в сторону голубой пучины и тут же погрузился на дно, рассматривая напуганных до смерти разноцветных рыбок. Чонгук следом за ним уплыл далеко, за самые буйки. Тем временем Хосок обиженно сел на шезлонг и тяжело вздохнул, Тэ заметил это и спросил:
— Что-то случилось?
— Юнги не хочет выходить из номера, сколько бы я его не уговаривал. Я попытался открыть шторы, хотя-бы чтобы он увидел солнце, но он накричал на меня и толчками вышвырнул из комнаты.
— Ммм... Тяжело наверное. Не хочешь слепить со мной замок из песка?
— Давай!
Загребая в ладони песок, они придавали ему форму. Аккуратными движениями строили новые этажи, поливая их водой для устойчивости. И вот замок в половину человека готов.
— Ва~, это вы сделали? — Восхищался Чи, обхаживая песочный дворец вокруг. Двое новоиспечённых строителя гордо улыбались ему в ответ.
Время близилось к полудню. Вся семёрка спешила на обед в уютный ресторанчик у бассейна. Столики были накрыты голубой скатертью на каждой из которых находилась стеклянная вазочка с тремя цветками. Юнсоки сели друг против друга и переглянулись. Хосок не выдержал и тихонько спросил:
— Ты всё ещё обижаешься?
Мин хмыкнул и опустил взгляд на тарелку с едой, продолжая трапезу. Хосок был подавлен, отложив столовые приборы, он быстрыми шагами ушёл в свой номер.
Остальные ребята резво обсуждали планы на отпуск, не замечая начала трагичной истории.
После обеда все отправились гулять по городу, кроме этих двоих.
Их номера находились рядом. Сидя в тишине, Мин уставился в потолок, не думая ни о чем. Раздался стук в дверь. Парень знал кто это и направился открывать. Хосок влетел в номер, словно молния, и сел на кровать. Юнги удивился, но спокойно закрыв дверь, прошёл к гостю.
— Котёнок, нам надо кое-что обсудить. — Чон монотонно проговаривал каждое слово, не зная с чего начать.
— Вперёд.
— Почему ты так со мной поступаешь? Я вечно одариваю тебя заботой и любовью, а ты постоянно отталкиваешь меня, причиняя боль. Ты изувечил мою душу и продолжаешь добивать. Зачем, Юнги!? Почему ты не можешь любить меня в ответ!? — Волнение в голосе с каждым последующим предложением всё больше проявлялось. Пальцы сжались в кулаки, а глаза наполнились слезами. Впервые за много лет Хосок плачет. Впервые долговечная улыбка сошла с его лица. Впервые он сломался. Схватив Мина за плечи, он пытался докричаться, дабы вызвать хоть какие-то эмоции. Юнги отталкивает от себя парня на кровать, ведь он сам не понимает своих чувств. На пару секунд застыла тишина, глаза направившись на Хосока, смотрели на его напуганное отчаянное лицо. "Тошнотворное зрелище" не хотя, думал Мин. Ноги развернулись в сторону двери, чтобы выйти. Рука погасшего солнышка цепляясь за его одежду не отпускает, но это не останавливает Юнги. Он с размаху со злости бьёт кулаком по лицу Чона, тот отлетает прямо на угол тумбы рядом с кроватью. Раздаётся грохот, и обездвиженное тело лежит на полу, а по щекам его стекают оставшиеся холодные слёзы, ускоренно падая на пол. Мин ещё какое-то время смотрит на него, думая что тот просто притворился, но позже понимает, что что-то не так. Он подбегает к Хосоку и берет дрожащими руками под голову, где начинает капать кровь. Глаза тут же расширились, а брови сдвинулись к переносице. Страх пробежал с ног до головы. Чувства сразу пробудились, он понял как тот был ему дорог.
— Хо...Сок... Пожалуйста, не умирай, не оставляй меня, прошу не надо! — Шёпотом произнося эти слова, он рыскал в кармане, чтобы найти телефон. Наконец схватив гаджет, он набрал телефон местной скорой. Шли долгие гудки, а перерывы меж ними казались вечностью. Ладонь испуганного котёнка поглаживала по нежным щекам возлюбленного. Кровь не переставала течь, а нервы были уже на пределе. "Скорая слушает", — эти слова на другом конце трубки дали некую надежду, и Юнги запинаясь на каждом слоге рассказывал о том, что случилось. Помощь незамедлительно прибыла и забрала раненого на носилках. Мин всю дорогу держал его за руку и со стеклянными глазами смотрел на то как его пытаются пробудить. Всё безуспешно. Толпа врачей везёт на скорости его в палату реанимации. Рука Юнги всё так же крепко сжимает руку, но на последних метрах пальцы соскальзывают по ладони и тепло рук больше не чувствуется. Двери закрываются прямо перед носом и тот падает на колени, берясь за голову. Виня себя каждую секунду, он незаметно начинает плакать, зарываясь пальцами в волосы, а потом резко сжимая их. За дверями проходит спасение, как оказывается его любимого. И почему он раньше не замечал своих чувств? Почему он не мог просто ответить взаимностью вместо всего этого? Ответа не было, но была лишь боль. Эта парализующая боль, которая поглощает тебя полностью, и в горле образуется ком. После чего ты начинаешь задыхаться и биться в истерике, углубляясь в душевную рану, находя всё больше причин винить себя. Он сел на сидения стоящие вдоль стен, и опустил голову в ожидании новостей. Холодные капли стекали с кончика носа и разбивались на тысячи брызгов о плитку. Тишина ещё больше давила на него, и через время от переутомления он отрубился.
— Молодой человек, очнитесь! Вы же друг недавно привезённого парня? — Женщина-врач средних лет легонько дотрагивалась до плеч Юнги и будила его.
— А? Да, извините. Что с ним?! — Встревоженно крикнул Мин, сжав руку на плече врача.
— От сильного удара, он впал в кому. Сейчас он в стабильном состоянии, но мы не можем точно сказать, когда он очнётся. Ему нужно, чтобы рядом был кто-то. И есть шанс того, что он не будет ничего помнить как только выйдет из этого состояния. — с этими словами, она завела его в палату и ушла в неизвестном направлении.
Посмотрев ей в след, он развернулся и увидел его. Весь в разнообразных трубках и приборах для поддержания жизни. Так душераздирающе смотреть на это. Подойдя ближе, Юнги сел на колени и взял Хосока под лёгкую холодную руку, переплетая их пальцы меж собой.
Никогда ещё Мин не проявлял такую нежность, а тем более таких эмоций. Он корил себя за всё сделанное и долго извинялся у кровати лежачего.
Спустя часы извинений и речей о том как тот жалеет о содеянном, Мин плавно положил голову у руки Чона и закрыл глаза.
Стук. Двери открываются и внутрь входят обеспокоенные до чёртиков парни. Рассматривая жалостную картину перед ними, никто не решался начать разговор. Но собрав силы в кулак Тэхён еле слышно спросил:
— Хён, ты как?
Длительное молчание в ответ, только ещё больше заставляло тревожится. Острый и отчаяный взгляд, выглядывающий из-за руки, пронзил всех находящихся в помещении. Чимин не мог просто стоять и смотреть на это. Он подбежал к старшему, и обнимая, оторвал от кровати, выведя его наружу.
Все сели за круглый белый столик, где хотели всё обсудить. Джин не стал медлить и строго задал вопрос:
— Юнги, что между вами произошло?
— Я... Разозлился на него из-за самого себя, а потом, неосознавая что делаю, ударил его. — Виновато отвечал Мин. Его лицо побледнело ещё сильнее, как только он вспомнил этот ужасающий и трагичный момент.
— Хён был подавлен из-за тебя в последнее время, зачем было доводить его? — Тэхён был негативно настроен против Юнги.
— Я никак не мог принять свои чувства и поэтому приходил в ярость при виде него. Мне бы хотелось, чтобы этого никогда не было. Я правда не хотел.
— Из-за твоей глупой ошибки, Хосок может не очнуться или забыть нас всех и всю его жизнь. — Прорычал Чимин, он тоже не понимал причины такого поступка.
И снова воцарила тишина. Лишь томное дыхание отдавалось по комнате. Ребята стали надеяться на лучшее без особых разборок. Никому не хотелось ссор.
После недолгих обсуждений, все разошлись, а Мин остался на ночь в палате с Хосоком. Теперь ему было страшно оставлять его одного, да и сам он боялся быть одним.