ты для них - никто

вечер начался резко, без подготовки — как удар по голове. Лиза вышла из метро и почти сразу почувствовала, что день закончился, а тело ещё нет. внутри было пусто и шумно одновременно, как в комнате, где слишком долго играла музыка, а потом её резко выключили.
она достала телефон, прочитала сообщение от Серафима:
уже пошло. залетай, не тяни.

следом — от Глеба:
я там. если что — держись ближе.

это «если что» снова щёлкнуло внутри. она шла быстро, почти бежала, как будто опоздание было чем-то опасным. подъезд у Серафима встретил знакомым запахом: перегар, пот, сладковатая химия, табак. голова отреагировала раньше мыслей — лёгким давлением в висках.

дверь была открыта.
внутри уже кипело. музыка гремела так, что вибрировал пол. люди стояли плотно, слишком близко, слишком много тел в одном пространстве. Лиза протиснулась внутрь, кто-то сразу сунул ей стакан.
— держи, — сказал незнакомый голос. — свежий.

она посмотрела. прозрачная жидкость, резкий запах спирта. водка. без льда, без всего.
— потом, — сказала она.
— да ладно, — усмехнулись. — чё ты как не своя?

вот оно.
ключевое.

она взяла стакан и выпила сразу, не делая паузы. горло обожгло, глаза защипало, желудок неприятно сжался. через секунд десять пришло тепло — грязное, тяжёлое, но привычное. плечи отпустило.
— вот, — сказал кто-то. — сразу другое лицо.

Лиза улыбнулась. автоматически.
Глеба она нашла не сразу. он стоял у стены, разговаривал с кем-то из знакомых, трезвый, собранный, слишком чёткий на фоне этого хаоса. она подошла, встала рядом, не глядя.

— ты поздно, — сказал он.
— я знаю.
— уже пила?
— да.

он кивнул. без комментариев.

Серафим появился из кухни, сияющий, на взводе.
— вот вы где, — он обнял Лизу за плечи. — сегодня норм будет, прям чувствую.
— ты всегда чувствуешь, — сказала она.
— потому что опыт, — рассмеялся он. — погнали дальше.

на кухне было теснее. на столе — дорожки. белый порошок, аккуратно разровненный картой. Лиза посмотрела на это без удивления. тело отреагировало раньше — слюна во рту стала вязкой, сердце чуть ускорилось.

— будешь? — спросил кто-то.

она посмотрела на Глеба. он не кивнул. не остановил. просто смотрел.

— да, — сказала она.

вдохнула резко. гораздо больше, гораздо резче, чем обычно. порошок ударил в нос жгучей болью, сразу потекли слёзы. горло перехватило, захотелось закашляться. вкус — горький, химический, будто проглотила что-то не предназначенное для человека.

через минуту тело начало разгоняться. сердце забилось быстрее, руки стали лёгкими, мысли — обрывочными. звук музыки стал резче, лица — ближе. появилась уверенность, искусственная, как лампочка под потолком.

— нормально? — спросил Глеб, наклонившись к уху.
— да, — ответила она. — просто быстро.

она врала.
всё происходило слишком быстро.
минут через двадцать пришёл пик. челюсть сжалась, язык стал чужим. хотелось говорить, двигаться, смеяться. Лиза ходила по комнате, цеплялась за разговоры, чувствовала, как внимание прилипает к ней. это работало. и это было страшно приятно.

потом — спад. резкий. как будто кто-то выдернул провод.
в теле появилась дрожь, руки стали холодными, внутри — пусто. настроение рухнуло без причины. Лиза села на пол, прислонилась к дивану, обхватила колени.

— хуёво? — спросил Серафим, проходя мимо.
— норм, — ответила она, но голос предал.

Глеб оказался рядом почти сразу. сел рядом, дал бутылку воды.
— пей, — сказал он. — медленно.
вода шла тяжело. желудок крутило, в голове стучало.
— мне плохо, — сказала она тихо.
— я вижу.
— это из-за тебя? — вдруг спросила она.

он посмотрел прямо.
— это из-за того, что ты сейчас делаешь, — сказал он. — не из-за меня.

она кивнула, сжав зубы. слёзы подступили неожиданно — не от боли, от пустоты.
— поехали, — сказал он быстро. — здесь дальше будет хуже.

она не спорила.
когда они вышли на улицу, холод ударил резко. Лиза согнулась, её затошнило. она успела отойти к стене, её вырвало — горько, болезненно. тело трясло, в висках пульсировало.

Глеб держал её за волосы, молча, крепко.

— больше не буду, — сказала она сипло. — честно.

он не ответил.
потому что знал:
это было не обещание.
это была реакция.
а реакция проходит быстрее всего.

у него дома было тихо, но тишина не спасала.
она только усиливала всё остальное.
Лиза сидела на полу в ванной, прижавшись спиной к холодной плитке. колени подтянуты к груди, руки дрожат, зубы сводит так, что она ловит себя на том, что сжимает челюсть до боли. тело вело себя так, будто её вывернули наизнанку и забыли собрать обратно.

— дыши, — сказал Глеб опираясь о дверной косяк. — медленно.
— я пытаюсь, — ответила она и сама услышала, как это жалко звучит.

сердце колотилось слишком быстро, сбивчиво. каждый удар отдавался в горле. кожу то бросало в жар, то резко пробивал холод, будто кто-то играл температурой ради эксперимента. в голове — пустота и шум одновременно. мысли не складывались, только обрывки: зачем, почему, не надо было.

— меня трясёт, — сказала она, и голос сорвался. — мне кажется, я сейчас умру.

Глеб сел рядом, прямо на пол, не заботясь о том, что холодно. положил руку ей между лопаток — крепко, ощутимо.
— ты не умрёшь, — сказал он спокойно. — тебя просто отпускает.
— это не «просто», — выдохнула она. — это ад.

он не спорил.
её снова накрыло тошнотой. на этот раз без рвоты — просто судорожные спазмы, от которых темнело в глазах. Лиза застонала, уткнулась лбом ему в плечо, цепляясь пальцами за его футболку, будто если отпустит — её унесёт.

— не уходи, — сказала она быстро, почти панически. — пожалуйста. просто будь здесь.
— я здесь, — ответил он. — я никуда не иду.

и именно это стало самым опасным.
потому что в этот момент внутри неё что-то щёлкнуло.

не мысль — ощущение.
когда плохо — нужен он.
когда страшно — он.
когда тело ломает, а мир сжимается до одной точки — только он остаётся реальным.

отходы шли волнами. минут десять — чуть легче, потом снова накрывает. сердце сбивается, руки немеют, голова тяжёлая, как налитая свинцом. Лиза чувствовала каждую секунду. время растянулось, стало вязким, как сироп.

— я больше не хочу так, — сказала она хрипло. — мне не понравилось. правда.

Глеб молчал.
— скажи что-нибудь, — попросила она. — пожалуйста.

он вздохнул.
— Лиз, — сказал он тихо. — тебе не может понравиться. если понравится — будет хуже.

она подняла на него глаза. в них было всё сразу: страх, стыд, злость, зависимость.
— но мне стало легче сначала, — сказала она. — я почувствовала себя... живой.
— это не жизнь, — ответил он жёстче, чем хотел. — это химия. дешёвая и злая.

она вздрогнула.
— ты сейчас со мной так говоришь, будто я идиотка.
— нет, — сказал он на выдохе. — я говорю так, потому что вижу, к чему это идёт.
— ты не имеешь права, — выдохнула она. — ты сам—

она не договорила.
и это повисло между ними.
Глеб отвёл взгляд. челюсть напряглась.

— я не говорю, что я лучше, — сказал он наконец. — я говорю, что знаю конец.
— а если я не хочу этот конец? — почти закричала она. — если я хочу просто... не чувствовать себя пустой?

он сменил положение. отвернулся спиной почти полностью, не в силах смотреть на неё прямо.
— тогда не заполняй это тем, что тебя сожрёт, — сказал он. — и не делай меня костылём.

слово ударило больнее, чем отхода.
— я не делаю тебя костылём, — сказала она, но голос дрожал. — я просто... держусь за тебя.
— вот именно, — сказал он, смотря на неё искоса из-за плеча.

они замолчали.
Лиза почувствовала, как внутри нарастает другая волна — не физическая. паническая. мысль о том, что он может отойти, встать, закрыть дверь и оставить её одну с этим телом, с этим состоянием, была невыносимой.

— не уходи, — повторила она, тише. — я без тебя сейчас не вывезу.

он снова развернулся. посмотрел на неё долго. слишком долго.
— я останусь, — сказал он. — но ты должна понять одну вещь.
— какую?
— я не твой якорь, — сказал он. — если ты привяжешься — мы утонем оба.

она кивнула, но внутри знала:
она уже привязалась.

через час стало легче. дрожь ослабла, сердце замедлилось, тело перестало быть чужим. Лиза лежала на диване, укрытая пледом, пустая и выжатая. в голове — тяжёлая тишина.

Глеб сидел рядом, смотрел в одну точку. он не трогал её, не говорил лишнего. но был.

и это было хуже любого кайфа.
потому что Лиза ясно чувствовала:
она начинает нуждаться в нём не как в человеке, а как в способе пережить себя.
а Глеб впервые подумал, что подпустил её слишком близко.

утро пришло резко, без переходов.
Лиза проснулась от боли в висках — тупой, тяжёлой, как будто голову сдавили изнутри. во рту было сухо, язык неприятно лип к нёбу. тело ломило целиком, не точечно, а фоном, будто каждую клетку по отдельности кто-то уговаривал не разваливаться.

она попыталась пошевелиться — получилось не сразу. мышцы отзывались с задержкой, как старый лифт. рядом, на краю дивана, сидел Глеб. не спал. это было видно сразу — по напряжённой спине, по тому, как он облокачивался локтями на колени, по тому, как он держал стакан с водой, склонив над ним голову и не делая ни глотка.

— ты давно не спишь? — спросила она хрипло.
— с того момента, как ты перестала дёргаться, — ответил он.

она поморщилась.
— прости.
— не извиняйся, — сказал он. — это бесполезно.

Лиза приподнялась, тут же снова опустилась. в голове поплыло, перед глазами пошли чёрные точки.
— мне так стыдно, — сказала она, закрывая лицо ладонями. — я выглядела как конченая.
— ты выглядела как человек, которому плохо, — ответил он. — это разные вещи.
— нет, — она покачала головой. — это именно так и начинается, да?

он не ответил сразу.
— да, — сказал он честно. — именно так.

эта честность ударила сильнее, чем если бы он соврал.
Лиза села, обхватила себя руками. на секунду ей показалось, что если она не удержит себя физически, то распадётся. внутри было пусто, мерзко, тревожно. никакого кайфа. никакого облегчения. только след.

— мне кажется, я хочу ещё, — сказала она вдруг и сама испугалась этих слов. — не сейчас. вообще. чтобы этого не чувствовать.

Глеб резко повернулся к ней.
— вот это и есть самое опасное, — сказал он жёстко. — не желание кайфа. а желание не чувствовать.
— а ты разве не так? — спросила она тихо.

он замолчал. долго.
— да, — сказал он. — поэтому я и знаю, что будет дальше.

между ними повисла тишина. не тяжёлая — вязкая.
— я не хочу быть такой, — сказала Лиза. — не хочу превратиться в... — она не договорила.
— в меня? — спокойно спросил он.

она подняла глаза.
— нет, — сказала она честно. — в пустоту.
Глеб усмехнулся — криво, без радости.
— пустота приходит позже, — сказал он. — сначала приходит привычка.

Лиза сглотнула.
— а если я остановлюсь сейчас? — спросила она. — вот прямо сейчас?
— это будет правильный момент, — ответил он. — самый правильный.
— а ты? — она посмотрела на него пристально. — ты остановишься со мной?

вопрос прозвучал слишком прямо. слишком рано.

Глеб отвёл взгляд.
— я не могу тебе этого обещать, — сказал он. — и не хочу врать.
слёзы выступили неожиданно, без истерики. просто потекли.
— тогда мне страшно, — сказала она. — потому что без тебя я не знаю, как.

он посмотрел на неё долго. слишком долго для простого ответа.
— вот это и есть проблема, Лиз, — сказал он тихо. — ты начинаешь цепляться не за жизнь, а за меня.
— потому что ты единственный, кто был рядом, — выдохнула она. — когда мне было так.
— я знаю, — сказал он. — и именно поэтому мне страшно.

она потянулась к нему — не за телом, не за близостью. за подтверждением. он позволил, обнял её, но в этом объятии не было прежней мягкости. оно было осторожным, будто он держал что-то хрупкое и опасное одновременно.

— я не брошу тебя, — сказал он. — но я не стану твоим спасением.
— мне и не нужно спасение, — прошептала она. — мне нужно, чтобы ты не исчез.
— я не исчезну, — ответил он. — но тебе придётся научиться стоять самой.

она кивнула, уткнувшись ему в плечо. но внутри знала: сейчас она не стоит. сейчас она держится. и держится за него.

через пару часов ей стало легче физически. голова всё ещё болела, тело было ватным, но уже не выворачивало. они сидели на кухне, пили чай. обычный. слишком обычный после ночи.

— я сегодня никуда не поеду, — сказала Лиза. — ни к кому.
— хорошо, — ответил он.
— ты со мной?

он помолчал.
— на какое-то время, — сказал он.

это «на какое-то время» застряло у неё внутри.
когда она ушла — позже, чем планировала, — Глеб остался один. он сел на диван, провёл рукой по лицу, закрыл глаза.

он знал это состояние.
знал этот взгляд.
знал эту точку, где человек ещё думает, что может остановиться.
и он знал, что дальше всё будет только сложнее.

а Лиза шла по улице, чувствовала слабость в ногах и странную пустоту внутри. и сквозь эту пустоту пробивалась одна навязчивая мысль:

лишь бы он был рядом.

———————
если понравилось, подпишись на тгк: melanchra
там больше интересного!