Правда слов
Парни к полуночи уже пришли домой и договорились никому ничего не рассказывать. Стоило им только зайти, как на взор пала интересная картина. Джин стоял облокотившись спиной о стенку, сложа на груди руки, а Тэхён сидел на полу и уткнувшись носом в колени, тихо посапывал. Видно, что старший явно не доволен, что парней не было так долго и сейчас готов рвать и метать.
— И где вы так долго были? — злится Джин, — Ушли ещё утром, я думал, что что-то произошло!
— Мы искали себе новый дом. — шепчет Чонгук, он подошёл к Тэхёну, присел на корточки рядом и аккуратно поцеловал в макушку, — Ты же нас выгоняешь...
— Чонгук! — Намджун затыкает младшего, а сам корчится от боли в руке, парень чувствует, как через шов начинает течь горячая кровь, незаметно сжимает руку и выдыхает, — Хватит. Давайте... просто отдохнём. Я в душ.
— Мы спать. — Гук осторожно берёт Тэ и несёт в комнату.
Хосок внимательно следит за хёном и видит, что с ним явно что-то не так. Намджун направляется в душ, а Хо, быстро сняв с себя верхнюю одежду, бежит следом.
Джун хотел закрыть дверь ванной комнаты, но Чон схватил её рукой и зашёл внутрь, закрывая за собой.
— Ты чего?
— Я видел, что ты держишься за руку. — Хорс достаёт из зеркального шкафчика аптечку и ищет нужные препараты, — Наверное, шов разошёлся.
— Наверное.
Неловкая тишина висит в помещении пока Хосок бинтует и промывает рану. Джун сидит на стиральной машинке и смотрит за тихими действиями друга, чувствует, знает, что тому сейчас очень тяжело и Хосок переступает через себя, через свои принципы, только чтобы узнать всё то, что произошло с ним несколько месяцев назад. И старший прекрасно понял, какие отношения скрепляли их с Чимином. Видел, как Хосок смотрел на него, как прожигал глазами.
А Чон сейчас сам не знает, что чувствует. Так больно, плохо и обидно. Обидно от того, что его никто не хочет выслушать и дать шанс очистить своё имя. Хотя, Хо сейчас думает, что очищать уже нечего. Пойти на ограбление — это было не просто преступлением для него. Хосок всю жизнь искренне считал, что подобного рода действия — действия гнилой личности, с человеческой точки зрения. И что же теперь? Он сам стал тем, кого презирал. Не желая думать о последствиях парень упёрто держится и не даёт волю эмоциям, закрылся в огромный сундук, а ключ... ключ забрал Чимин.
— Хорс, — прерывает это тревожное молчание блондин, — мне правда жаль, что ты...
— Нет. — младший поднимает голову и смотрит в глаза напротив, словно показывая всю свою силу и волю, — Не надо успокаивающих речей. Они сделают только хуже. — качает головой, заканчивая перебинтовывать руку и через пять минут паузы, подходит к двери. Он остановился и стоял спиной к Джуну, сжимая в руке ручку, — Я сам согласился на это. И справляться тоже буду сам.
— Спасибо. — поднимает Ким руку, показывая благодарность за помощь. Хосок кивает и выходит из душа, — Не обязательно держать всё в себе... — в пустоту шепчет светловолосый, прикрывая уставшие глаза.
***
— НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА! ОТПУСТИ! Я НЕ ВИНОВАТ! ТАО...
Как и ожидалось, посреди ночи разрывающие душу крики снова начали доноситься из комнаты Хосока, эхом раздаются по дому и будоражут всех присутствующих. Чонгук подскакивает и трёт сонные глаза. Тэхён вертится по кровати, всё сильнее укутываясь в одеяло и поглядывает на брюнета, что мнёт переносицу и устало вздыхает.
Ким приподнимается и пристально смотрит на Гука, будто ожидая действий или хоть слова. Но тот просто сидит, видимо, не намериваясь идти и прекращать эти адские крики.
— Ничего не сделаешь? — удивлённо интересуется Тэ.
— А что я могу? Он перестал кричать, когда здесь был Пак. — Чон заваливается на подушку и прикрывает лицо рукой, — Даже, если я пойду и разбужу его, он потом просто не будет спать всю ночь.
— Он не может кричать всю ночь. — Гук молчит, понимает, что нужно ему помочь, но не знает как. Таблетки не помогают, ничего не помогает, — Чонгук. Чонгук, иди к нему!
— Айщщ...
Гук откидывает одеяло, быстро надевает свободные чёрные штаны и красную футболку большого размера. Выходит из комнаты и направляется к Хосоку. На кухне, около стойки стоит сонный Джин и пьёт воду. Старший просит наушники и, получив их, отправляется спать.
Пока Чонгук давал наушники, заметил, что крики не прекратились. Парень заглянул за дверь и посмотрел на кровать. Хосок бился, словно в конвульсиях, казалось, что он с кем то пытается драться. Темноволосый забегает в комнату и зовёт Хосока, трясёт за плечи, но не может привести в чувства.
— ОТПУСТИ! НЕТ!
— Это я... — обессилено шепчет Чонгук, ему невыносимо смотреть на такого Хосока. Он хочет, чтобы тот Хорс, с которым они вечно дерутся и ругаются, вернулся, а этот бедный парень пришёл в себя, — очнись же ты.
— ТАО, ПРОШУ!
— Нет, не Тао, я не Тао...
Чонгук так и не смог разбудить Хосока, пытались все, но ничего не выходило. Джун, Джин, Тэхён. Насколько сильно мучают воспоминания, что его невозможно вытащить из них? Понять это мог только один человек. Которого здесь нет.
Крики прекратились лишь к утру. Но нет, Хо не успокоился, он просто сорвал голос, поэтому больше не мог кричать. Парень проснулся утром с огромными синяками и бледным лицом, говорить не мог долго, но после отваров Джина, которым его научили местные старики, голос стал появляться. Через пару часов он, практически, полностью вернулся, только стал низким.
Но даже это никак не повлияло на решение Чона. Он по-прежнему настаивал на визит в его дом. Поэтому снова сославшись на разведку, трое парней стали собирать рюкзаки с водой и мелким перекусом.
***
Юнги сидит за своим рабочим столом и записывает пометки в дело. Просматривает улики и пытается докопаться до чего-то скрытого. Ещё минут десять назад звонила Хваса и сообщила, что следы разошлись в районе Инчхона.
Девушка была уверена, что они идут по отчётливым следам, но кто-то их будто подчищает. Она сообщила всё, что узнала и сказала, что они скоро приедут.
Сегодня утром приходил Хван Мисон и подозрительно пялился на Юнги, этот мужик его словно пожирал взглядом. Дэсон снова устроил нравоучения и попросил Юнги заниматься своими делами, на что тот лишь фыркнул и отправился к себе.
Хваса вышла из машины вместе с Шином и направились в участок, но девушка кое-что заметила и сказала Ли, что задержится. Она идёт за угол переулка и хватает за руку девушку, которая следит за ними уже второй день. Русая девушка, очень худого телосложения и большими глазами, которые были явно напуганы. На голове у неё был бежевый берет, видимо, пытаясь скрыть им себя. Она собиралась сбежать, но Хваса вовремя её поймала и прижала к стене.
Девушка не вырывалась, просто была напугана и её руки дрожали. Хваса говорила тихо, чтобы никто кроме них двоих не слышал.
— Кто ты? Я вижу, как ты наблюдаешь за нами уже не первый раз.
— Я... просто... — нервничала особа, — Мне нужно... сказать вам кое-что.
— Что?
— Прекратите копать под них! Прошу... — чуть ли не плачет она, а Хваса сразу поняла, о чём та говорит.
— Ты про... — Хваса приоткрыла рот от удивления и внимательно изучала лицо девушки.
— Да. Про них! Вам не достать их! Только дети будут страдать! Всё... из-за вас... — русоволосая девушка закрыла лицо ладонями и стала тихо плакать.
Схватив девушку и не обронив и слова, Хваса потащила её в участок. Та пыталась вырвать руку, но у следователя крепкая хватка. Брюнетка затащила незнакомку в комнату допроса и закрыла там дверь, направляясь за Юнги.
На удивление, незнакомка не стала, как ожидала Хваса, долбиться в дверь и кричать. Она мирно сидела за единственным в помещении столом и, сложив на нём руки, уткнулась в них носом.
Мин собирался пойти выпить кофе, только он отодвинул стул, чтобы встать, как напарница подошла к нему остановилась вплотную, став шептать чуть ли не в губы. Это действие девушки Юнги расслабило, он не отрывая глаз слышал, что она что-то говорила, но ничего не слушал, ибо хотел просто тепла и ласки. И каждый раз именно от появления Хвасы это чувствует парень. Прилив излюбленного уюта, получаемого лишь от неё.
(mp3: Tommee Profit — Tomorrow We Fight)
Юнги часто прокручивает в голове слова старика Чондэ: "Десять лет, и только тебе решать, как именно их прожить..." и постоянно ловит себя на мысли, что хочет оставить эту чёртову работу и просто наслаждаться жизнью, завести семью... детей. Но почему что-то не даёт ему этого сделать?
Девушка щёлкает пальцами у него перед носом, заставляя парня вернуться на землю. Шуга встряхивает голову и облизывая губы, ставит руки на бёдра.
— Ты меня слышишь?
— Да, да... — пытаясь сделать сосредоточенный вид, говорит он, — Ты... что?
— Я говорю, что одна девушка следила за нами и она сказала... — Хваса замялась, поджав губы, а Юнги напрягся, — ... чтобы мы прекратили дело о пропаже детей.
— Чего? — парень в шоке от такого заявления и даже зол, — Где она?
Пара отправилась в комнату допроса, а разгневанный Мин сотрясал воздух своим дыханием. Появление кого-то, кто против расследования дела — это уже преступление. Так он считает и так убеждён.
Они зашли в помещение, где девушка сидела, поджав под себя ноги и уткнулась в них лбом. Но, когда услышала, что дверь открылась, то быстро встала и отошла к стене. Юнги медленно подходит к ней всматриваясь в незнакомое лицо, а Хваса стоит около двери, ибо находиться сейчас здесь может быть опасно. Блондин останавливается в метре от девушки и складывает руки в карманы джинс.
— Кто ты? — в ответ не последовало даже шёпота, — Я спрашиваю... — Юн встал впритык и смотрит в бегающие по нему глаза, — ... кто ты такая?
— Скажи ему то, что сказала мне. — говорит напарница Юнги.
— Я прошу вас, прекратите лезть в это дело. — начала девушка, смотря на Юнги и Хвасу. Шуга внимательно слушал, но ответ знал ещё когда шёл сюда, — Всё будет становиться только хуже. Вы ничего не исправите и...
— Откуда тебе знать, справимся мы или нет? — интересуется Хваса.
— Нет. — рукой останавливает брюнетку инспектор, даже не поворачиваясь к ней, — Важно не это. А то, откуда ты знаешь про дело.
— Я... не могу сказать.
— А я могу тебя посадить. — злится парень, подходя ещё ближе к запуганной девушке, — И это то, что я собираюсь сделать. Потому что ты, чёрт возьми, знаешь то, что не должна знать и я пытаюсь понять причину, по которой мне не следует тебя сажать. И с каждой секундой моё терпение...
— Там моя сестра! — Хваса прикрыла рот рукой и опустила голову, а незнакомка начала громко рыдать. Шуга становится спокойней и смотрит на Хвасу.
— Нам жаль. — прошептала следователь, — Как ты их нашла?
— Преступников. — поясняет инспектор, возвращая свой взор на неё, — Откуда знаешь о них?
— Я их не искала. Я была одной из этих девочек. — казалось бы, куда сильнее можно удивить и лишить дара речи, но эта незнакомка знает куда, — Мой хозяин... мужчина, которому меня продали — был стар и умер. И меня освободили, но мою сестру забрали, сказав... — девушка скатилась спиной по стене и громко плакала, сжимая берет в руках, — ... что товар остаётся товаром, а на смену испорченного... приходит свежий. Я молила их, просила забрать меня, но оставить Соль. Но они отказались, пообещав, что если я про них никому не расскажу, то они отпустят Соль... моя девочка. Они убьют всех, если вы будете ходить за ними. Избавятся от следов. Именно так они в этом "бизнесе" держатся столько лет.
Мир Юнги рухнул в один момент, он понимает, что дело дрянь и он собирался сделать выбор, который убил бы всех этих детей. Не простил бы себя за такую оплошность и не хотел бы. Он обнимает сидящую на полу девушку и гладит по волосам, в надежде успокоить.
— Расскажи. — подходит Хваса, — Чтобы мы могли помочь твоей сестре и другим детям, расскажи.
— Нет...
— Послушай. — парень берёт заплаканное лицо девушки в ладони и стирает пальцами слёзы, — Они не отпустят её. Им нет на это причин. Мы спасём их.
— Вы не сможете...
— Раньше, нет, но сейчас есть ты. Ты знаешь их, как не знаем мы. — Юнги старается внушить девушке доверие и дать повод поверить, а она и не знает уже во что верить.
— Я... ничего не знаю. Только... Учана.
— Учан? — переспрашивает Хваса, — Кто это?
— В своё время... он пытался изнасиловать меня. Разбил вазу об мою голову, а я подобрала этот осколок и оставила шрам ему на лице. Слышала, что уже несколько лет его так и называют. — по ней видно, что даётся это воспоминание чертовски трудно, — Он был моим другом. Мы вместе туда попали детьми. Учан был старше на три года. Вот только у него был выбор, которого не было у нас. И он сделал ужасный выбор.
— Что?
— Быть проданным не хотел, поэтому стал одним из них. Этот ублюдок... он настолько влился в "коллектив", что стал не последним человеком в их кругах.
— Знаешь что-то ещё? — Юнги помог ей встать и придерживал за руку.
— Это всё.
— Хваса, позови Шина. Пусть отведёт её домой.
— Нет. Я сама. — незнакомка убрала руку и медленно, шаркая ногами, направилась к двери.
— Как тебя зовут? — спросил парень.
— Мун Бёль. — она повернулась к паре следователей и умоляюще смотрела на Хвасу, — Прошу, не говорите про меня. И не делайте глупостей.
Бёль вышла из помещения оставив полицейских в замешательстве. Хваса тяжело выдыхает и смотрит на Мина. В его лице читалось некое недоверие. Шуга прерывает тишину одним лишь предложением, а затем пытается услышать ожидаемый ответ.
— Думаешь, она сказала правду?
— А у неё были причины на обман? — Хваса кладёт ладонь Юнги на плечо, а другой прикасается к щеке, — Ты видел эти слёзы? Они не могут быть фальшивыми.
— Это мы узнаем потом...
***
Собравшись ближе к обеду парни отправились в дом к Хосоку. Жил он в районе Йесан и путь, тем более пеший, занимал достаточно продолжительное время. А так как их лица теперь знает каждый третий, то идти, соответственно, по людным местам не могут. У Намджуна много друзей-воришек, которые способствуют помощью за определённую плату. Ким взял пачку купюр из украденных ими денег и позвонил знакомому, который продал оружие. Мужик согласился довезти и сказал, что был рад увидеть Джуна. Но Чонгук сказал ему, что тот был рад не Джуна увидеть, а пачку денег.
Через полчаса машина с тонированными окнами останавливается за углом дома Хосока и из неё выбегают трое парней. Они внимательно осматриваются, чтобы люди, которых здесь сейчас немного, их не заметили. Хоть на ребятах и были капюшоны и очки, опасность по-прежнему есть. Знакомый остался в машине и ждал пока парни сделают свои дела.
Хосок идёт первым, а Чонгук и Джун оглядываются по сторонам, держа руки в карманах толстовки. Хорс ведёт через задний двор и парни залезают в окно. Дверь опечатана, да и светится у главного входа нельзя.
Гук лезет последним и они снимают с себя капюшоны и очки. Видно, что в этом доме не было уже давно людей. Густая паутина в углах, много пыли и очень душный воздух из-за закрытого помещения. Джун и Чонгук ходят по комнате, в которую залезли и всё рассматривают, судя по всему, это была кухня. Хосок усаживается на стул и зарывается руками в волосы. Когда всё пошло ко дну больше всего Хорс боялся оставить этот дом в одиночестве и все хорошие воспоминания с ним. А таких было много. Кроме последнего...
— Хорс? — Чонгук встал напротив Хосока и чесал висок, — Что именно ты хочешь здесь найти?
— Не знаю. Не уверен, что вообще что-то найду. — трёт переносицу и резко встаёт, не уверен не в том, что что-то найдёт, а в том сможет ли после всего зайти в ту комнату, — Я должен... проверить то место.
— Где это случилось? — Джун смотрит на странную фотографию, висящую на стене. Какой то полигон и много солдатов лежат на земле с поднятыми руками и ногами. Это показалось жутко.
— В гостиной.
— Ну так пойдём. — Чон идёт к двери и открывает её, — Чего ждать?
Как только ему открывается вид на пространство, парень теряет дар речи и шокировано трепет затылок. А Ким, посмотрев вторым, понял, что та фотография — не самое жуткое в этом доме.
— Х-хорс... — заикается Гук.
Тёмноволосый входит в гостиную и осматривает эту комнату, что давит своим видом на психику, вызывая тошноту и воспоминания о том дне. Стены по-прежнему заляпаны уже чёрной, засохшей кровью, зеркальный потолок разбит, а на паркете огромные царапины. Все шкафы перерыты и вещи разбросаны, а шторы валяются на полу. Остались и белые линии от мела, которыми обводили труп.
Хосок падает на колени и осторожно прикасается ладонью к тому самому месту, где лежал Тао. Парень не заметил как полились слёзы, ведь мысли сейчас разрывали то лицо. Мёртвые глаза, в которых лишь пустота. И сейчас, если посмотреть в глаза Чона, то можно увидеть ту самую пустоту, только она постепенно заполняет не только душу, но и сердце.
Джун аккуратно подходит и присаживается на корточки, кладя руку на плечо. А Гук обходит комнату.
— Всё нормально? — шепчет Ким, видя, как трясутся руки Хосока, — Уйдём?
— Нет! — вытирает глаза и быстро поднимаясь, начинает осматривать каждую деталь, каждый уголок, — Ищите.
— Что? — Чонгук проводит рукой по ручке двери, которая тоже в крови и подходит к парням.
— Что угодно. — Хосок в спешке роется в тумбочке, надеясь найти что-то, — Какие-то записки, пуговицы, сигареты. Мне плевать! Всё. Даже нитку найдёшь, неси мне.
— Паранойя? — смотря на нервозность Хо, спрашивает у Джуна Чонгук, а тот поворачивается и закатывает глаза.
— Непонимание.
Все отправились на поиски всяких мелочей и каждый раз показывали их Хосоку, но тот лишь отрицательно кивал.
Спустя час Чонгуку надоело копаться в этой комнате, потому пошёл в ту, у которой дверная ручка в крови. Если убили тут, то не значит, что и улики тут. Тем более, здесь побывала полиция и всё возможное уже давно забрала.
Гук открывает дверь и включает свет. Чья-то комната, маленькая и похожа на детскую.
— Хосока что-ли?
Ухмыляется парень, пытаясь пошутить, но в мгновения ока поворачивает голову в бок и сильно распахивая рот, прикрывает рукой, на глазах слёзы рвутся, а лёгкие не принимают кислород, не может дышать. Отшатывается назад, пока не упирается в стену, которая уже держит его на ногах. Что-то роняет и это разбивается с грохотом. На шум прибегают остальные и следят за тем, куда так пялится младший.
Джун застыл от ужаса, а подошедший Хо не может сказать и слова. Гук поворачивается к Хорсу и выдавливает из себя фразу наполненную болью, смотрит на Хосока и готов разорвать на куски. Задушить и расчленить. Дурак. Поверил ему.
— Ублюдок... — хрипит младший, не в состоянии остановить слёзы, — я убью тебя... Я СКОРМЛЮ ТЕБЯ СОБАКАМ! — Чонгук подрывается и набрасывается на Хосока, начиная нещадно избивать. И правда намерен убить.