Глава 10
Воспоминания
Я очень хорошо помню тот день: слепое отчаяние друга, судорожные попытки выяснить что-то новое о местоположении Арины, бесцельные поиски по ее одноклассникам и знакомым, бесконечные разговоры с полицией, ощущение собственной беспомощности и страх, от которого внутри все леденеет.
К концу дня у нас не было никаких зацепок, но нам помог счастливый случай.
Таксист, у которого Савельев угнал машину, оставил в бардачке второй телефон.
Несмотря на то что к моменту старта поисков он разрядился, нам удалось отследить его последнее местонахождение - старые гаражи на окраине Москвы, за которыми не было ничего, кроме густой лесополосы. Я старательно отгонял от себя дурные мысли и не позволял погрязнуть в них другу, но мы оба понимали, что нахождение Ари в подобном месте ничего хорошего.
Чтобы добраться до места, нам потребовалось почти два часа, но стоило лишь свернуть на разбитую грунтовку и проехать пятьдесят метров, как мы заметили угнанное такси.
Оно стояло на обочине рядом с кирпичным гаражом с прогнившими воротами - Савельев был настолько самонадеян, что даже не закрыл их.
Когда я увидел хрупкую фигуру Ари, привязанную к стулу, то испытал мгновенное облегчение и злость, равной по силе которой до тех пор не испытывал. Пока Саша превращал в мясо обидчика сестры, я рванулся к девочке. Опустился перед ней на колени, вгляделся в бледное лицо.
Ее голова повисла на тонкой шее, глаза были закрыты, щеку пересекала огромная ссадина, нижняя губа опухла и в уголке рта запеклась кровь.
Розовая толстовка тоже была вся в крови. Выругавшись сквозь зубы, бережно приподня
ее за подбородок.
— Ари, — позвал тихо, но твердо.
Ее ресницы дрогнули, веки приподнялись.
Она явно пребывала в шоке. Смотрела на меня огромными голубыми глазами, опухшими от слез, но словно не видела.
- Ты пришел за мной, — прошептала она, делая попытку улыбнуться, но тут же поморщилась от боли.
Убедившись, что девочка в сознании, осторожно развязал ей ноги и руки, растирая онемевшие конечности, развел в сторону разрезанные куски толстовки, только удостоверившись, что рана на груди не столь глубокая, как я опасался, стянул с себя спортивную куртку и укутал в нее Аринку.
В прогнившем и провонявшем сыростью гараже раздавались стоны избитого Савельева. Где-то вдали уже звучали сирены полицейских машин. Я заставил Сашу бросить мудака и двигаться к выходу, взял на руки Арину, отметив, как доверчиво она прильнула к моей груди, и понес в машину.
После этого дня по ночам меня долго мучили кошмары. Не могу даже представить, через что пришлось пройти Арии чего стоило для нее после этого случая не растерять веру в людей и способность улыбаться. Ведь улыбка у нее всегда была особенно чарующей.
***
По какой-то одной ей известной причине Арина злится на меня с самого утра. Впрочем, может быть, это началось даже раньше, когда я предложил поехать за ее машиной, попутно ставя в известность, что вечером меня ждут дела.
Ари бросает на меня равнодушный взгляд и скрещивает тонкие руки.
Я чем-то обидел тебя?
— Разве такое возможно? — язвительно бросает она, демонстративно отворачиваясь от меня.
Лифт останавливается на моем этаже.
Арина тут же, даже не глядя на меня, выскакивает на лестничную клетку и двигается в сторону квартиры.
Иду следом, даю Арине возможность открыть квартиру дубликатом ключа, который я вручил ей утром, но не позволяю скрыться в своей комнате: настигаю ее за порогом, хватаю за руку и дергаю на себя.
- Постой, — говорю подчеркнуто спокойно. — Не расскажешь, что произошло?
- Отпусти! — Арина сердито дергается, но я держу крепко.
- Отпущу, как только скажешь, что случилось.
Она смотрит на меня исподлобья. В глазах - несвойственная ей ярость. На щеках алеет жгучий румянец, губы приоткрылись, а грудь тяжело вздымается.
Твою мать.
- Ничего не случилось, — шипит она, делая новую попытку вырваться, но я лишь прижимаю ее крепче, ощущая всем телом мягкость и женственность тонкой фигуры.
- Врешь, — мой голос звучит хрипло и сердито, а от ее близости все тело, недвусмысленно напрягается.
- Тебе какая разница? Тебя же не волнует ничего, кроме моей безопасности. — Она вызывающе смотрит на меня, задрав подбородок.
Голубые глаза, превратившись в ледяные озера, сверкают от едва сдерживаемой ярости. -
Я в безопасности. Что еще ты хочешь?
«Отпусти, — шепчет мой внутренний голос. — Дай ей уйти». Но я его игнорирую. В голове начинает шуметь. Не могу оторвать взгляд от ее лица. От аккуратных розовых губ, не знавших уколов, маленького тонкого носа, розовых щек
— Дай же мне пройти! — почти кричит Арина.
Я киваю, но вопреки всему продолжаю прижимать ее к себе. Мы стоим в оцепенении, уставившись друг на друга. Молчание все длится и длится, пока из груди Ари не вырывается долгий, прерывистый выдох.
Трезвый внутренний голос предупреждает меня, что я захожу слишком далеко, но я остаюсь глух к доводам рассудка.
Все, что я сейчас вижу и чувствую, — тело, лицо, дыхание, от жажды обладания которыми перед глазами все плывет.
В конце концов инстинкты берут свое.
Одной рукой продолжая прижимать к себе Ари , другой обхватываю ее затылок и неумолимо тяну на себя. Лишь одно мгновение, и мой рот накрывает ее мягкие губы.
Мои движения резкие и жадные, а в голове пульсирует мысль, что Арина непременно должна оттолкнуть меня, и тогда я ее послушаю. Но мягкие губы покорно раскрываются в приглашении углубить поцелуй, а девичье тело подается мне навстречу.