Monogamy [N.H.]

Мой горячий лоб коснулся холодного окна гостиной. До этого момента я даже понятия не имела, что одному человеку может быть так больно только из-за отсутствия другого. Пытаясь уравновесить дыхание и не слушать жалобные крики отца, я закрыла глаза и прислушалась к глухому звуку мелкого дождя. Вот уже который час папа не переставал упрекать меня в отсутствии здравого смысла и ответственности за свою жизнь и сохранность. Он даже понятия не имел о моем суициде и похищении. И все благодаря Зейну, который также придерживался мнения отца и изредка поддакивал его словам. Это был единственный раз, когда мой названый брат не защищал меня, и у меня сложилось ощущение отчуждения от своих родных. 

- Ради какого-то отпрыска ты рискнула своим здоровьем?! - заговорил папа после короткой паузы, которая позволила ему отдышаться и набраться сил для новой серии воспитательного часа. - Когда же ты научишься ценить себя выше других, Эйприл? Никто в этой жизни не подумает о тебе, если ты сама это не сделаешь!

Я прекрасно понимала, что папа хочет, чтобы мне было лучше и легче жить, но кто сказал, что лучшее для нас сделает нас счастливыми? Это не всегда так. К сожалению.

- Назови хоть одну вескую причину, по которой ты в таком болезненном состоянии сбежала из больницы да еще и в другой город, чтобы спасти от ареста какого-то недостойного тебя ублюдка!

Я открыла глаза и отошла от окна. Некое разрывающее меня изнутри чувство заставило меня посмотреть прямое в его глаза.

- Я люблю его.

Папа сначала не понял, о ком я. Наверное, его последний вопрос прозвучал риторически, что он и не ожидал ответа, или же мой голос не был достаточно громким, чтобы мои слова можно было услышать. И вправду, почему я так тихо говорю, когда как во мне горит желание кричать всему миру, что я люблю ЕГО?

- Я люблю его, ясно? - почти так же громко, как отец, выговорила я. - Я люблю Найла.

Отец, который стоял ко мне боком, резко повернулся и взглянул на меня непонятным взглядом. Вполне вероятно, что он и сам не понимал, что и думать и чувствовать после этого; в то же время Зейн не переставал переводить свой взгляд то на меня, то на нашего отца.

- Да, папа, - начала я, совсем не найдя в себе ни страх, ни сомнение. - твоя больная дочь в конце концов влюбилась. И ты не видишь, что мне плохо? Кто, если не ты, должен это видеть? Я уехала из этого города, зная, что мне будет больно без него. Я попыталась перебороть в себе это чувство, потому что сама понимала, в кого я влюбилась. Ты даже не спросил, почему я так резко решилась перевестись! Даже не догадываясь, что я только не пережила в Париже, ты обвиняешь меня в безразличии к самой себе?!

- Эйприл... - перебил меня Зейн, но это даже не отвлекло меня.

- Почему тебе так трудно понять, что твоя сумасшедшая дочь уже выросла? Твоей дочке больше не нужны уроки, ей нужна помощь и твое понимание. Ее уже не перевоспитать, папа!

Только поняв, что я плачу, я отвернулась к окну, чтобы не видеть реакцию отца. По шороху дивана я поняла, что он сел. Он даже отказался от стакана воды, предложенного братом. Кроме всех этих новостей, услышанных им, его также напугал тот тон моего голоса, с которым я никогда не говорила.

Из кухни выбежали Рэйчел и Нэнси, которые занимались готовкой ужина. В отличие от стеснительной Нэнси, моя подруга подошла ко мне и обняла меня, успокаивая от недавнего взрыва эмоций.

Я уже в Ницце поняла, что стала слишком нервной. Прошло уже три дня с тех пор, как я нашла Чэрил, якобы убитую Найлом. Она согласилась выступить в суде и сделать все, чтобы обвинения с Найла сняли. Но вот уже три дня, как нет никаких новостей ни от Найла, ни от Грега и его родителей. Место у окна в гостиной стало моим пристанищем: отсюда хорошо виден особняк Хоранов, который пустовал вот уже три дня.

- А он тебя, Эйприл? Он... испытывает какие-нибудь чувства к тебе? - боясь чего спросил папа. Его голос был намного напряженным, скорее беспокойным.

Пытаясь подавить угнетающий ком в горле, я глотнула и закусила губы. Мой внутренний голос кричал мне не отвечать на вопрос. У меня ответа на него и не было. После признания Найла я часто стала задумываться над взаимностью наших чувств. Без всяких на это оснований меня ставила под сомнение сама искренность Найла. И вправду ли он любит меня или просто хотел успокоить меня в тот день, когда я была похищена неизвестно кем и находилась неизвестно где?

Не успела я войти в транс своих бесконечных мыслей, как у ворот хорановского особняка припарковалась машина. Причем не просто какое-нибудь авто, а машина Найла. Я даже не стала уточнять, мерещится ли мне это все, а со скоростью света выбежала во двор, вырвавшись из объятий подруги, которая и не подозревала исход моего действия.

Стоит ли говорить, как я несколько раз спотыкалась по тропинке, ведущей к выходу из нашего двора, или как я несколько раз вводила пароль, чтобы открыть ворота? Думаю, не стоит. Когда ворота жалким визгом отошли на две разные стороны, все стоящие напротив меня направили свой взор на меня. Дождь начинал учащаться. Капли его становились крупней с каждым падением. Но ни дождь, ни мои родные, которые успели выйти за мной, ни взгляды Натали, мистера и миссис Хоран не помешали мне найти Его. Найла.

Только что выйдя из заднего сидения авто, он последним повернулся в мою сторону. Его усталость и в какой-то степени напряженность резко проявлялась на его лице. Я знаю, что я часто плачу и еще чаще из-за пустяков, но мои слезы, что вылились в этот момент, как тот же самый дождь, никак нельзя было бы назвать проявлением чувствительности.  Их вообще не стоит никак называть. Этот человек чуть ли не умер из-за меня, его взяли под суд, и этого бы не случилось, если бы не я. И вот он теперь стоит в десяти шагах от меня и смотрит неизвестно как. Как я должна была не расплакаться?!

Проведя рукой по уже влажным волосам, блондин сделал шаг в мою сторону. Потом еще и еще. Только теперь я заметила обувь необычного размера на его левой ноге. Он явно хромал, и, возможно, эта обувь помогала ему держать на ногах. С каждым его шагом казалось, что он вот-вот упадет, из-за чего я пошла к нему навстречу, не прекращая лить слезы. Прямо посередине дороги он схватил меня за руку и обнял так крепко,что все мои страхи и сомнения насчет него испарились в этом холодном воздухе Лондона. Я ответила тем же крепким объятьем и укуталась в его куртку.

- Все хорошо. Я здесь.... Не плачь. - прозвучал его нежный голос.

Если бы я не знала, что меня ждет в будущем, я бы назвала это самым лучшим моментом в своей жизни. Мне было не до мнений окружающих, не до их недовольных взглядов. Я была рядом с человеком, в которого влюбилась на всю жизнь. Если бы это было в моих силах, я бы остановила время и прожила бы всю жизнь вот так вот. 

Его холодные руки притронулись к моим мокрым щекам. Расстояние между нами увеличилось, чтобы Найл смог разглядеть меня. Он посмотрел на мои полные слез глаза и тихо спросил:

- Как ты себя чувствуешь?

В его голосе звучало что-то вроде смеси тревоги и заботы. Его взгляд медленно опустился до моих рук и того самого бинта, который все еще напоминал о моей попытке самоубийства. Черточка между его бровями стала еще заметнее. Он тут же закрыл глаза и попытался отвернуться, но я его остановила, обеими ладонями прикоснувшись к его  небритым щекам.

- Я в порядке..., правда. Все хорошо. Со мной все хорошо. - не переставала.

Впервые в своей жизни я увидела, как у этого парня наворачивались слезы на глазах. В этих слезах читалось лишь одно: во всем произошедшем со мной он винил себя или же просто жалел меня, зная,что я ни того, ни другого не желала бы.

Найл отпустил меня и сжал руку подошедшему Зейну.

- Пусть все останется позади.- произнес мой брат, на что блондин ответил тихим "спасибо".

- Я знаю, что прошу слишком много и не хотел бы никого огорчать. - начал Найл, - но... мне нужно поговорить с Эйприл, конечно, если ты позволишь.

Зейн, не задумываясь, положительно кивнул головой и направился к нашему дому.

Через несколько минут я оказалась там, где, я думала, никогда больше не окажусь. Огромная гостиная Хоранов в этот момент уместила меня и Найла в одном диване, а Натали в противоположном. Плюс к этому всему к нам присоединилась какая-то важная персона - мужчина лет на 30 старше нас. С ним блондин поздоровался очень любезно и почтительно, чего не скажешь о его отношении к Натали.  Родители Найла я не видела после того, как он прошептал своему отцу что-то вроде "я сам все решу".

Вся эта обстановка пугала меня не только своей загадочностью, но и тем, что она казалась продолжением чего-то уже начатого раньше, до появления меня. Я бы вообще не додумалась бы сесть,если бы Найл своим взглядом и легким движением руки посадил меня рядом с собой.

- Тебе не холодно? -прошептал он перед этим. Убедившись, что нет, но все же накрыв мои плечи своей теплой курткой, он нарушил это громкое молчание.

- Я не смею никого здесь надолго задерживать и потому буду краток и ясен. - начал он, обращаясь к людям, сидящим перед ним.

Все это время меня не смутило то, что Найл вел себя со мной так свободно перед Натали - своей же девушкой. И почему-то ответ на его беспечность я надеялась найти именно в этой так называемой беседе. Хотя мне показалось очень даже непривычным состояние девушки. Блондинка ни разу не одарила меня своим как обычно едким, наглым взглядом. Ее опущенные веки лишь изредка поднимались, и ее жалкие в какой-то степени глаза были устремлены только на Найла.

- Я никогда не думал, что в списке моих предателей когда-нибудь окажешься ты, Натали. - продолжил Найл, вскрывая один из конвертов, недавно положенных на журнальный стол.- Это ты рассказала Ястребу,кто такая Эйприл? Ты выдала ему ее местоположение и все ее уязвимые места, чтобы избавиться от нее, не так ли? Разве об этом мы с твоим отцом договаривались?

- Найл, ты бредишь...- хотела начать она, но парень тут же ее остановил, бросив на стол несколько фотографий, на которых были она и Ястреб. Я сглотнула снова увидев этого убийцу.

- Даже не пытайся отрицать. - спокойно говорил Найл, - Ты виделась с ним несколько раз. Если бы не ты, то никто из нас здесь не сидел бы. Ты понимаешь, что стала сообщницей человека, от которого твой отец, адвокат, защищал меня? 

Наступило молчание. Натали ничего не проявила ни в выражении лица, ни в движении тела,чего не скажешь обо мне.

- Я только из-за уважения к твоему отцу обещал ему жениться на тебе, но своими поступками  ты убила во мне это уважение. - тихо проговорил Найл.

- Найл, я...

- Мне тебе больше нечего сказать. - это было последнее, что она услышала в этом доме. После этих слов она просто удалилась и я ее больше не видела еще долгое время. А Найл, даже не задумываясь обратился к тому мужчине.

- Мистер Локквуд, я прошу прощения за то, что вы стали свидетелем этого разговора между мной и вышедшей девушкой. Думаю, вы уже догадываетесь, что речь пойдет о вашем племяннике- Дэвиле. Я понимаю,что он очень сложный человек и из-за отсутствия родительского  воспитания и заботы он пошел по плохому пути, но, мистер Локквуд, отныне не только я, но и моя мать не желаем, чтобы он продолжал учебу в школе Хоранов. Я позвал именно вас, считая бесполезным говорить с самим Дэвилом.

Пройдясь рукой по своему лицу, мистер Локквуд наконец заговорил грустным голосом.

- Он опять что-то натворил?

- Да. Несколько девушек были проданы из Лондона в Париж Ястребу. Оказалось, он продавал информацию обо мне Ястребу и взамен получал наркотики. За это его могут посадить, но я думаю, вы найдете выход и на этот раз. ... Если захотите.

Мужчина еще долго молчал и глядел в одну точку. Затем он встал, за ним последовал и Найл. Пожав ему руку, парень проводил мистера Локквуда до ворот.

Минут через пять я и Найл оказались в его комнате. он медленно приблизил меня к себе и поцеловал в лоб. 

- Прости меня за все это. - прошептал блондин.

- Не стоит извиняться. Это ты меня прости. Я доставила тебе столько хлопот.

Он приподнял мой подбородок и посмотрел прямо в мои глаза. Я все еще чувствовала те эффекты моногамии при каждом его прикосновении.

- Найл...- боялась я спросить, -... что же теперь будет?

Он медленно прошелся рукой по моему плечу вниз, чтобы коснуться моей ладони, и тихо ответил:

- Только то, что сделает нас счастливыми....