Shinichiro Sano.
// образ прикреплён. приятного чтения, персик.
[частично вдохновилась: я так скучаю – элли на маковом поле. а вообще всеми её песнями.]
Сумрак полностью накрыл ночную Шибую – город, в котором таится не мало опасного и страшного, если вглядеться в него, можно увидеть мраком завитые переулки, обволакивающие и притягающие тебя своей таинственной аурой. Казалось бы, город живёт своей жизнью. А тебе не казалось, в твоём случае она идёт, а ты не успевая, хватаешь эфемерное течение жизни, сделая хоть какую-то попытку нагнать невесть что, невесть зачем.
Пальцы покрываются хладным дымом, полностью немея, а привычное апатичное лицо искажается в злостное, обозленное на весь этот чёртов мир.
Тонкие, излишне худые и острые пальцы листают ежедневник. Они изящно выглаживают неровности на бумаге, с некой апатичностью и холодностью рассматривали записи, а точнее – расписание дел на каждый день. Как бы ты не девалась, чувствовала себя точно как богатая помещица, в достатке, в заботе денег и внимательности родителей.
Точно рано утром, и в зимнее время даже при свечах. Ты открывала чудесные атласные шторы, вдыхая свежий утренний воздух. О, словно девица, запертая в башне, ты грезила о хоть каком-нибудь свете за пределами твоего двора. Сочинять небылицы и сказки в уме уже входило в привычный тон, холодные аквамариновые блики засияли, как только ты спешила ещё раз пролистать почти заполненный до конца блокнот с кожаным переплетом. С радостью приметив вслух:
— Несомненно! Ежемесячный поход по магазинам с няней! — на мраморном, тонко высеченном словно с портрета девятнадцатого века, лице появились человеческие эмоции – рано бы ты радовалась, может не разрешат, отец зорким и, присуще только строгому родителю, оценивающим взглядом пройдётся по скромным чертам твоего лика и с выдохом ответит:
— Вовремя, как раз Умэ-сан закончила со своими прямыми обязанностями и готова сходить на эти твои чёртовые покупки. — сказал с выругательством, но не неся каких-либо отрицательных посылов. Отец смягчился, как только в мужское плечо совсем слегка врезался острый локоть.
— Дорогой!.. — прошипела осуждающе матушка; горестно выдыхая, ибо муж вовсе отказывался предпринимать какие-либо попытки исправиться. — Он вероятнее хотел сказать, что будет рад, что ты сможешь выйти. Будь осторожнее, милая, обещаешь? — глаза матушки по-теплому смотрели, миниатюрная с уже просвечивающими венами ладонь вцепилась в твою, она переживала, но и тайно радовалась твоей скорой прогулке. Ты встала со стола, мнимо направляясь к своей комнате, с улыбкой послушивая о разговоре матери с отцом. Она говорила о новых белых сапожках.
Ты улыбнулась. Не искренне, не от эмоций, не от чего ещё. Дежурная, встречающая, отработнная месяцами, а может уже годами просветилась на тонких прелестных губах. В прошлом году они не смогли тебя отпустить, потому что мало ли – в районе появилось уж слишком много хулиганов, потому они запретили и ногой со двора ступать. А позапрошлом ты осмелилась отойти от сопроводающего на несколько метров, отчего родители были крайне недовольны и злы.
Белые ухоженные руки поправляют длинные космы, уже порядком поднадоевшие. Каждый день, одна и та же рутина, к тому же обыденная, скучная и уже не переносимая. В твоём мире ты уже давно создала гениальное изобретение и, сумев себя обеспечить, свалила в какое-то захолустье да подальше от глаз чужих. Однако реальность чувствуется иначе: вечное опекание, обыденность дней и не имея возможности общаться даже с самой собой приводило к быстрым, но по размеру огромным нервным вспышкам – дословно, так как загорается спичка тщательно растертая боковой поверхностью коробка. Ты не считала эту жизнь насыщенной различными красками, с виду скучающее дитя и внутри такое же представление, как ты поняла.
И так. Казалось бы ты пропустила половину своих прожитых лет, точно отрезанные под каре волосы стали виться длинной волною на хрупких плечах. Тот шрам, полученный в года пять уже зажил и стал более светлее, чем твоя кожа. Давно забытый персонал, нанятый твоим отцом почти десятку лет назад, уже лишился обязанностей и на смену старшего поколения пришло молодое. Но все та же няня – Умэ Фукава, уже в старости лет, хотя на взгляд ей дать можно не меньше сорока.
В комнату кратко постучали, ты вздрогнув, опустив пряди волос громко оповестила, что можно зайти.
За дверью оказалась твоя младшая сестра, она горестью смотрела на тебя, то отворачивала лицо, то не давая тебе словить её взгляд. Почему.
— Нэ-сан, тебя уже ждут. Мне кажется, тебе стоит поторапливаться с выбором одежды. — тонкий излишне высокий голос отдавался в этих четырёх стенах. Ты судорожно опустила взгляд, слегка улыбаясь.
— Конечно, я сейчас выйду. Можешь быть свободна, чего дрожишь как осиновый лист? — ласково подметила, выпрямляя и так прямую аристократичную осанку. — Иди сюда, сестрёнка тебя утешит.
Пару минут ушло девочке на раздумие правильного выбора. То она с судорожным страхом кинулась к дверной ручке, а после и всё же в сестренские объятия. Её слишком напрягли этой учебной программой, что даже шарахаться стала собственную родню. Ты медленно водила ладонью по шелковым, коротким волосам одновременно следя за её реакцией. И с каждым прикосновением тело девочки пробирает мелкая дрожь.
— Бедная, бедная, моя маленькая сестрица, чего же тебе на этот раз приснилось? — ты сделала акцент именно на последнем сказанном слове, исподтишка наблюдая как все лицевые мышцы девочки резко напрягаются. Кажется вот-вот из беездонных голубых очей польются горькие крокодиловые слезы. — Не стоит, если настолько напугана.
— В-верно.. не стоит, — побледневшие губы еле шевелились, девочка была чем-то необъяснимо напугана. — Ну, я пойду, не буду мешать. — она юрко освободилась от крепких объятий и поспешила покинуть помещение.
Опомнившись ты стала собираться, складывая все нужное в маленькую сумочку, не забыв основное – мобильное устройство и складной нож. В последний раз увидев себя в отражении зеркала, поправив укладку в спешке натянула улыбку. Готово.
Токио. В ночное обозрение город считался нечто залипательным и удивительным, восхищав где-то в потемках души, но и в дневное не раз найдёшь себя при мыслях, что это не реальность, а какой-то другой мир. Задержав дыхание, в ушах будет слышно твое учащенное сердцебиение. Ты излишне взолнована, нет ни строгого надзора отца и внимательного взгляда матери. Всё таило и притягивало взгляд молодой девушки, только лишь увидев в поле зрения. Если быть точнее, в прямом смысле.
На ветрине красовался байк, ты не эксперт, но он тебе очень и очень понравился. Перестав идти, ты медленно подходила к магазину, все ещё не отрывая взгляда. Такие вещи иногда могут тебя заинтересовать, потому что родители не разрешают иные опасные хобби, как кататься на мотоцикле. И естественно хочется ощутить ту невесомую грань недозволенного; чего же таит в себе эта мини-коробка с двигателем?
— Ого.. — выдохнув с восхищением все ещё смотрев через призму стекла. — Это..
— Красивый? — усмехнулся прохожий, забавно покрутив ещё не тлеющую сигарету. — Да, дамам такого типа может быть и понравится, но он и по физическим параметрам тот ещё жеребец.
Ты отпрянула, в замешательстве взглянула на незнакомца, молча таняешь ладонь к карману, в котором лежал кастет для самообороны, отданный няней на всякий случай. Парень увидев малейшие изменения в лице твоем всполошился и поднял руки вверх.
— Я не со злыми намерениями. — он натянул добродушную улыбку, зажимая белоснежными зубами тонкую сигарету. — Честно!
— Извините уж, не могу поддержать разговор. — ты устало вздохнула, уже не препринимая попыток накрыть ладонью острый кастет; пальцы блуждают по теплому шарфу, натягивая медленно.
Тишина прошла от силы несколько минут, после чего незнакомец решил ещё раз повторит попытку неудачного знакомства.
— Ты потерялась? — словно к маленькой обращается, — Я могу помочь тебе. — смешок. — Если хочешь.
— Ты!.. Невежество, я не поте.. — глянула назад, чтобы отыскать через тысяч серых голов на площади один красных берет. Но его не оказалось, к сожалению. —.. рялась. Ладно, твоя взяла.
Он медленно сокращал дистанцию между вами, подбираяясь не то грациозной кошкой, что на самом деле может оказаться простым мимикрическим хищником. Ты сглотнула вязкую слюну, когда молодой человек остановился буквально перед носом, давая ощущать задымленный подобие фрака и табачный пепел на лице. Ты, девочка, не привередливая, поэтому стойко осталась стоять солдатиком на своём месте, неприступной миной изучая лицо загадочного брюнета.
— Ты пахнешь персиками.
Ты бы видела, пока шокированно зиралась на крепкую спину, как его лицо перекосило от твоей реплики. Ты гордо цокнула, не быть ему дамским угодником, право.
Всё-таки он представится, как Шиничиро Сано, виртуозно сделал поклон и с лёгкой ухмылкой ждал твоего взаимного приветствия. Такой официоз иногда тебя вводил в смущение, но и любви к нему не убавлялось, оттого и нравился: эти замашестые движения, в которых вкладывают свою уверенность и величие, в его случае одной уверенностью будет достаточно.
Зима. Возможно было холодно, но тебя в то время грели благосклонно отданные варежки юноши, которые то и дело ерзал руками в карманах, пока вы шли в тёплое помещение. Но тогда он не сбавлял настрой на общение, ненавязчиво спрашивал о интересующей информации. Сам того не понимая – как в такое толпе можно отыскать нужного человека.
— Шиничиро, — тихо мычишь под нос, медленно, словно пробуя на вкус, как звучит имя этого юноши. — Ши-ни-чи-ро.
Глухо стукнул стакан о деревянную поверхность маленького столика. Казалось бы – наклонив чуть вперёд корпус тела можно легко соприкоснутся лбами, а то и дело.. Чушь. Ещё чего, какие же мысли тебя терзают? Непривычно чувствовать неловкость из-за недавних дум, ты слегка сгорбилась, словно давящий груз совести напоминал и не давал взглянуть в глаза "спасителю".
Полчаса. Час. Полтора часа. Время шло очень быстро за компанией этого молодого человека, то и дело смешивший тебя в любую отданную секунду. Забавный, милый, обходительный – точно-точно сошедший с твоих не завышенных стандартов, будто ваша встрече суждено было сбыться именно в этот день, в этот час. Ты не входишь в состав верящих в бога, но скоро его посетишь? Завтра точно снег с градом одновременно настигнут – свершилось что-то невозможное.
— Я позвонил полиции, надеюсь они предоставят тебе помощь. — на его лице проскальзывает добросовестная улыбка, а на глазах появляются забавные морщинки. Его внутреннее эго заставляет до конца помогать этой несчастной даме, пропавшей в беду.
— Подожди, ты обещал мне помочь. — на лице вышел страх, твои руки крепко вцепились в тёплую куртку юноши, а глаза могли в любую минуту наполниться слезами. — Ты сказал.. все? Про личную информацию, про улицу, дом? Отвечай!
Громкий крик разнесся по всему помещению, призывая зевак отклониться назад и понаблюдать за ситуацией, в каждый момент он начнет снимать исподтишка. А вот этот момент мальчишка испуганно дёрнулся, ошпарннным кипятком злости, не то от внезапного повышения голоса. Он виноватыми глазами смотрел на тебя, слегка склонив голову набок, что свидетельствовало о вашем недопонимании, а возможно о твоём накручивание.
Тебя словно окатили холодной водой. Странно себя повела, так ещё и привлекла большое внимание посетителей. Нельзя, так нельзя. Нервно вытерла стекающий пот.
— Идём, нам пора. — ты вскочила со стула, потянув немного на себя запястье, заставляя принудительно встать. — Мне плохо, давай выйдем на свежий воздух. — неловко шепчешь под нос, засеменив к выходу из забегаловки.
Клубок пара вышел со рта, что в кривой ухмылке появился на твоих губах. Ты по-привычному сгорбилась, начиная невольно кусать губы. Твои родители – твои вредители, после такого происшествия они дадут и права на выход на улице, к тому же под ручку с главой местной банды пришла – нелепость несущественная! Последний раз смотришь на время, на часах карманных показывало половину восьмого, на улице уже вовсю горели фонарные столбы, а под ним искрясь лежит блестящий снег. Порой картина вечерней зимы давала умиротворение, спокойствие на душе, смотришь и не наглядишься. Улыбка не сходит с твоего лица. Очарованная зимой, щеки порозовели от холода или от смущения.
— Мне было весело, Шиничиро. — твои холодные, миниатюрные обмерзлые руки коснулись тёплых крепких, сжав инстинктивно.
Верно. Инстинкты выживания в неблагоприятных условиях среды у человека наблюдаются, но к сожалению среда в большинства случаев побеждает, ведь человек – полностью общественное существо, без подручных вещей и других людей его настигнет мучительный конец.
— О чем ты? — он удивлённо вскинул бровями, — Ты что, мы же сможем ещё видеться! К чему прощанье? — он не подозревая о каких-либо последствиях шагнул навстречу к тебе, но словил лишь снежные хлопья на ладони, и то не все, маленькие и холодные, как и ты, стекали по телу. Но тебя вокруг не было.
Шиничиро шокирован, пару минут он находился в прострации, впустую заглядывая в остывшую ледяную руку. Мало ли у него появилась шизофрения? Он тряхнул головой, чего это он, ты уже нашла свою семью и в теплом доме, окруженная людьми. Сано вернулся домой, но в его мыслях все ещё посещали не самые приятные варианты событий. Как он мог упустить хрупкую девушку в такую погоду? Пошли скоротечные часы. Но ты не выходила с его головы, как добропорядочный гражданин он мог бы раз заскочить в твой двор, чтобы убедиться, что ты в целости и сохранности добралась до дома.
Была не была. Если резко ушла, может и полиция могла тебя уже в то время отвезти к дому.
Юноша судорожно набрал номер полицейского участка.
— Здравствуйте!
— Здравствуйте, что случилось?
— Помните я вам звонил прошлой ночью? Могли бы вы продиктовать адрес Т/и Т/ф.
— Очень странно, но прошлой ночью с этого номера не приходили какие-либо звонки. Вы кажется ошиблись.
— Тогда скажите, вы знаете о Т/и Т/ф? Извините за глупый вопрос.
— Да, могу предположить, что эта девочка умерла почти пятнадцать лет назад. Молодой человек, для чего оно вам?
Он нервно дрогнул над предложением. Как это, невозможно.. Ох уж этот ужасное чувство юмора деспетчера.
— Нет, вы ошибаетесь, эта девушка вчера потерялась и я позвонил вам, чтобы предупредить её семью.
Пока мальчишка объяснял саму причину звонка к диспетчеру сам презадумался. Почему она не могла сама найти дом? Почему увязалась за ним, если могла пойти в полицейский участок? Зачем было устраивать весь цирк с жертвой обстоятельств?
— Нет, молодой человек, вчера с этого номера не поступали звонки. Может вы все путаете?
— Всё верно.. Могу ли я узнать хотя бы о адресе жилья погибшей Т/и Т/ф.
Парень спешно натягивал шлем на голову, такими темпами байк уже заведенный, оставил на месте приготовления исчезающий дым. Машины пролетают, но его думы были заняты совсем другим. Даже не следя за дорожными правилами, юноша подъезжает к данному доброй девушкой адресу. Внутренняя дрожь от волнения прошлась заодно с табуном мурашек. Увидеть твои черты, увидеть улыбку и улыбающиеся яркие глаза. Подъезжая к традиционному небольшому дворику, он сорвался с транспорта. Трезвонит звонок по пять минут, но какое удивление – никто ещё не вышел его встретить, хотя на часах ещё вечер. Так продолжалось до того, пока в его плечо не грубо врезалось деревянная трость.
— Чего тут молодняку толпиться? — скрипучий старой старушки прозвучал над воздухом, заставляя мальчишку склонится в уважительном поклоне и поздороваться. — Ещё и рядом с этим проклятым домом. — цокнула женщина, на трость упираясь.
— Вы знаете о нем?
Он теребит рукав куртки, натягивая улыбку.
— Как я могу не знать, сколько тут живу, впервые такое случалось в этом районе. — она по-доброму ударила концом трости в грудь. — А что? Пришёл к этой девчонке? Тут уже никто не живёт, семья тихо собрали вещи и переехали, потому что в последнее время там происходили сверхъестественные события.
— Это действительно произошло пятнадцать лет назад? — в его голосе слышались нотки неверия и отрицания.
— Верно, внучек. Нечего ворошить странную смерть, тому и лучше.
— Почему странное?
— Дак ты не знал? Эту девочку нашли всю замерзлую насмерть, но с счастливой улыбкой на губах, а в руках находились варежки, волей-неволей, на размер больше. Её искали почти неделю, шанс на выживание был минимален.
Юноша отчаянно сполз вниз, все ещё слушая речь пожилой, хотя нормальный человек скажет, что все это выдумка уже в старости лет человека. В голове была полная каша.
— Что ж, пойду я, на улице холодеет, внучек, поди домой, обогрейся. Ну его. — она печально взглянула позади него, устремив свой взгляд в ноги и маленькими шагами поспешила к своему дому.
А на ногах красовались красивые, но поношенные, белые сапоги.
Месяцы прошли, но он все ещё не отошёл от этой странной ситуации. Возможно из-за неё он мог скурить целую пачку сигарет и не заметить. Всё ещё с ужасом вспоминав твои тёплые руки, обхватывающие его куртку, твои глаза, в которых читался животный страх и зубы, кусающие нервно губы. А может надо было заметить подозрительно бледный тон кожи? Женщина сказала правильно, лучше не ворошить, само собой пройдёт.
Ты так и не догнала движение города, оставшись позади, с жалостью прижимая ладонь к груди. В сердце родилось ядовитое чувство печали вперемешку с гневом.
— Судьбу нельзя изменить. — с кривой ухмылкой сказала ты.