Обито

Только после пятой обретаю способность говорить. И первым делом задаю крайне важный вопрос. Важный для возрождения клана. Я спрашиваю о том, что с Саске. В ответ получаю заверения, что физически он не пострадал. Только… вид того, как все его родные убивают себя, заставил парнишку впасть в ступор. А наложенное кем-то гендзюцу, которое снова и снова показывало эти картины, усугубило его состояние. -Ты — его единственный родственник. –подытоживает Какаши. -Странно, что не убили меня. Я ведь тоже Учиха. Хотя… кому нужен полутруп. Вероятно, понадеялись, что я сам скоро сдохну. –задумчиво отмечаю я. И не обращая внимания на уверения Ши что это не так, наливаю себе шестой стакан. На этом заначка, состоящая из трех бутылочек, заканчивается. Выпиваю залпом, принимая нелегкое решение, и обращаюсь к Какаши с просьбой: -Попроси Кушину и Минато поставить барьерные печати вокруг моей хижины, и на тропинке в лесу, что до деревни идет. Посильнее. Пусть оставят проход только для меня, Саске, Хинаты, Цунаде, тебя, ну и себя пусть не обидят. Попроси Минато оставить пару меток для перемещения у меня дома, и всю одежду Саске. Как закончите… приведите парня ко мне. Последний Учиха должен учиться у Учиха. Я знаю немало. И все передам ему. Это — мой долг перед кланом. –заканчиваю я, принимая нелегкое решение. Нелегкое — но верное. -Я передам. –глухо отвечает Какаши. А затем… судя по тончайшему звону фарфора, выставляет еще несколько бутылок сакэ на стол. Сегодня мы напьемся. Вдрызг. *** -Здравствуйте, Обито-сан. –безжизненный голос мальчика не похож на того Саске, что я знал. Тот паренек был веселым. Шебутным. И ему постоянно доставалось от Итачи и Шисуи за это. Чего стоит только его отношение ко мне! В первый раз увидев меня, он отказался со мной общаться! Правда, продемонстрированный ему Камуи, когда Саске нападал на меня, но просто проходил сквозь мое тело, не в силах нанести ни одного удара, заставил паренька изменить свое мнение. С тех пор он не часто бывал у меня — Фугаку старательно грузил своего младшенького по полной, так сказать, программе, но когда бывал — вел себя уважительно, и постоянно требовал показать ему что-нибудь крутое. Сейчас — хоть я и не видел лица Саске, я слышал, что в его голосе нет жизни. И его глаза наверняка такие же, как у Какаши и меня после той войны. Целое поколение детей-стариков. Не думал, что когда-нибудь еще встречу подобного нам. -Обито. Минато и Кушина все сделали. Безопасность — на высшем уровне. –отчитывается Какаши. -Хорошо. –киваю я своему старому другу, знаками показывая — исчезни. -Саске. Ты будешь жить у меня. Я буду учить тебя. –поясняю я парню. -Чему? –спрашивает парень. -Тому, что должен знать глава, который должен возродить свой клан. –отвечаю я. -Я слышал, что Шисуи и Итачи убили всех в клане. Ты научишь меня, как убить их? –в голосе парня я впервые слышу эмоцию. И это — ненависть. Такая же, какая в свое время завладела мной. -Я научу тебя многому. Я дам тебе силу. И я постараюсь научить тебя тому, что месть — не всегда хороший выбор. –качая головой, поясняю я. -Не всегда. Я… убью Итачи. И Шисуи. –зло отвечает Саске. -Если ты убьешь их после того, как возродишь клан, буду считать это местью. Если ты пойдешь убивать ТАКИХ противников, не озаботившись тем, что имя Учиха не исчезнет с лика земли, буду считать это оскорблением. Оскорблением себе. Оскорблением памяти твоего отца, матери… всего клана. –тщательно подбирая слова, отвечаю я. -Я… хочу получить силу. –не обращая внимания на мои слова, отвечает мальчик. Он допускает ту же ошибку, что и я, ослепленный ненавистью. -Я… дам тебе силу. –поколебавшись мгновение, все же соглашаюсь я. А про себя, молюсь всем предкам — дайте ему прозреть. Потому-что с ненавистью приходит не только сила. С ней приходит и тьма… *** -Как все прошло? –спрашивает старик, как всегда встречая меня на пороге дома. -Ужасно. Во-первых, я попал в команду с Наруто. Во-вторых, этот придурок стащил у отца плащ Хокаге, и приперся в таком виде! –искренне кипя возмущением, делюсь я наболевшим с единственным родным мне человеком. Обито. Учиха Обито. Шиноби, ставший легендой нашей деревни. Сначала на войне — он получил прозвище Призрак, за то что мог уничтожить целый отряд, не получив и царапины. Однако и в мирное время он не угомонился, и когда на деревню напал биджу, именно мой старик его сдерживал, пока остальные запечатывали демона. И он — Учиха. Это наполняет мое сердце гордостью. В сотый раз клянусь стать таким же как он. -Пошли, старик. Я по такому случаю торт купил. –улыбаюсь я. -Эт можно. –добродушно ухмыляется шиноби. Но тут же хмурится: -Не называй меня стариком. -Хорошо, старик. –отвечаю я, и тут же с трудом уклоняюсь от его клюки. Проскальзываю в дом, и начинаю ставить чай. Пока кипит вода, в дом заходит и Обито. Двигается он тяжело, пользуясь тростью. Совсем недавно начал сдавать. Правда, даже такой, он противник которого я не могу одолеть. Слепой, с трудом передвигающийся старик, с разрушенной системой циркуляции чакры. И я, молодой признанный гений Учиха, с шаринганом, обладающим двумя томоэ. И я не могу его победить! Становится страшно, когда я думаю о временах расцвета его силы. -Ставь три кружки. –сев на табурет, задумчиво тянет старик. -Три? –непонимающе спрашиваю я, но потом, вспомнив что не у меня одного сегодня праздник, понимающе ухмыляюсь — гости, а точнее — гостья, у нас сегодня появится. Факт. В голове привычно мелькает мысль — и чего она в нем нашла? Она — это Хината. Признанный гений клана Хьюга. Все свободное время хвостиком ходит за Обито, и постоянно краснеет, стоит им случайно соприкоснуться руками. Все окружающие, кто глаза имеет, понимают — девчонка влюбилась. И это странно. Он же старый. И страшный. С теплотой смотрю на старика, что аккуратно нащупав на столе кружку, начинает пить чай. Как всегда, не издавая ни звука. В сердце начинает что-то сжиматься, когда я думаю о том моменте, когда останусь один. А ведь это неизбежно. Цунаде-сан в последнее время появляется у нас все чаще — печать требует все больше чакры, для поддержания жизни Обито. И когда-нибудь он… -Обито-сан, я получила протектор! –звонкий голос девушки раздается от дверей, на мгновения заставляя мое сердце встрепенуться — от испуга. Опять эта зараза бесшумно-ходящая-чакро-неизлучающая пытается меня на тот свет отправить! -Протектор получила, а вот подкрадываться, как пристало шиноби — нет. Что ты, что Саске… как помирать? На кого деревню оставлять? –горестно вздыхает старик, но в уголках его губ таится усмешка. -Я тебе помру! –грозит кулаком девушка, отчаянно краснея. Я только вздыхаю — все как всегда. И на всякий случай ставлю еще одну кружку. Если мне не изменяет интуиция, а она меня редко подводит, то скоро заявится еще один гость. Снаружи раздается резкий хлопок — такой издает клановая техника Бог Грома, принадлежащая клану Узумаки-Намикадзе, и вскоре в поле моего зрения появляется так бесящий меня блондин. Если честно, не могу сказать, чем именно он меня бесит. Но бесит неимоверно! -Старик Обито! Я протектор получил! –радостно выпаливает он, мгновенно оказываясь за столом, и каким-то волшебным образом успевая съесть кусок торта, и выдуть полкружки чая. Это… какая-то техника? -Мда… а ведь совсем недавно… мда… -вздыхает Обито, и я внутренне стону — главное, чтобы он в воспоминания не пустился! Ведь и уйти неловко — не хочу его обидеть, но и ничего нового рассказать он не расскажет — я все истории наизусть помню! -А кто ваш наставник? –интересуется старик, и я мимолетно радуюсь — пронесло! -Хатаке Какаши. –тут же признался Наруто. -Куренай Юхи. –оторвавшись от кружки, за которой пряталась, ответила Хината. -Куренай… навела она шороху в свое время. Иллюзии качественные ткет. –по-доброму улыбается старик, но отчего-то… дрожь пробегает по спине. Замечаю, как ежатся Наруто и Хината. -Молодежь. Странные вы все-таки. Мы, как время свободное выдалось, в день получения протекторов всей группой собрались, и упились в хлам. А вы сидите у старой развалины в старой развалине, и чай пьете. С тортом. Неужто вырождаются шиноби? –патетично вопрошает старик.
Вокруг раздаются смешки, и Наруто тут же обещает напиться. В хлам. К слову, саке этот придурок блондинистый не пробовал ни разу. Инфа — сто процентов. Хината отмалчивается, и только на последних словах негромко фыркает. И укоризненно смотрит на старика. Через пару минут, пока старик рассуждает о «детишках», взгляд становится откровенно… злым. И опять — на моем лице ни тени эмоции, но вот внутри я со всего размаха бьюсь челом о стол. Пять раз. А затем пару раз и старика бью. И он неожиданно прозревает, и влюбляется в Хинату! Хэппи-енд! Все счастливы. К сожалению, реальность жестока. И взгляды Хинаты пропадают зря. Вздыхаю — быть беде. Ибо когда Хината понимает, что Обито ее за ребенка держит, и в принципе не рассматривает как девушку, несмотря на ее шестнадцать лет, то Хьюга злится. А когда Хьюга злится… быть беде. Ибо она старательно ищет на ком выместить злость. С нанесением тяжких телесных. Взгляд девушки мечется по комнате, и останавливается на мне. Потом — на Наруто. Увидев ее предвкушающую улыбку, Наруто икает, и виновато глянув на меня, складывает печати. Хлопок — и белобрысая сволочь исчезает. Убью скотину! –мелькает мысль, пока я отчаянно пытаюсь что-нибудь придумать… как назло — в голове пусто. Совсем. С ужасом понимаю, что завтрашний день я встречу либо в морге, либо в больнице. И неизвестно что хуже. -Саске, как насчет небольшого спарринга? –мягко улыбается девушка, и в ее глазах я вижу кровь, боль, страдания, и инвалидное кресло. -И правда, детишки. Шли бы вы да размялись на травке. –неожиданно появившийся Какаши усмехается, тепло обнимая Обито. Повернувшись к Хинате, понимаю, что видение инвалидного кресла сменилось на видение небольшой ямки в земле. Могилки, по-простому если. Какаши… сволочь… неожиданно я прозреваю — меня окружают одни сволочи! Причем — белобрысые! Ино, Наруто, Какаши! Все — белобрысые! И все — сволочи! Не вписывается в схему только Обито. Хотя, если учесть седину в его волосах… -Все готово. Цунаде ждет только тебя. –неожиданно слышу я отрывок их беседы. Стоп. Какаши пришел сюда… по делу? -Что вы затеяли? –спрашиваю я, с двумя целями — первая, это отвлечь Хинату от моей нежной тушки. Вторая цель… узнать почему Цунаде ждет моего старика. Ведь раньше именно она к нам приходила! -Мы собираемся улучшить печать. Та, что стоит сейчас, протянет полгода. В лучшем случае. –отрывисто бросает Какаши, и я вдруг понимаю, что он волнуется. Очень сильно волнуется. -Это… опасно? –помедлив, спрашивает Хината. -Да нифига! –отмахивается Обито, вставая с табурета. Но глядя на придерживающего его за локоть Какаши, и на его серьезное лицо, я понимаю — врет. -Если что, завещание в столе. Деньги — в банке. Банка — закопана позади хижины. Там три взрыв-печати стоят. Поаккуратнее. –уже в дверях, бросает мне старик. Встаю, и переселив стыд — все же взрослый парень, обнимаю человека, заменившего мне отца. И сглатывая внезапно появившийся комок в горле, я прошу его: -Возвращайся скорее, хорошо? -Обито-сан, обязательно вернитесь. Я буду ждать. –глядя в стол, просит Хината. Оба джонина исчезают. Остаемся только мы с девушкой. Она потерянно смотрит на стол, и пальцем старательно выводит круг на старых досках стола. Не решаясь нарушить молчание, наливаю чай ей и себе. Кидаю взгляд на недопитый чай Обито, и… отодвигаю кружку в сторону. Придет — допьет. Он любит «настоянный» чай. Туда же, в сторонку, отправляется кусочек торта на тарелке. Придет — доест. -С ним же все будет в порядке? –вдруг нарушает молчание Хината. -Конечно. Его сам Девятихвостый Лис не убил, а тут — какая-то печать?! Пфф! –весело фыркаю я, вспоминая… приступы слабости. Как старик кашлял кровью. Как морщился от боли. Как он слабел с каждым днем. Пламя его жизни… может погаснуть. Но я не хотел об этом думать. Раньше. До сегодняшнего дня. Снова подкатывает комок к горлу, вроде бы исчезнувший за хлопотами. -С ним все будет в порядке. –уверенно повторяю я. Если верить — то сбудется. Ведь так, да? *** -Хокаге-сама. Я с дополненным отчетом по делу клана Учиха. –ворвавшийся в кабинет главы скрытого селения шиноби резко остановился, почувствовав возле своей шеи острый клинок Бдящего — представителя особого отряда АНБУ Корня, что появился после нападения на Хокаге. По слухам, этот отряд курирует сам Данзо Шимура, глава контрразведки. -Я тебя слушаю. –мило улыбнулся Хокаге, и шиноби продрала дрожь до самых печенок. -Как вы помните, исследования показали, что на весь клан было наложено мощнейшее гендзюцу. Состав чакры, используемой для него сходен составу чакры Шисуи Учиха. –начал шиноби, но прервался, увидев нетерпеливый взмах рукой Йондайме, призывающий его перейти к сути дела. -След, что оставили за собой двое сбежавших Учих. По нему пустили спец. Отряд АНБУ, как вы знаете. Расследование было долгим, и потребовало немало ресурсов. Но мы смогли найти тело Шисуи Учиха. Судя по всему, он умер от удара кунаем. Тело почти полностью разложилось, поэтому точнее сказать нельзя. Также отмечено, что его шаринган был изъят. Но не весь, а только один глаз. Второй… почему-то был на месте. -Интересненько. –протянул Хокаге, вспоминая о секретном архиве, в котором упоминались две занятные техники, «убивающие» шаринган, и делающие его бесполезным. -Также, мы смогли выйти на след Учиха Итачи. После этого дело было передано в ведомство Данзо Шимуры. –скомкано закончил отчет шиноби, и оставив папку на краю стола, с данными по отчету, удалился, стараясь не делать резких движений. В кабинете Хокаге воцарилась тишина. Но ненадолго. Вскоре там появился Данзо Шимура — глава Корня АНБУ, службы контрразведки. Результат и предмет их беседы остается тайной — ибо подслушивать ТАКИХ людей это просто самоубийство. Но Данзо ушел весьма довольным. А Хокаге, сидя в кресле, странно улыбался, будто кот, заполучивший в свои лапки долгожданную мышку, что пряталась от него долго-долго. И от этой улыбки отчего-то даже Бдящему было не по себе… *** Сидя за столом, я медленно, но верно накачивался саке. Сегодня — можно. В этот день не обойтись без хорошей порции алкоголя. Только он помогает забыть, и смириться с жестокой реальностью. Реальностью, где твоя надежда на «долго и счастливо» часто оказывается растоптанной. Реальностью, где близкие тебе люди умирают. Я выпиваю стакан за стаканом, но не чувствую горечи рисовой водки. Не чувствую опьянения. И жалею об этом. Я хотел бы ощутить ее — горечь. Пусть она будет не только в душе. Я хочу почувствовать горечь, и надеяться, что хотя бы на миг она сможет заменить собой горечь, что травит душу. Наконец наступает приятное состояние, когда проблемы не исчезают, но становятся чуть легче. Теперь уже не так отчаянно хочется вскрыть себе вены. Не самая лучшая смерть для доблестного шиноби клана Учиха. Учиха должен умереть в бою, смеясь над трупами десятка-другого павших от его руки врагов. А не так — в жалкой хижине на краю деревни. Да. Не так. А значит — я буду жить. Жить, и верить в то, что завтрашний день будет лучше дня сегодняшнего. В конце концов, Ками посылает испытания только тем, кто достоин их… получается, я — один из достойнейших? Скептический хмык получается сам собой. И за это — нужно выпить. Не торопясь наливаю себе еще саке, и молча салютую стене. Выпиваю залпом, как учили когда-то. И стакан с громким стуком оказывается на столе. Рядом с другим стаканом, налитым в честь тех, кто не выпьет со мной. Помимо воли в голове всплывают их имена. И хочется выпить еще… чтобы не вспоминать еще и их лица. -Старик! Все празднуют, а ты — напиваешься. Да еще и в одиночку. Не стыдно тебе? –голос Саске нарушает мое одиночество. Но я не могу понять — рад я этому, или нет? -Для них — праздник. Для нас — память о войне. И о тех, кто с нее не вернулся. –вздыхаю я. -Хоть бы Какаши позвал. –фыркает в ответ парень, старательно расставляя на стол… закуску? Запах копченостей, как рыбных, так и мясных, приятно щекочет ноздри. -Он с Рин. Они всегда вместе в этот день. –бросаю я, выпивая еще стакан.

-Рин? Это та самая, что была с вами в команде, да? –сев напротив, интересуется Саске. -Да. Она похоронена здесь. Вернее… тогда — мы не хоронили своих товарищей. Не до того было. Простая огненная техника, пара слов над прахом. И мы продолжали идти дальше. На встречу с Шинигами. Так что Какаши приходит не на могилу. Просто на памятник. Впрочем, ему хватает. –отвечаю я, чувствуя — меня заносит. -Расскажешь? –просит вдруг парень, всегда убегающий от моих историй. И я почему-то согласно киваю. И рассказываю. О маленькой девчонке, что выручила меня. О смешном Какаши, и не менее смешной Рин. Как они краснели, и страшно тупили, хотя всем, кто их хоть раз видел, был ясно — они видят будущих мужа и жену. А потом… потом грянула война. И я видел, как огонь в глазах Рин тухнет. Как Какаши становится все более равнодушным. Жестким. После… смерть Рин. Это то, что сломало моего друга, и серьезно надломило меня. Месть. Мы занялись местью, но в итоге поняли — она бесполезна. Все, виновные в ее смерти — мертвы. А мы, мстя непричастным, только плодили зло… -Я понимаю тебя. –звучит серьезный голос Саске. И я киваю в ответ. Он — понимает. Несмотря на свои семнадцать, парень многое пережил. Но все же не сломался. В нем — наша кровь. Кровь Учиха. -Главное — не допусти моих ошибок. Месть, она радует сердце. Ту злобную его часть, что есть в каждом человеке. Но она же убивает душу, превращая ее в пустыню. После нее ты чувствуешь себя таким же, как и твои враги — мертвым. А таким не место среди живых. И ты рискуешь оказаться таким как Какаши — живущим в громадном поместье, в одиночестве. Или того хуже — таким как я. –горько усмехаюсь, и снова тянусь к стакану. Но мою руку перехватывает чужая рука, плотно заключая запястье в замок. А потом — меня кто-то обнимает. И только по запаху и двум характерным… выпуклостям, я догадываюсь — кто это. Коротко выдыхаю: -Малышка Хината? Не в добрый час ты пришла. –все же нахожу в себе силы усмехнуться. Не все силы из меня выпил алкоголь. Забавно, кстати, ты — пьешь его, а он — тебя. Делюсь этой мыслью с окружающими, но почему-то столь глубокая мысль не находит достойного ума, хотя рядом со мной и находятся двое неплохих шиноби. В перспективе. -Саске, уложи его спать. –просит девчонка. Порываюсь встать и доказать, что спать мне еще рано, но тело неожиданно подводит, и я почти падаю, но меня удерживает хрупкая, и неожиданно сильная рука. Это рука… Хинаты? Той самой малышки, что постоянно приходила ко мне поплакать? Не успеваю додумать эту мысль, ибо все вдруг скрывает тьма… *** -Прости. –извиняюсь я перед девушкой, возвращаясь к столу. Позади, на кровати, негромко храпит Обито. -Ничего. Обито-сану тяжело пришлось в жизни. –качает головой девушка, споро убирая со стола бутылки, и откладывая любимый стакан старика в ведро — его придется долго мыть, чтобы избавиться от запаха саке. -Да. –соглашаюсь я, оглядываясь на Обито. Пусть ему и стало лучше после той операции, что провела Цунаде-сан, все равно, это — лишь отсрочка. Так она сказала. И дала ему еще пять лет жизни. Но зато эти пять лет он будет жить, а не дряхлеть с каждый днем, как до операции. Это — уже немало. И еще, куноичи обещала что-нибудь придумать. Я в нее верю. -У вас как с командой? –сделав себе бутерброд, и налив чаю в самую большую кружку, Хината с ногами забралась на стул, и старательно игнорируя все правила этикета отчаянно пыталась прожевать жестковатое мясо, и при этом еще и вести беседу. -Более-менее. Наруто — нин. Я — тай и ген. Сакура — та по медицине. Получилась команда универсалов. –пожимаю я плечами в ответ. А затем, поколебавшись, признаюсь: -Даже Наруто уже не так бесит, как в Академии. -Да? А Сакура? -усмехается куноичи. -Оставь меня. –вздыхаю я, вспоминая как отчаянно краснеет Харуно, стоит мне бросить на нее взгляд. И еще — она со мной не разговаривает. Вообще. Общаемся мы только через Наруто. С другой стороны, это лучше, чем поведение некоторых крайне-назойливых особ… но не будем о грустном. -Да уж… в любви ни мне ни тебе не везет! –весело фыркает Хината. -Да. –соглашаюсь я. Но через мгновение до меня доходит с ЧЕМ я соглашаюсь. Вскочив с табурета, и желая сгореть со стыда, я потрясенно спрашиваю: -Как ты догадалась?! –куноичи снова фыркает в ответ, ехидно ухмыляясь, но затем как-то сникает. И подавленно поясняет: -У меня стаж осознанной неразделенной любви почти пяти лет. Кстати, скоро годовщина будет. Юбилейная. –оживляется она. -Не хочу об этом слышать. –стону я, ударяясь пару раз лицом о стол. -Хорошо. Но на празднование ты приглашен. –неожиданно легко соглашается девушка. -Как думаешь, у нас шансы есть? –отлипая от стола, спрашиваю я после долгого молчания. -Конечно есть. Правда, например, у меня они уходят в отрицательные значения… но они, шансы, есть. –бодро докладывает девушка, старательно создавая новый бутерброд. -Потолстеешь. –буркаю я, желая отомстить за недооценку кланового обаяния Учих. -Неа. У меня все в них уходит. –Хината показывает на свои… покраснев, отворачиваюсь в сторону. Воистину, оригинальная девушка. Но если по ней судить, то действительно, все в них уходит. Сакуре бы так… Отвлекшись от мечтаний, ловлю задумчивый взгляд девушки, направленный на спящего Обито. -Слушай, а что если… и потом ему, как честному человеку, придется жениться. А? –вдруг изрекает она. -Что если что? –искренне не понимаю я, но когда до меня доходит… румянец Хинаты не идет ни в какое сравнение с краснотой моего лица! -Нет уж. Я буду блюсти честь клана. Никакой легкомысленности! –напыщенно изрекаю я, но глянув на потирающую кулак Хинату, скомкано и торопливо заканчиваю: -Да и ему это не понравится. Он же себя пилить всю жизнь будет за то что «воспользовался ее доверчивостью, и повел себя как свинья, надругавшись над честью и чистотой девушки». –процитировал я на память отрывок из книги Саннина Джирайи, известного также как Извращенный Отшельник. -Да. Он такой. –грустно вздыхает куноичи. -А у вас в команде как? –робко интересуюсь я в наступившей тишине. -Шино — нормальный парень, хоть и со своими тараканами. Как в голове, так и в теле. А вот Кибу пришлось перевоспитывать. Сегодня в четвертый раз сломала ему руку. Но он уверенно движется на путь исправления. –меланхолично сообщила хрупкая девушка. -Угу. –задумчиво тяну я, делая зарубку на память — навестить беднягу. В больнице скучно, по себе знаю. -Ладно. Пойду я. Мне еще на семейном празднике показаться надо. –спохватилась Хината, и резко испарилась. Я вздохнул с облегчением — честь и достоинство Обито на время спасены. Однако чуть позже, глядя на заваленный крошками стол, съеденное подчистую мясо, и грязную посуду, я искренне пожелал этой заразе бьякуганистой оказаться на клановом ужине. Со всем, так сказать, связанным с ним этикетом. Ибо нефиг.