Лепестки

Солнечные лучи падали на стол, озаряя весь этаж своим блеском. Упрятавшись в кремовых занавесках от назойливого света, Ацуши положа голову на стол,
наблюдал за тем, как Дазай что-то рассказывал Куникиде. По выражению лица Доппо, он был явно не рад очередной затее Осаму. Впрочем, как и в большинстве случаев. Накаджима даже не пробовал как-то вдумываться и слушать диалог двух сторон, разбирая его. Он просто лежал за столом, изредка поглядывая на чей-то отчёт, справа от него. Парень, несомненно, любовался своим сэмпаем, которого уже вот-вот должен был придушить вновь доведённый до ручки всеми выходками Куникида. Но так же, Накаджиму не могло волновать то, что всё же когда-нибудь ему предстояло заговорить с Осаму вовсе не о работе. Ацуши хотел встретиться с объектом своего обожания и, наконец, сказать ему. Сказать Дазаю об этих чувствах. Парень совершенно не умел лгать, а поскольку о болезни, такой как ханахаки в Японии наслышаны, то выбить из Ацуши всю информацию насчет того, кто этот человек, вызвавший у него подобную хворь, интересующимся работникам агентства не составило и труда. Практически весь персонал, кто хоть как-то интересовался Накаджимой, уже знал о его любви. Ну и, конечно же, пытался помочь. Кто-то пробовал отговорить от затеи признания, аргументируя это неизбежным отказом Осаму, а некоторые и наоборот говорили обратное. « — А вдруг чувства будут взаимными? » — говорила подруга Ацуши Кёка, смотря на него во все глаза, в тот же миг, убегая за салфетками, слыша громкий, сухой кашель парня. Нет. Эту мысль он точно исключал. Дазаю бы девушку его лет, с такими же суицидальными наклонностями. Но, по всей видимости, такому дуэту продержаться долго неположено. Наверняка уже через день найдут эту парочку, утопленными в городском водоёме, или же чего похуже.

Многие хотели помочь Накаджиме с корнем его болезни, но у всех них особо не было идей, да и времени на больного странной болезнью. Конечно, лучше всех его поддержала Кёка. Казалось, что эта девочка с ним и в огонь и в воду. Зачастую и вовсе не понимая, как действовать в той или иной ситуации, завязанной в чувствах, Изуми всё равно стремилась помочь, даже если и понимая, что совершенно никогда не испытывала чего-то подобного и не знает, как всё же правильно повести себя.

В один из пятничных вечеров у Ацуши и Кёки завязался ещё в офисе довольно продолжительный разговор. Пусть и определённой темы не было, но постепенно интересуясь друг другом, у них вышел занятный диалог. Девочка хотела хоть как то помочь парню, всвязи с его эмоциональным состоянием, поэтому, она старалась всегда находиться неподалёку. Уже выходя из здания по направлению к общежитию, Изуми и Накаджима всё так же воодушевленно что-то обсуждали.

Сидя на уютном и тёплом футоне, Ацуши изнеможённо смотрел в пол. Тело буквально ломило от усталости прошедшего дня, заставляя отдаться поистине восстанавливающему процессу - сну. Но вот поражающей своей энергичности Кёке можно было только позавидовать. Изуми, уже чувствовала себя как дома, порхая на кухне и готовя для себя и Накаджимы травяной чай. Поставив чайник кипятиться на кухне, девочка зашла в комнату к уже почти заснувшему парню. Она уселась на край футона рядом с ним, надеясь продолжить полюбившееся ей общение. — Признайся ему... — вдруг тихо проговорила Кёка, начиная смотреть куда-то вдаль, невольно будя своей фразой уже уснувшего Ацуши. — Ты что-то говорила? — спросонья начал парень, ещё даже не осознав, где он находится. — Признайся, наконец, ему в своих чувствах. Тебе сразу же станет легче... — в ответ для неё была лишь тишина. — Просто знаешь... я не хочу наблюдать за тем, как дорогой мне человек страдает. Лучше попытайся уже все сказать. Это поможет тебе не сеять ложные надежды. — проговорила Изуми, аккуратно протягивая к тому руки, ввязываясь в недолгие объятья. Спустя немного времени, до Накаджимы всё же дошёл смысл сказанного девочкой. — Хотя возможно... ты права. — Вдруг начал Ацуши, отодвигая ту от себя. И сам не понимая себя, парень схватил лежащий рядом мобильник, усердно начиная рыться в контактах. — Что ты собираешься делать? — с явным непониманием и недоумением на лице, говорила Изуми. — Я позвоню Дазаю и скажу ему всё прямо сейчас. — Многообещающе сказал парень, наконец найдя нужный контакт и прислоняя к уху телефон. — Подожди, может тебе стоит пока что просто позвать Дазай-сана на обычную встречу? — тот час же второй гудок оборвался. Осаму ответил на звонок.
— Ам... Дазай-сан? — тихо начал Накаджима.
— Ч-чего тебе, Ацуши...? — пьяно пробормотал голос, явно не радующийся неожиданному звонку. По стуку бокалов и пьяных речей на заднем фоне, можно было понять, что Осаму находился в баре.
— Извините, что так поздно, я, возможно, отвлёк вас от чего-то, но... — растянул парень, в момент мысли, о признании заливаясь краской.
— Я... в-вы не против завтра... встретится со мной? Вечером, на закате... — всё же отложив самое важное на трезвый случай, так же смущённо говорил Накаджима.
— Ты... я... закат? По-моему как-то странно. Но всё же, я не против. — Уже чувствуя улыбку сэмпая в этой фразе и прилив счастья, заключающийся в согласии, Ацуши хотел ещё что-то сказать, но не успел. Дазай положил трубку.
Взволнованная и затаившая дыхание Кёка, в преддверии вердикта уже и без последующих вопросов поняла: на встречу, то есть на первый шаг — Осаму согласился. — Он... согласился! — радостно огласил Накаджиа, вдруг сразу же принимая серьезное выражение. Вздохнув, парень начал: — Прости... я снова останусь в долгу, но... без тебя мне тут не справится. Я понимаю, что тебе тоже в новинку все эти чувства, но всё же... помоги мне сейчас обдумать речи для Дазая. Ведь иначе я завтра буду стоять бревном, заливаясь собственным смущением. — мило улыбнувшись, Изуми говорила: — Я всегда готова помочь тебе. Мне никогда не расплатится перед тобой за то, что ты сделал для меня.

***

Яркий свет закатного солнца буквально слепил глаза. Редкие облака проносились так быстро и мимолётно, словно спешащие куда-то вдаль машины, что сновали из стороны в сторону по своим делам. Ацуши ничего больше не оставалось, как смотреть на дорогу, изредка поглядывая на часы. Парень ужасно нервничал, подергивая уголок своей рубашки. Вновь и вновь Накаджима прокручивал в своей голове слова, те самые, заветные и долгожданные слова признания для Дазая. Ацуши был почти на все сто уверен, что объект его воздыхания корректно, а может и не совсем попытается опровергнуть все чувства, ответив не взаимностью. Руки тряслись. Неприятные мысли будто поглощали весь разум, неспешно подчиняя себе тело. Сердце будто было готово выпрыгнуть и разбиться в осколки, из-за неистового биения, вызванного переживаниями. А вдруг он не сможет? Вдруг не получится в ярких порывах волнения правильно изложить свои мысли? Все фразы выйдут кривыми и странными наборами слов...
Смеркалось. Солнце уже давно зашло за горизонт, оставляя после себя красочный жёлтый небосвод. Дазай явно опаздывал на запланированную Накаджимой встречу. И как же вдруг к Ацуши могла прийти такая бредовая фраза «на закате»? Все закаты бывают разные и соответственно у всех людей понятия и восприятие не идентично. « Он уже не придёт... » — пронеслось в голове у парня, что уже в край разочарованный, готовился отправляться в общежитие ни с чем. Неужели Осаму настолько занят, чтобы не смочь уделить и десяти минут своему кохаю? У обоих этот день был не рабочим... и снова кашель. Громкий, тягучий, рвущий изнутри, заставляя собой, корчится обладателя от боли. Снова эти странные цветы разных цветов и размеров, находящиеся в окровавленной ладони. Ацуши всё понимал. У него не было способности предвидеть будущее, но парень знал абсолютно точно. Отказ — вот что он получит на самом деле. Все эти пустые надежды были и вовсе никчёмны, как и его существование в принципе. Сойдясь на этом неблагоприятном развитии мысли, Накаджима продолжал ждать. Пусть и впустую, но зато именно в этом месте открываются хороший вид на вечернюю Йокогаму. Тёмными полосками вокруг набережной зажигались фонари, освещая своими вспышками уже потемневшую воду. Пусть и внутренне разбит, печален и опустошён, но Ацуши всё равно находил в этих тёмных сочетаниях воды и света некое спокойствие и умиротворение. Тяжко вздыхая и нарушая этим мимолётную тишину с редкими колыханиями блестящей в свете воды, парень и не услышал приближающихся к нему шагов сзади. Ещё мгновение, как чья-то тёплая ладонь легла на его плечо, заставляя Ацуши вздрогнуть от неожиданности чьего-то присутствия. Ещё не обернувшись, Накаджима уже знал, кто это был. « Он всё же пришёл... » — пронеслось в голове у парня. Запах медицинских бинтов и чёрного молотого кофе ударял в нос. — Извини, что задержался, Ацуши-кун. Насколько я помню, вчера ты говорил, что хочешь на этой вечерней встрече что-то обсудить со мной. — Говорил Дазай с привычной ему улыбкой, вставая рядом с инициатором их встречи. Непонятно почему, но Ацуши и вовсе расхотелось что-либо обсуждать с недавно подошедшим Осаму. Он хотел лишь медленно подойти к тому, постепенно проваливаясь в спокойствие тёплых объятий. Возможно, лёгкие и почти невесомые поцелуи по уголкам губ дополнили, эту светлую атмосферу... — Эм... Дазай-сан...? Я могу вам кое-что сказать...? — тихо, и скомкано пробормотал Накаджима, отворачиваясь в сторону пирса, изрядно пытаясь скрыть полыхавшее лицо. Сердце не прекращало колыхаться. Парень забыл всё. Абсолютно всё, что готовил сказать перед этой долгожданной встречей. Все тексты, что помогала ему писать Кёка — забылись. — Я весь во внимании, Ацуши. Ведь ты позвал меня не ради того, чтобы вместе на воду глядеть. — Усмехнулся Осаму, смотря вдаль, на потемневший горизонт, облокачиваясь на перила пирса. — Я... простите, что отнимаю ваше время... — произнес тихо последнюю фразу Накаджима. — Я люблю вас. — постарался как можно серьёзнее выдавить из себя юноша, вновь и вновь избегая зрительный контакт с Дазаем. Честно сказать, тот его и не удивил. Немного впадая в ступор, но, всё же сохраняя то неприкосновенное самообладание, в котором и пришёл сюда, Осаму начал: — Ох, Ацуши, я совершенно не то, что тебе нужно. Иногда, даже самые детально взвешенные решения оказываются всего лишь мимолётным желанием, которое спустя время воспринимать всерьёз уже невозможно. — все эти слова заставили Накаджиму наконец повернуться к своему собеседнику, смотря на того во все глаза. Все надежды рушились у парня на глазах. Люди были правы... правы, что вся эта инициатива с признанием потерпит поражение. Всё так же смотря далеко на горизонт, Дазай продолжил: — Поверь, это совершенно не то, что нужно нам обоим. Я совершенно потерял смысл жизни и уж точно жить ради кого-то я не стану. Мне бы двойной суицид с первой попавшийся девушкой, что не откажет мне в этом. А так... в общем то и всё. Я не стану говорить за твои чувства, но наверняка это лишь твой поспешный вывод. Я верю, что когда-нибудь ты найдёшь ту, с которой свяжешь узы своих дней. Ну или же того. — Сказав с улыбкой последнюю фразу, мужчина наконец перевёл взгляд на растерянного Ацуши. — Я и вправду надеюсь, что не сильно ранил тебя. — Накаджима опустил взор на тёмный асфальт. — Это всё, что ты желал обговорить со мной? — чуть ли не подавившись своей кровью, Ацуши коротко кивнул и бросил отрывистое « до свидания » прощание Дазая. Оставшись смотреть вслед уходящей вдаль фигуре, парень был готов впасть в истерику. Разорваться изнутри. Но, пытаясь держать себя в руках из последних сил, он просто глубоко вздохнул, под шумы внутренних крушений любовных и сокровенных надежд.

С этой истории неудачного признания прошло уже около полугода. Дазай всё так же продолжал как ни в чем не бывало совместную работу с Ацуши, да и просто хорошие дружеские отношения. Но тому было напротив - совершенно не хорошо. Пусть и теша себя и Осаму в иллюзии того, что произошедшее полгода назад было лишь недоразумением, болезнь не взаимной любви - ханахаки вовсе не проходила. Лишь усиливаясь с каждым днём, она неистово давила на лёгкие, будто через них и прорастали, эти чёртовы цветы. Каждый день просыпаясь в своей одинокой квартирке, Накаджима подходил к зеркалу, снова весь забрызганный кровью и сухими лепестками, с горечью понимая, что это вовсе не сон. Первое время, парень старался как-то избегать своего сэмпая, дабы уж совсем не добивать себя. Конечно же, по прошествии времени всё стало как прежде. Почти как прежде. Тягучие и больные любовные чувства были лишь старательно завуалированы иллюзией прежней жизни без них. А так... они лишь росли с каждым днём, совершенно никуда не деваясь.
—————————-
Блинб, я не знаю, почему вам заходят только фанфики по кх, а по другим фэндомам - нет...
Мне очень грусна(((
Ну прям очень🤧🤧🤧
Ждите ещё 3 (последнюю часть)
Поддержите меня лайком шоле(((
Всех ❤️