Мать скорлупы | Кощей

Следующие сутки Марина и Костя провели в больнице. У Марины дежурство тянулось бесконечно, но мысли её были далеки от
работы. В реанимацию к Мише их так и не пустили. Но Костя всё равно не ушел. Он весь день и всю ночь караулил Марину, сидел рядом, приносил ей горячий чай и просто держал за руку, когда её снова начинало трясти от пережитого страха.

Около 7 утра Костя поднялся со стула, разминая затекшую спину. Его лицо осунулось, в глазах горел опасный, лихорадочный огонь.

- Марин, мне уехать надо, — негромко сказал он — Дела там... Я скоро вернусь и отвезу тебя домой спать, поняла?

Марина устало кивнула и уткнулась лицом в его плечо.

- Береги себя, — прошептала она.

***

Костя сел в машину, завёл мотор и рванул с места. Заранее он уже предупредил Вову, чтобы все были на месте.

Приказ Кощея выполнили беспрекословно: здесь были все — от скорлупы до старших. Пацаны не шумели, не смеялись. Все ждали новостей. Марат сидел в углу, опустив голову, Пальто нервно мерил шагами коридор.

Когда тяжелая дверь со скрипом отворилась и в зал вошел Кощей, гул голосов мгновенно смолк. Костя обвел пацанов тяжелым, немигающим взглядом. Напряжение в качалке достигло предела.

- Всем общий, — глухо бросил он, проходя в центр зала.

Пацаны притихли, подавшись вперед. Все ждали, что Кощей сейчас начнет орать, требовать имена, рвать и метать из-за украденного видика и избитого пацана. Но Кощей молчал. Он впервые в жизни не знал, с чего начать этот разговор. В его груди боролись два чувства: ярость автора группировки и разрывающая боль отца, чей сын сейчас лежал на грани жизни и смерти.

Костя тяжело вздохнул, засунул руки в карманы куртки и заговорил — тихо, но так, что его голос долетал до самых дальних углов:

- В общем, пацаны... Миша. Ну, Ералаш наш... — Костя на секунду запнулся, сглатывая тяжелый ком. — В больнице он сейчас. В реанимации. Без сознания лежит. Ночью операцию тяжелую делали, кровь переливали... В общем, чудом пацана спасли. В рубашке родился.

По качалке прошел тяжелый, яростный вздох. Кто-то из младших сжал кулаки, Турбо грязно выругался сквозь зубы.

- Значит так, — Кощей резко повысил голос, пресекая любые обсуждения. Его взгляд стал острым и холодным — Я тут за ночь кое-какие концы поднял, разузнал кое-что... Это Домбыт был. Их супера видик наш унесли и пацана забили.

Зал буквально взорвался глухим ропотом.

- Тихо! — рявкнул Адидас, делая шаг вперед и призывая пацанов к порядку.

Кощей дождался, пока снова установится тишина, и жестко сказал:

- Вечером едем к ним на разговор. Спрашивать за нашего пацана будем по полной программе. Со мной едут: Адидас, Зима, Турбо и Сутулый. Всё, только старший возраст. Остальные, — Костя грозно обвел взглядом притихшую скорлупу — сидят на жопе ровно и не рыпаются без моего приказа. Всем всё ясно?

Пацаны молча кивнули. В их глазах горело желание отомстить за Ералаша, но слова Кощея не терпели возражений.

Кощей и Адидас зашли в каморку, прикрыв за собой  дверь.

Костя выглядел смертельно уставшим. Он на автомате достал из пачки сигарету, чиркнул спичкой и с облегчением затянулся, выпуская густой дым. Сил стоять на ногах просто не оставалось — Кощей  рухнул в кресло и закинул голову назад, прикрыв глаза.

Адидас прислонился спиной к косяку двери, скрестив руки на груди. Он долго молча разглядывал друга.

- Слышь, Кость, ты где пропадал-то вообще? — спросил Вова. — Со вчерашнего дня на районе не появлялся. Пацана нашего забили, видик унесли, а тебя нет нигде. Мы тут уже не знали, чё думать.

Кощей сделал еще одну глубокую затяжку, не открывая глаз. На его губах появилась слабая, странная усмешка — не злая, а какая-то непривычно мягкая.

- С сыном я был, Вов. С сыном и с Мариной, — глухо ответил Костя.

Адидас от неожиданности даже отлепился от дверного косяка. Его глаза буквально на лоб полезли.

- С каким еще сыном? — растерянно переспросил он — Ты чё несешь, Кость? Каким сыном?

Костя наконец открыл глаза и посмотрел на друга — серьезно, без привычного стёба или иронии.

- Миша. Ералаш. Он мой сын.

В каморке воцарилась такая тишина, что было слышно, как тлеет кончик кощеевой сигареты. Адидас стоял с приоткрытым ртом, силясь переварить услышанное.

- Подожди... Как — сын? — Вова мотнул головой, словно сбрасывая наваждение. — Ты как узнал-то? С чего взял вообще?

Костя стряхнул пепел прямо на пол и вздохнул:

- Марина позвонила. Помнишь, Турбо трубку передал? Она в трубку рыдала, кричала, чтобы я срочно в реанимацию ехал. Я прилетел туда сам не свой. Она мне там всё и выложила... Мишке кровь нужна была срочно, ее не подходит, ну она все и рассказала.

Костя замолчал на секунду, глядя на свои руки

- Вот так, Вов. Оказывается, я уже как четырнадцать лет отец. А я и знать не знал. А она одна его тянула.

Адидас медленно опустился на край стола, всё еще пребывая в глубоком шоке.

- Ну ни хрена себе расклады... — только и смог выговорить он.

- Это еще не всё, — добил его Кощей, туша окурок о край жестяной банки. — Скоро я буду отцом двоих детей. Марина беременна.

- Ну ты даешь, Кость... — Вова потер лоб ладонью. — Я поверить не могу. Как — Мишка? Ну они же... Вы же вообще не похожи с ним! Ну совсем разные.

- А он и не в меня пошел, Вов.
И лицом, и характером весь в неё — добрый, честный...

Резкий, требовательный стук в дверь каморки оборвал их разговор на полуслове. Адидас недовольно дернул плечом и крикнул в сторону двери:

- Чё надо?

Дверь приоткрылась, и в каморку заглянул Марат. Он переводил быстрый, любопытный взгляд с брата на Кощея

- Кощей, тебя это... к телефону срочно, — выпалил Марат, кивнув в сторону зала. — Марина звонит. Из больницы.

Костя среагировал мгновенно. Он вылетел из каморки и сорвал трубку с аппарата

- Да, Марин! — выдохнул он в трубку, — Что случилось?

На том конце провода послышался судорожный, прерывистый вздох. Но на этот раз Марина не плакала от горя и безысходности. Её голос, хоть и дрожал, был наполнен безумным, долгожданным счастьем:

- Костя... Он очнулся! Миша пришел в себя! Только что глаза открыл, меня узнал... Спросил, почему он в больнице. Костя, он живой! Всё хорошо!

У Кощея на мгновение перехватило дыхание. Огромная, невидимая лапа, сжимавшая его горло последние сутки, наконец-то отпустила. Внутри всё затопила теплая волна облегчения. Сын пришел в себя. Его сын.

- Всё, Марин, еду. Сейчас буду, — быстро, глотая слова от волнения, проговорил он.

Он с грохотом бросил трубку на рычаг. Развернулся к залу, на ходу подхватывая кофту. В качалке повисла гробовая тишина — все пацаны смотрели и пытались понять, что происходит.

- Ералаш очнулся, — громко, на весь зал объявил Кощей. — В себя пришел пацан. Всё нормально будет.

По качалке пронесся радостный, облегченный гул. Парни заулыбались, Марат победно сжал кулак, кто-то шумно выдохнул. Но Кощей быстро осадил их своим ледяным взглядом.

- Вова, — обратился он к Адидасу, застегивая молнию куртки. — Я в больницу. К вечеру вернусь. Приеду — и сразу выдвигаемся к Домбыту. Всё, я ушел.

***

Миша лежал на белоснежной простыне. Его голова была плотно замотана бинтами, сквозь которые на виске проступало небольшое бурое пятно, а к бледной тонкой руке тянулась трубка капельницы. Рядом на табурете сидела Марина. Она держала сына за свободную руку,

Дверь палаты тихо скрипнула. Костя аккуратно, стараясь не шуметь, вошел внутрь.

Миша медленно повернул голову на скрип двери. Его веки были припухшими, взгляд — еще мутным и затуманенным, но едва он разглядел вошедшего, его глаза удивленно расширились.

- Кощей?.. — слабо, едва слышно прошептал парень пересохшими губами. — А... ты что тут делаешь?

Марина вздрогнула и резко обернулась. Её взгляд метнулся от сына к Косте, а затем обратно. На лице женщины отразилось полнейшее недоумение, смешанное с нарастающей тревогой.

- Кощей? — переспросила она, прищурившись. — Какой еще Кощей, Миш?

Миша растерялся, переводя испуганный взгляд с матери на автора, и попытался сжаться под одеялом.

- Марин, выйдем на минуту, — негромко, но настойчиво произнес он.

Марина аккуратно отпустила руку сына, поправила ему одеяло и прошептала:

- Отдыхай, маленький. Мы сейчас вернемся.

Они вышли в пустой, гулкий коридор. Стоило тяжелой двери палаты закрыться, как Марина резко развернулась к Косте. Её лицо мгновенно посуровело, а в глазах вспыхнул опасный огонь.

- Я жду объяснений, Костя, — ледяным тоном потребовала она, скрестив руки на груди. — Какого черта мой сын называет тебя Кощеем? Откуда обычный школьник знает твое уличное имя?

Костя тяжело вздохнул и потер переносицу. Он понимал, что этот разговор неизбежен, но говорить правду было чертовски трудно.

- Марин... ну ты сама подумай, — глухо произнес он, глядя ей прямо в глаза. — Неужели сама еще не поняла?

Марина замерла. В её глазах отразился подступающий ужас. Она медленно покачала головой, словно отказываясь верить в то, что только что пришло ей в голову.

- Нет... Господи, Костя, только не говори мне этого, — её голос сорвался на шепот. — Только не говори, что он... что мой Миша состоит в группировке?

- Марин, ну а как по-другому?! — Костя сделал шаг к ней, пытаясь взять за руку, но она отпрянула. — Время сейчас такое, понимаешь ты или нет? Тут законы другие. Либо ты пацан — при делах, со своей улицей, под защитой старших... либо ты чушпан последний, которого в любой подворотне до полусмерти забьют, деньги отнимут и разденут!

Марина бессильно прислонилась спиной к холодной стене коридора и закрыла лицо руками. Из-под её пальцев брызнули новые, горькие слезы. Весь её мир, такой правильный с треском рушился. Её любимый сын, которого она растила в заботе и любви, оказался уличным бойцом под предводительством собственного отца.

- Боже мой... — глухо донеслось сквозь её ладони. — За что мне это всё... Мой сын — бандит...

Костя подошел вплотную к Марине и очень нежно обнял её за плечи, прижимая к себе. Он чувствовал, как её хрупкое тело содрогается от беззвучных рыданий.

- Марин, тихо... Всё, успокойся, — шептал он ей на ухо, целуя в висок. — Не плачь. Всё уже закончилось. Теперь-то я рядом. Теперь я знаю, что он мой сын. С Мишкой теперь всё точно хорошо будет. А как иначе-то? Он же мой сын. Моя кровь. Мы со всем разберемся, слышишь? Только верь мне.

⭐️⭐️⭐️