Проигрыш. Реванш спустя год.
- ТЫ [ЦЕНЗУРА] [ЦЕНЗУРА]!!!!! Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! ИЗМЕНИК!!!! - кричала Россия.
- Да не изме-! - не успел немец договорить, как получил смачную пощёчину.
- Довольно с меня! - как только она сказала это, как упала в обморок.
- Лана!
****
Больница - одно из самых не лучших мест в любом месте. Запах медикаментов и спирта. Возможно и крови.
Германия сидел рядом с Россией, крепко держа ее за руку. Россия открыла глаза, прошипела что-то на подобии "Пошел вон." и уснула вновь. Германия отпустил руку и ушел, понимая, ему нет прощения.
****
Россия сидела на подоконнике и печально смотрела на небо, рука по привычке лежала на животе. Чувство бездетности не покидало девушки уже который день, а ведь она хотела счастливую и крепкую семью, но все разрушила одна лишь Полячка по имени Польша. Она начала заливать в себя алкоголь покуда можно, этот алкоголизм уже на всю жизнь. Руки уже не притрагивались к скрипке. Ей пришлось сдать экзамены после всех. Она сдала на отлично, но больше ее не увидят на улице или в кафе со скрипкой. Россия ушла с эстрады и стала обычной страной, которая страдает бесконечное количество лет.
Но это долго не продолжалось. В дом к РФ заглянула Беларусь. Ключи от ее квартиры имели только дети СССР, и то не все, а лишь доверенные лица. Всего их человек пять если не больше. Но им РФ доверяла как никогда, давала все свои секреты и тайны, показывала сокровенное от человеческого глаза.
– Мам, ты тут? – крикнула Беларусь на всю квартиру.
– Здесь... – отозвалась Союз и посмотрела на пол.
– Снова? – спросила Белка, разглядывая уставшую мать, которая ревела два дня на разрыв.
– Нет. – проговорила женщина. – Мне просто очень хреново.
– Тебе чаю налить? – спросила заботливым голоском девушка, прижимаясь щекой к матери.
– Я сама налью. – сказала Россия и встала с подоконника, направляясь к кухне.
Упертость этой женщины поражала каждого, кто был рядом с ней. Она вставала на ноги, когда ей ставили такую подножку, что трудно подняться на ноги. Россия казалась такой могучей, а на деле она плакала по долгу, кричала и стонала от боли, когда она рожала своих детей, а это очень трудно ведь она боялась потерять каждого. А сейчас такой удар о ее нервам. Слишком больно.
Вот и чай готов. Девицы пили напиток, обсуждали последние новости. Ну в основном обсуждала Беларусь, а Россия слушала свою дочь. Такая идиллия была по душе многим детям Союза Советских Социалистических Республик. России было хорошо. Она со вниманием слушала своих детей, поднимала некоторые вопросы на собраниях и помогала чем могла. Этот метод воспитания был хорош во всех смыслах, но плох в одном — экономическое положение страны могло усугубить состояние девушки и просто заставить мучиться ее.
«Мам, все хорошо?», «Мама, что с тобой?!», «Тебе плохо, мамочка?!» – сплошные воспоминания, не дающие России покоя. Она всегда помнила, что если она заболевала, то она терпеливо работала, заботилась о других, даже о старших.
– Мама, я пришла!! – послышалось в проходе.
– Эсти, заходи. – крикнула Россия, услышав этот клич, а точнее код от прохода в дом. Каждый кто имеет ключи от квартиры должны были говорить такой пароль, чтобы была возможность быть проверенным.
– Мам, я тут не одна. – сказала Эстония, поцеловав мать в щеку.
– И с кем же? – поинтересовалась РИ.
– Здравствуйте, Ваше Сиятельство! – в дверном проеме появилась каштановая макушка, снимающая шапку.
– Фин?! – воскликнула Россия, встав из-за стола.
Беларусь и Эстония смотрели на них с непониманием, а Фин повис на шее России с возгласом:
– Я так рад!
– Финляндия, все ведь хорошо. – ответила РФ и потрепала по голове. – Эстония, налей, пожалуйста, себе и Фину чай, а то не отлипнет.
Эстония кивнула и включила чайник. Финляндия все еще висел на шее бедной россиянки. Тогда спасать пришла Беларусь.
– Фин, маму сломаешь. – сказали старшие девицы, и парень нехотя отпустил Россию.
Снова озорной смех, разговоры, воспоминания. Россия слушала со вниманием всех, хотя они говорили на перебой, но все же было хорошо, и Россия иногда вставляла свое слово. Такая идиллия вновь прервалась, ведь в квартиру вошли все дети РФ, которые переживали за русскую, а Лане это было по душе. Она была рада такому сбору детей, но уже взрослых.
****
«Снова приглашение на конкурс.» – пронеслось в голове девушки. В руках этот самый конверт, из-за которого она потеряла своих детей и мир на душе. Она знала, что отказаться уже не возможно капитально. Все ценок.
Она подписала его и протянула тому человеку. Он низко поклонился и ушел из квартиры, не сказав ни слова. Россия достала свою запылившуюся скрипку, настроила по памяти ее и попробовала сыграть старую, но так хорошо запомнившуюся мелодию из кинофильма «Шерлок Холмс и Доктор Ватсон».
«Пам... Парам-па пара-пара-пам пам-пам-райрай!»
Дальше не шло. Россия сжала скрипку до посинения, стиснула зубы и швырнула скрипку на пол и так разбилась вдребезги. По телу пробежался холодок. Скрипка... Ее родная скрипка. Зря согласилась на этот конкурс. Россиянка упала на колени, обняла себя за плечи и громко всхлипнула.
Она не может... Не может играть для себя. Музыка умерла в ней на всегда... Она собрала осколки скрипки, сложила в футляр, оделась, взяла лопату и пошла в лес, хоронить свою скрипку.
Похороны прошли тихо и скромно. Руслана не смотрела на могилку со скрипкой больше так ласково, как тогда. Она смотрела на нее так холодно и мертво, казалось, что они больше не друзья. Она вернулась домой, позвонила Австрии и сказала, что не сможет принимать участие в этом конкурсе. Музыка не слышна ей. Австрия понял ее и сказал:
– Жаль... Очень жаль вас Российская Федерация.
– Ваши сожаления мне не нужны. – сухо сказала Россия и закончила разговор.