Найди меня во тьме (18+)

     Снова палата. Это какой-то нескончаемый кошмар? Я же никогда не болела. За всю жизнь ни разу не была в больнице.... До сих пор... Рой!

Ами, можешь сказать, что он чувствует?...

Амелия...

О, нет...

Больница, здесь должна быть кровь, но подойдёт ли?...

        Постепенно слезаю с кровати, опасаясь какого-то страшного чувства боли, но организм справляется со всеми своими функциями. Телефона всё так же нет в палате. В коридоре тихо и пусто. Выхожу. Ночь, часов нигде нет. Нужно попробовать найти отделение, в котором хранят донорскую кровь или хотя бы свои вещи.

   — Вам помочь? — неожиданный голос позади пугает меня и превращает в пыль мои планы. Оборачиваюсь.

Твою мать...

   — М-м-м, хотела найти Доктора Флендри... и мои вещи. Я — Селестия Стенсон...

   — Здесь все знают кто вы, — беззлобно отвечает девушка с лёгкой улыбкой... Ваши вещи в кабинете Флендри. Она будет только утром.

   — Все знают и все, кажется, ненавидят, — бормочу себе под нос, не зная, что теперь делать.

   — О, это не так. Просто ваша семейка слишком уж...

   — ... громкая и проблемная... — дополняю.

   — Да, наверное, — немного неловко усмехается. — Вам лучше вернуться в палату.

   — Я очень голодна, — вздыхаю. — А ещё хотела бы попасть в палату к Полу Джетсону. Из этого крыла не знаю дороги.

   — Может, лучше утром?

   — Мариса сказала, он сильно испугался и переживал обо мне, — тон становится просящим, и это совершенно искренне.

   — Ладно, скорее всего, он уже спит, но утром обрадуется сюрпризу. Вот, всё что есть, — она достаёт из кармана протеиновый шоколадный батончик со злаками, который с благодарностью принимаю.

   — Спасибо, э-э-м...

   — Эви.

   — Спасибо, Эви.

Это имя... Где-то слышала... Что-то душераздирающе важное было связано с ним...

         В такое время Рикки конечно же спит, потому просто укладываюсь рядом и обнимаю его. Сердце ноет от тоски за моим Геллофри и от страха, что он не простит меня, выставившую его дураком перед своей семейкой. Начинаю искренне жалеть о том решении. А ещё тяжелым камнем на душе лежит тоска по Ами. У меня совсем не было времени на неё...

Надеюсь, ещё не всё потеряно... Постараюсь тебя вернуть...

        Вспоминаю все свои сны, связанные с Ройситером, особенно те, что пропускали меня на каменистый пляж, его внутренний мир. Очень хочу сейчас туда, к нему, хотя бы так... Стараюсь представить белый мягкий песок, небо с оранжевыми и фиолетовыми разводами на нежно-голубом небосводе, полупрозрачная розоватая вода и жёлто-рыжие камни из ракушняка...

Рой, так хочу к тебе...

Вскоре заныриваю в сонное царство, но вижу не желанный морской берег, а жгущую кожу и лёгкие пустыню. Стараюсь закутаться плотнее в тёмно-серую тонкую ткань, чтобы спрятать кожу и голову от неприятного опасного жжения. Во рту липкая сухость и, хоть отчаяние и страх умереть здесь одолевают мою душу, плакать нечем. Глаза так же печёт от сухости. Во все стороны вокруг меня окружают высокие и низкие барханы. Разум подсказывает: чтоб выжить — надо идти, всё время двигаться, и потому стараюсь не подпускать к себе сомнения в том ли направлении плетусь из последних сил.

Впереди широкий бархан, который не обойти. Собрав силы и волю в кулак, начинаю подъём наверх. Ноги проваливаются и тонут в песке, болят от усталости, а пот обильно льётся по лицу и спине. Я промакиваю лицо краем свободно свисающей ткани и стараюсь высосать из неё солёную влагу.

"Пи-и-и-и-и-ить..."

Не знаю, на что надеюсь, продолжая тратить силы на бесцельное брожение по суровой огненной земле...

Странный и тревожно-неприятный звук гула и мелкого скрежета доносится откуда-то спереди из-за бархана. Поднявшись с трудом до вершины, вижу надвигающуюся песчаную бурю. Её звук и масштабы пугают, но некий блеск и мерцание, словно отсветы солнца привлекают любопытный взор. Холодные блики, будто от металла и этот скрежет...

"Господи!... "

Ужас накатывает на моё уставшее тело от осознания опасности, но внезапно взгляд натыкается на нечто еле шевелящееся внизу на пыльной, высушенной и испещрённой трещинами плоскости у подножия песчаного холма. Человек!

Чувство самосохранения кричит мне бежать обратно, откуда пришла, возможно, высокие песчаные холмы чуть задержат смертоносную бурю... Но сердце падает вниз к обожённому до чёрных пятен корчащемуся телу.

"Если этот человек меня видит, то я — его единственная надежда на спасение... Могу ли скрыться с глаз, забрав эту последнюю надежду... Если бы это я лежала там и, умирая, до последнего верила в людей, способных помогать даже в ущерб себе... "

Поддавшись порыву, сбегаю вниз и преодолеваю последние несколько шагов, падая кубарем на жёсткую пыльную твердь. До бури около сотни ярдов, а до тела около восьми. Заставляю натруженные ноги двигаться быстрее, чтобы поскорее схватить и оттащить его. Сумасшедшая мысль зарыть нас в песок кажется единственным шансом на спасение. И я рву свои иссушенные мышцы, оттягивая обожжённое тело к подножию бархана. Скидываю с себя широкую льняную ткань на песок и подтаскиваю мужчину на неё. Затем, накрыв его оставшимся свободным куском, присыпаю край песком, пока моя кожа краснеет, печёт и местами покрывается мелкими волдырями ожогов. Когда скрежет и свист оказываются совсем рядом за спиной, я ныряю под покров ткани к бессознательному телу и стараюсь сомкнуть и прижать своим весом разные края защитной ткани.

— Мы спасёмся, слышишь? Главное переждать бурю...

   — Джинни? Ты в порядке? — испуганный голосок будит моё сознание из тёмных лабиринтов необычного сна, но, едва открыв глаза, тут же забываю о чём был этот сон.

   — Да, дорогой. Мне было скучно одной в той палате, потому пришла к тебе, когда ты спал. Постой, ты видишь меня? Как ты понял, что это я?

   — По запаху и ещё догадался. Я немного вижу цвета и движение, а рассмотреть ещё пока не могу. Но знаешь, что сказала Мариса?! — в его голосе появляется такой детский наивный восторг. — Что я иду на поправку! И, возможно, мне смогут сделать операцию и улучшить зрение.

   — Это же превосходно! То, что ты поправляешься!

   — А ты... ты здорова? С тобой случилось что-то плохое?

   — Не совсем здорова, но тебе не о чем беспокоиться.

   — Точно? Мариса была сильно испугана. Я никогда её такой не видел... не слышал.

   — Помнишь мой секрет о необычных способностях?

   —  Конечно! Я никому не рассказывал.

   —  Всё верно, и не стоит. Просто иногда люди на той стороне не очень хорошие. Некоторые пытаются испортить мне жизнь.

  — Как в фильмах ужасов про злых призраков?

  — Да, именно так, как в фильмах. Но они не могут причинить мне настоящего вреда, только напугать.

   — Джин, того плохого парня уже посадили в тюрьму? — озабоченно спрашивает мальчишка. Немного теряюсь.

   — К сожалению, они ошиблись и посадили в тюрьму другого человека, один из злодеев до сих пор на свободе, но... зато другой уже никому не причинит вреда...

Я бы на твоём месте не был так уверен...

Вздрагиваю от неожиданности, а мышцы спины в момент напрягаются до боли.

Ты сможешь дать мелкому гарантии, что однажды я не перережу ему во сне глотку твоей нежной ручкой, как поступила со мной ты? Меня зацепила идея ногтей с лезвиями! — монстр внутри меня начинает злобно хохотать, и я с трудом сдерживаю себя от агрессивного срыва, когда одна из моих рук дёргается в сторону Рикки.

   — Тебе опять плохо? Только не молчи, Джинни, — встревоженно говорит ребёнок.

   — Нет, дорогой. Просто вспомнила нечто неприятное и поняла, что у меня ещё остались незавершённые дела. Ты не сильно расстроишься, если оставлю тебя пока? Пожалуйста, слушай Марису и лечись — мне очень важны твои хорошие результаты, и тогда нас ждёт нечто совершенно чудесное.

   — Расскажи! — тут же загорается он энтузиазмом.

   — Не могу пока. Но будь уверен — тебе понравится! — целую маленькую голову, чуть покрывшуюся короткими волосинками и прощаюсь с ним.

Теперь знаю, чего мне не стоит повторять, но и у меня есть границы, которые тебе лучше не переступать! Уяснил?! Не развязывай со мной войну, Марвин, итог тебе не понравится!!!... — вкладываю в свою мысль столько ненависти, ярости и угрозы, что, кажется, моя кровь сейчас окрашивается в чёрный цвет.

        Нахожу Марису, и, после неприятного спора, она отдаёт мои вещи и вручает мне готовый бланк заявления о том, что я снимаю всю ответственность с врачей за любые последствия своего ухода из больницы. 

   — Я даже рада снять эту ответственность с себя, — будто обиженно и совершенно не радостно заявляет она.

   — Это не просто прихоть. Я помогаю полиции расследовать одно важное дело. Нельзя рассказывать, но от меня может зависеть жизнь человека, а может и не одного, — пытаюсь сгладить негатив между нами. Не могу позволить себе терять своих немногих союзников. Она рассержена, и я вполне понимаю её, но сейчас есть вещи поважнее моих диагнозов. 

  — Кто-то из девушек? — тут же смягчается и выказывает тревогу довольно непреклонная женщина. Не хочу её обманывать. Я действительно борюсь за жизнь Джея, но Рой говорил о том, что ещё есть пропавшие девушки. 

   — Не могу говорить, — отвечаю с сожалением. Она наконец отпускает меня без лишних расспросов. Кто-то из родственников отогнал машину домой, пока я была тут, и это раздражает. Телефон! Самое важное сейчас телефон. Рой! И Элен... больше никого у меня сейчас нет...

Помогите... кто-нибудь... Я не справлюсь со всем одна...

       Взгляд натыкается на кнопочный аппарат, который словно сам призывает взять его в руки и совершить звонок, но напоминает он не о мистере Тень.

Джей! У Джея нет никого...

        Вспоминаю сон, и ощущение, что уже могла опоздать, бьёт мне под дых... Разблокировав телефон трясущимися руками, набираю Миранду...

Слишком много всего... Не успеваю... Просто не справляюсь со скоростью реальности... Пожалуйста, Господи!...

   — С тобой всё в порядке? — голос заместителя слегка встревожен. — Я как раз хотела тебя набрать...

   — Да... — делаю паузу и вздыхаю, — ... нет... — приходится признать правду. — Джейсон?

   — Я пыталась оправдать его, но ему подсунули дерьмового адвоката. Ты видела новости? Жители устроили митинг и требуют казни. Я стараюсь оттянуть суд в связи с расследованием по делу Фостеров, но Хоукингсы не позволяют развернуться. Все жаждут его смерти...

   — Могу его увидеть?

   — Только если и он захочет этого...

   — Тогда выезжаю. Он в городской тюрьме? Вы мне поможете?

   — Да, но и у меня есть просьба... Я сама заеду, ты где?

        Даже не слушая, соглашаюсь на условие Миранды. Ощущение чего-то опасного и неотвратимого, как та песочная буря из сна, выколачивает сердце из грудины. Поджилки трясутся от мысли, что я потеряла счёт времени и теперь ценой этому будет жизнь.

        Меня колотит от нетерпения и нервного озноба в небольшой комнате для допросов. Осознаю, что совершенно не знаю, что ему говорить и что вообще делать. Его заводят в комнатку, и на меня накатывает знакомое чувство дежа вю или ностальгии, когда весь мир остановился и мы вдвоём в полутёмном помещении его логова открывали моменты прошлого друг друга и обменивались колкостями и болью.

   — Привет... Как ты?

   — Я должен ещё что-то рассказать? — равнодушно отвечает вопросом на вопрос, даже не глядя на меня. Взгляд совершенно пустой, а морионовые глаза поддёрнуты туманом. Будто настоящий Джейсон стал узником непроглядного тумана и собственного отныне безучастного тела.

       Беру его за руку, лежащую передо мной на столе, скованную со второй наручниками.

   — Ты рано избавился от веры, — до суда ещё есть время, — подняв глаза, стараюсь незаметно осмотреть помещение на наличие камер. Внезапный звук за дверью позволяет мне невзначай обернуться и посмотреть ещё позади себя. На удивление, в зоне видимости камер нет, и это радует.

   — Зато ты никак не избавишься от детских фантазий и наивных надежд... — на этот раз он смотрит на меня, но так же холодно и непроницаемо, как если бы я была пустым местом. От этого не по себе.

   — Я помогу тебе сбежать, у меня есть план и место где укрыть тебя, — стараюсь говорить едва слышным шёпотом. Знаю, он меня услышит.

   — Незачем...

   — Уже просила прощения... но скажу снова... что не планировала этого... вы... — вздыхаю, —... вы оба не оставили мне выбора. Я слишком испугалась, что ты убьёшь его, как угрожал...

        Молчаливая пауза действует мне на нервы, потому вновь начинаю уговаривать его.

   — Ты должен хорошо изучить место, где тебя держат, и его слабые стороны. В следующий раз принесу кое-что и попробую привлечь союзников. Джей, доверься мне, я тебя не брошу.

   — Моя мать... Ты видела её? Она хоть вспоминала обо мне? Или для неё я тоже генетический мусор, как для отца?

        На этот раз, вдохнув побольше воздуха для ответа на его пререкания, всё же запинаюсь и растерянно молчу. Что тут можно сказать? Мы ни разу не вспомнили о нём с Сицилией.

        Неожиданно для меня, Джейсон встаёт и идёт к выходу, позвякивая наручниками и цепями на руках и ногах. Только сейчас замечаю, что у него и ноги скованы.

   — Джей! — окрикиваю его достаточно громко, но больше не знаю, что сказать.

        Он не оглядывается и просто стучит в дверь, чтобы позвать охранника. Это настолько ошеломляет и больно задевает меня, что не могу собрать рассыпавшиеся мысли в голове.

И это всё?! Он просто игнорирует меня, словно пустое место?...

А на что ты рассчитывала, Сахарочек? Что все вечно будут прыгать и бегать вокруг тебя?!...

   — Пожалуйста... — тихо невнятно шепчу ему след, — не обесценивай мои старания и попытки помочь...

        Непрошенная слеза скатывается по щеке уже после того, как охранник его уводит. Чувствую себя растерянной и слабой, глупой маленькой девочкой, которую поставили на место и напомнили, что я не имею ни денег, ни влияния отца, ни его навыков и знаний.

"Бесполезная"...

        Такое простое, но жестокое слово из туманных воспоминаний хлёстко бьёт по сознанию и заставляет вскочить и выбежать из помещения, не обращая внимания ни на кого. Внутри нарастает огромный горящий изнутри ком, и даже плакать нет ни сил, ни слёз.

   — А ты быстро... — слегка удивляется Миранда, чем возвращает меня к действительности. — К лучшему. Давай в машину.

Она просила о какой-то услуге... кажется...

        Словно робот, на автомате сажусь в красную мазду. Мысли все смешались и тянут меня в водоворот, тону под их массой. Хочется сбежать от всех сложностей, страхов, сомнений и обязательств, что взвалила на себя, но бежать некуда.

Как их всех спасти? Что делать? Времени совсем нет, я ничего не успеваю и теряю всех друзей и союзников: Элен устала со мной нянчиться; Фел ненавидит меня; Джей не доверяет; Шелли мечтает убить; мама хочет выдать замуж за человека, которому задолжала; Ронан видит во мне беспрекословную племенную кобылу...

   — ... потому эту информацию нельзя разглашать, и я очень надеюсь на эти твои "штуки" с видениями. Селестия! Ты слышишь?!

   — Нет, я... всё пропустила... Очень голова болит, всё смешалось...

   — Послушай... — она делает паузу, чтобы убедиться, что я внимаю каждому слову, — ... забудь на секунду о своих проблемах и осознай: этот ребенок ещё может быть жив... 

   — Какой ребёнок? — немного теряюсь.

   — Сын мэра. Ты меня слушала вообще?! Джастин Сартрид. Пацанёнку всего восемь. Похищен прямо из своей комнаты позапрошлой ночью. Выкуп до сих пор не запросили, поэтому в новостях этого пока нет. Попробуй найти его, — взрослая женщина смотрит на меня с такой верой, словно я поисковая овчарка.

   — Как? — удивляюсь.

   — Включи эти свои... не знаю... навыки, видения, или что там у тебя, — уже более нетерпеливо и раздражённо отвечает Миранда.

   — Не могу, это не работает по щелчку пальцев, мне нужна кровь... и ...

Ами...

   — Вот! — она торопливо достаёт из сумки прозрачный пакет с тканью внутри. Меня начинает тошнить, но понимаю, что сейчас уже поздно отказывать Заместителю Шерифа.

        Беру в руки материю, оказавшуюся носовым платком, и подношу к лицу. Там небольшое оранжевато-коричневое пятнышко.

Делать это прямо у неё на глазах?... Сумасшествие...

   — Отвернитесь... на пару секунд...

   — Серьёзно? — женщина явно возмущена и не понимает мои чувств. И тем более не поймёт моих методов. Не выдержав, она всё же отворачивает голову к окну.

        Стандартная неприятная процедура почти не даёт результатов. Пара мелькнувших образов: неясная борьба в темноте, затем видение, как кто-то идёт по коридору младшей школы и следующее — грязный уличный бомж глядит на себя в зеркало и стирает грязь с лица...

Зачем бомжу, который выглядит ужасно, разглядывать себя в зеркале?... А ведь я его уже где-то видела...

   — Ну что? — требовательно и нетерпеливо спрашивает Миранда.

   — Ничего полезного, но я не видела его смерти... Только как он идёт по школе... и борьбу в темноте, его точно похитили... И грязного уличного бродягу... — внутри всё быстро теряет очертания.

   — Описать сможешь?!

   — Лица почти не было видно... Небритый, грязный... невысокий. Серо-коричневые глаза, будто с туманом на них или какой-то болезнью...

   — И это всё?! Так мне что, в школе его искать? Там было пусто?

   — Нет, вокруг были дети, обычный учебный день...

   — Это и правда ничем не поможет. Скажу конечно, чтоб ещё раз школу проверили... Попробуй ещё раз.

   — Не могу, просто сейчас не в состоянии, — еле отзываюсь. — Но, — чуть взмахиваю платком, — возьму с собой и попробую позже.

   — Ладно, отвезу тебя домой.

   — Не домой, к Рою Геллофри.

   — Стоило догадаться. Ходят слухи о твоей скорой свадьбе с нью-йоркским миллионером...

   — Не уверена, что оправдаю эти слухи, — отвечаю негромко.

        Мы расстаёмся с Мирандой, более не сказав друг другу ни слова. Лишь чувствую её провожающий взгляд. В больнице мне отвечают, что выписали Роя по его настоянию. Внутри всё разочарованно ухает в пропасть. Беру такси до дома Геллофри, с опаской разглядывая таксиста. Свободно стоящие машины такси есть только у некоторых больниц и на вокзале. В целом же их вовсе немного по городу. 

         Подъехав к знакомому дому, начинаю слегка дрожать от нервного напряжения. Но там меня встречает лишь Сицилия Геллофри.

   — Проходи, дорогая, попьём чаю, — лучезарная улыбка выказывает её симпатию ко мне, но даже не могу улыбнуться в ответ, настолько меня поглощает состояние тревоги.

   — Мне нужно его увидеть, когда он вернётся, Миссис Геллофри? — нехотя позволяю себе зайти в дом.

   — Разве ж он скажет... Рой, как ветер, свободно гуляет везде, где захочет...

   — Вы не волнуетесь о его состоянии? Он же не завершил необходимого лечения!

   — Я вижу, что с ним всё в порядке, и это для меня главное, — довольно серьёзно отвечает пожилая леди. — На него невозможно повлиять, если он принял решение. Они все всегда были такими.

   — Скажите хотя бы, где он может быть в такое время? — отчаяние и нетерпение начинают сквозить в каждом моём слове.

   — Я действительно не знаю. Возможно, в этот самый момент он ищет тебя в твоём доме, — неуверенно высказывает предположение Сицилия.

        Меня так и подмывает вскочить и броситься дальше на поиски своего Геллофри, но вспоминаю вдруг ещё об одном черноглазом из их рода.

   — Сицилия... вы не думали... навестить Джейсона? Его перевели и теперь посещения возможны для всех желающих. Он нуждается в вас...

        За окном начинает тихо накрапывать дождь, напоминая, что лето давно позади и осень полноценно отвоёвывает свои владения, несмотря на тёплый климат Саванны. Мерный стук успокаивает и вызывает грустное полусонное состояние, как у гусеницы, которой пора закрываться в кокон.

   — Джейсон нуждался во мне, когда был ребёнком... но я признала свою слабость и топила угрызения совести в алкоголе... Я не показала себя настоящей хорошей матерью, — она печально качает головой, пока взгляд, направленный в окно, застилает слезами. — Я давно ему не нужна... Боюсь, он прогонит меня...

   — Это не так! Он очень любит вас и... ревнует к Рою. У него тоже есть страхи... что вы не видите в нём человека, так же, как и его отец не видел.

   — Не ревность сделала его жестоким. Всё их детство я всегда больше жалела и защищала Джейсона. Я так хотела привить им любовь к растениям и животным, к природе и всему живому вокруг, но он...

   — Не он! В том и дело! Джей не калечил и не убивал животных. Хотя бы сейчас не оставляйте его наедине со всей жестокостью мира... Он всё ещё не вырос... тот мальчишка, которого несправедливо обвинили в живодёрстве и жестоко наказали... всю жизнь избивали и наказывали за других, — от волнения встаю с дивана и подхожу к старинному камину с множеством фото на нём. Слёзы сдержать не удаётся, но пусть она хотя бы не видит их. — И сейчас это снова происходит... — с последней фразой голос совсем надламывается, и я спешу покинуть дом, понимая, что она так глубоко в своих мыслях, что не услышит моего прощания.

       Остановившись снаружи дома и глубоко вздохнув свежий, влажный, наполненный запахом мокрой древесины воздух, пытаюсь успокоиться и достаю смартфон. Набираю номер и с гулко гудящим тревогой сердцем слушаю гудки.

Не игнорируй меня...

         Слева улавливаю неясное движение, в чьём-то жилище через дорогу. Проезжая часть здесь совсем неширокая, а у домов спереди нет газона, только узкая полоска тротуара и деревья с фонарями вдоль бордюра. Окна домов напротив расположены достаточно близко, чтобы можно было видеть всё, что внутри происходит. Кто-то задёрнул штору. Любопытные соседи?

Интересно, сколько же времени занимает дорога от его дома к моему?...

        Начинаю неспешно двигаться вперёд, не обращая внимания на мелкие капли, представляя, как часто ходил этой дорогой замкнутый, но уверенный в себе Ройситер Геллофри и смаковал свои фантазии обо мне.

Боже, как же мне нужно сейчас его увидеть. Насколько он может был зол?...

        Погрузившись во все сладкие воспоминания о своём черноглазом, довольно быстро добираюсь до места, что зовётся моим домом, но заходить и привлекать к себе внимание не хочу.

Как взять ключи от машины?...

         Номера Ди у меня нет в сохранённых. Поднимаю небольшую веточку и пытаюсь добросить до окна брата. Это оказывается бесполезным, а вот с камнем результат моментальный. В окне появляется лохматая голова и поднимает стекло.

   — Что ты тут...

   — Т-с-с-с-с, — показываю узнаваемый знак пальцем у губ. Затем перевожу палец на свою машину у дома, изображаю рукой заведение машины и как звякаю ключами.

        Через двадцать секунд Дуэйн оказывается на пороге дома с ключами, уже одетый и в кроссовках.

   — Куда бы ты ни собралась — я с тобой, — твёрдым тоном посвящает меня в свои планы шестнадцатилетний мальчишка. Гляжу на него и понимаю, что спорить бесполезно.

Да и с ним всё же не так опасно ехать туда, куда собралась...

   — Почему ты не в больнице? Лести, тебе нужно беречь себя, — наставительным тоном поучает брат, садясь рядом на пассажирское сидение.

   — Ди, не сейчас.

Какой славный, заботливый братец у тебя... Любопытно: он себя считает Стенсоном или Сизли?... Спроси-ка его...

Иди к чёрту...

Спроси!!! — громкий рык внутри и дёрнувшаяся правая рука пугают меня, нога слетает с педали сцепления, и машина глохнет на ходу. На лице начинает биться нерв.

   — Сис! Давай я сяду за руль, — брат трогает меня за предплечье, но я останавливаю катящуюся по инерции машину и поворачиваю к нему уже влажные чуть испуганные глаза.

   — Не надо... Ты... кем себя считаешь в большей степени: Стенсоном или Сизли?

   — Что? — зелёные глаза выдают недоумение и тревогу.

   — Просто ответь, — снова завожу авто и начинаю движение.

   — Стенсоном, хоть отец меня и не замечает. К чему такой вопрос?

Доволен, ублюдок?!...

Сколько девочек он поимел из нашей школы?...

   — Я не буду этого спрашивать!

   — Это он тебя мучает? Марвин? — настороженно задаёт вопрос младший Стенсон. — Давай, всё-таки я поведу.

   Вздыхаю с некоторым облегчением: хоть от кого-то не придётся всё скрывать...

   — Ты не знаешь куда мы едем, — отвечаю, как раз выезжая за черту города по восьмидесятой трассе.

Сизли, ты начинаешь меня злить, а я давно не развлекался!...

   — Где Ами?! Что ты с ней сделал?! — спрашиваю, с силой сжимая кольцо руля в пальцах.

   — О ком это ты? Ещё не всех девушек нашли? — удивляется ничего не понимающий Дуэйн.

Кажется, этой ласточке надоела и твоя, и моя компания... А жаль, у нас так хорошо всё складывалось... Но не сбивай меня с толку, Сахарочек. Спрашивай!...

        В ушах появляется высокий непрерывный писк, а в висках тупая боль. Пытаюсь проморгать солёную влагу в глазах и прикусываю губу.

Я могу сделать ещё больнее. Не хотелось бы, что вы попали в аварию, но как тебе такое?...

        Вдоль спины начинает резать ножом, напоминая мне, как там появились крылья.

Это не по-настоящему...

Какая разница, если ты чувствуешь боль...

   — Сис! Ты можешь спросить всё, что угодно! Прекрати с ним бороться, — брат взволнованно прерывает мои попытки состязаться с внутренним демоном.

   — Со сколькими девушками со школы ты спал? — говорю, искривив лицо от неприятных ощущений и злости. Боль тут же исчезает.

   — Ни с кем. Вообще ещё не...

Ха-ха! В вашей испорченной развратом семье ещё есть девственник! Надо же! — противно смеётся адское создание внутри меня.

        Мы наконец подъезжаем к месту с заездом в пролесок, и я вздыхаю с облегчением и лёгким злорадством.

Посмотри-ка, куда привезла тебя, ублюдок... Самые лучшие воспоминания... Не так ли?...

   — Где это мы? — Ди явно не в восторге от поездки, но уже видит дом, к которому мы приближаемся.

Ах ты ж дрянь!...

   — Да, не вышло у нас перемирия, — говорю с наигранным злорадным сожалением.

   — Надеюсь, это ты не мне ответила. От него как-то можно избавиться? Хоть на время?

   — Да, кажется, я только что это провернула, — слегка рассеянно отвечаю. Ритм сердца всё сильнее напоминает танец африканского племени, исполняемый для призыва дождей.

   — А как?

   — Здесь я его убила, — стараюсь произнести спокойно, останавливаюсь и смотрю теперь прямо в лицо своему младшему брату.

   — О... — только и может он произнести, запнувшись, но вскоре просто крепко обнимает меня. — Лести... не представляю, как ты со всем этим справляешься.

        Странно, что, о чём бы мы ни говорили, меня каждый раз цепляет, что он называет меня также, как и Рой, и тем самым напоминает о нём. Чувства отзываются ноющей болью и болезненным вздохом о нём.

  — Ди... не зови меня так...

   — Прости. Мне так понравилось как он это произносит, — оправдывается знакомый мне с детства, но уже взрослый парень.

   — Мне тоже нравится... Пусть только он и произносит...

        Мы заходим в дом. Не задерживаясь, сразу направляюсь к подвалу. Ди ловит меня за руку уже возле спуска.

   — Уверена, что хочешь туда? Стрёмное место...

   — Да, — улыбаюсь с облегчением. Он ведь не знает, что самое страшное происходило в залах дома, а в подземелье мои самые лучшие воспоминания.

   — Что ты хочешь здесь найти?

   — Роя. Но если его нет, смогу показать где он меня прятал.

   — А если есть — я поднимусь обратно и подожду вас снаружи, — понимающе кивает брат.

        Мы пробираемся к самому невзрачному углу, вместе открываем вход. Внутри никого. Разочарование второй раз за день заполняет меня до краёв, но всё же пытаюсь рассказать брату обо всех интересных загадках дома, чтобы просто не свалиться на уютную заправленную постель и не разрыдаться. Хорошо, что он со мной.

        Когда мы покидаем старый дом семейства Геллофри, оживает мой смартфон, хватаюсь за него, как жаждущий за кружку с водой. Становится даже стыдно перед Элен, что, увидев её имя на экране, я настолько разочарована.

   — Привет, — отвечаю бесцветным тоном.

   — Как ты? Я улаживала некоторые семейные дела... достаточно важные... Потому немного пропала из поля зрения. Тебе нужна какая-нибудь помощь от меня?

   — Нет, Элен, спасибо. Сейчас нет. Рада, что ты наконец смогла заняться и своими делами.

   — Звучишь не очень. Не хочешь сегодня переночевать у меня? Бар сделает свой фирменный чизкейк с черникой и лимоном, поделимся с тобой хорошими новостями, — чувствую загадочную улыбку, играющую на её губах, это так легко представить.

   — Хорошие новости, — рассеянно повторяю за ней, вдыхая полной грудью влажный свежий воздух. — Пожалуй, мне нужны сейчас хорошие новости...

Иначе я сломаюсь...

   — Или ты просто не сможешь дальше выдерживать удары окружающей реальности, да? То, что ты не договариваешь.

   — Да, — с небольшим облегчением вздыхаю. Как она так чувствует меня?

   — Тогда до вечера, дорогая. Ждём тебя в 20:00.

        Она кладёт трубку, а я смотрю на часы на экране. 17.39.

Не так много времени до темноты, но стоит рискнуть...

        Снова радуюсь, что Дуэйн вызвался ехать со мной, и так много благодарности рождается внутри. Просто обнимаю его, поддавшись порыву.

   — Спасибо, что ты есть...

   — Как-то странно... Это тебе спасибо, — обнимает меня чуть крепче в ответ.

Уже садясь в машину, будто невзначай добавляю то, что постеснялась сказать сразу:

   — Никогда особо не хотела над тобой издеваться, просто была уверена, что так сделаю тебя сильнее...

   — Не помню, чтобы ты особо издевалась надо мной, чаще наоборот защищала от родителей и в школе. Ну ладно-ладно, — сдаётся наконец, — было пару моментов, когда казалось, что я буду ненавидеть тебя до конца своих дней, — неуверенно смеётся. — Но есть кое-что, что всегда помогало мне забыть ненависть и прощать тебе всё на свете. Та ночь под дождём...

   — Что за ночь под дождём? — удивляюсь. Надо же, он помнит нечто такое, о чём не имею понятия.

   — Когда я разрисовал мамину дорогую сумку и попал под горячую руку ссорящимся родителям. Помнишь мою великолепную ферму на поле из значков "Луи Виттон"? Они казались мне цветочками, — задорно смеется парень.

   — Не помню. Сколько лет нам было?

   — Сейчас уже и не скажешь, не помню точно. Но что хорошо помню, так это то, что ты взяла вину на себя, и мы всё равно получили оба: я за проделку, а ты за ложь. Ты тогда вытащила меня спрятаться на улицу меж фигурных кустов на газоне. А мама закрыла входную и двери в гараж изнутри. Думаю, она знала где мы и хотела нас так проучить.

   — Я почти уверена, что знала. Вполне в её духе, — рассерженно хмыкаю.

   — На улице уже стемнело и полил сильный дождь с грозой... Я начал плакать оттого что замерз и испугался, и ты просто отдала мне свою кофту и обняла со спины, чтобы согреть, а сама мокла и мёрзла в одной футболке и юбочке. Мне было стыдно, что я не джентльмен, но возвращать кофту не хотелось. Я думал ещё немного погреюсь и потом верну...

   — И вернул? — с улыбкой спрашиваю. Не могу вспомнить этого момента, но картинка двух малышей под дождём вырисовывается живо в воображении.

   — Нет, — снова виновато смеётся. — Я просто пригрелся и уснул у тебя на руках. А ночью пришёл папа, разбудил нас и заволок домой, как котят.

   — Мокрых котят, — поддакиваю ему, не желая расстраивать, что так и не вспомнила ни единой минуты того важного для него вечера. — И с тех пор ты ищешь возможность вернуть мне должок и отдать свою кофту во время ливня? — подтруниваю над ним.

   — Что-то типа того... — улыбается Ди.

        Доверившись чутью, всё же верно выбираю дорогу, которую не так уж хорошо запомнила, и мы подъезжаем к месту со сломанным дорожным указателем, едва заметным заросшим съездом в лес и далее к заброшенному заводу.