Найди меня во тьме (18+)

       Нас троих проводят в уже знакомый кабинет Миранды Фейрфилд, и она не заставляет себя долго ждать. От нервного напряжения мышцы ног до боли сводит судорогой.

Что говорить? Как убедительно солгать, чтобы избавить Джея от угрозы смертной казни...

   — Мисс Стенсон, доброе утро, благодарю за содействие. Рада, что вы явились сами, — кивает мне Заместитель Шерифа, и я в который раз задумываюсь о том, где же сам Шериф. — Дамы, — она рукой указывает на сиденья позади меня моим сопровождающим, даже не поздоровавшись с ними. Сейчас эта властная женщина выглядит совершенно по-другому: королевская осанка, смягчившееся лицо приятно радует здоровым цветом, даже сами её болотно-зелёные глаза словно стали ярче и напоминают оливки с золотыми искорками внутри; заметно тёмные с проседью корни волос сейчас свежевыкрашены в красновато-каштановый, брови подведены, и она вся выглядит моложе своего возраста.

   — Капитан Фейрфилд, чудесно, что нашлась ваша... м-м-м племянница, — говорю это искренне и замечаю, как она замирает и задерживает взгляд на мне. Она и не догадывается, что я имею отношение к спасению её дочери.

Жаль, я не добрался до этой крошки...

   — Благодарю, я так же рада, что вы живы, Мисс Стенсон, несмотря на отсутствие новостей столь долгое время, — она смотрит на меня странно, с сочувствием, будто знает некую тайну, которую мне ещё предстоит узнать. — Что ж, приступим, если вы готовы, находитесь в здравии и трезвом уме. Ваш адвокат подала документы о пересмотре подтверждения ваших показаний, так как, как в прошении заявлено: "вы не ознакомились с ними в полной мере в начавшейся суматохе нападения и не были в состоянии адекватно воспринимать указанную в них информацию, а также не несли ответственность за какие-либо свои действия, находясь под действием сильных психотропных препаратов". Верно? Я не совсем понимаю, зачем вам пересмотр показаний...

   — Да, всё верно. Мой психотерапевт Миссис Хаустроф может подтвердить, что начавшаяся у меня истерика не поддавалась контролю, я была в состоянии панической агрессии и даже хотела себе навредить. Абсолютно не помню, что именно подписывала, и читала ли хоть что-то из подписанного. Боюсь, агент неверно оценил обстановку, когда настоял на ознакомлении и подтверждении показаний. Могу я ознакомиться с данными документами до того, как их уничтожат?

   — Да, конечно. Возможно, ознакомившись, вы не захотите аннулировать их, это всем нам облегчит работу... — она передаёт мне чёрную папку.

Пробежав для виду знакомый текст глазами, картинно расширяю глаза и ужасаюсь:

   — Боюсь, его всё же стоит аннулировать. Некоторые данные записаны неверно, и я, ввиду новых фактов, сомневаюсь в верности некоторых моих прошлых утверждений.

   — Вы готовы предоставить нам новые показания? Кто похитил вас в ночь третьего ноября из арендованного дома по улице... — она включает диктофон и пододвигает его ближе ко мне.

   — Джейсон Геллофри, но на нас напал Дилан Карпентер и похитил меня, выстрелив в Джейсона. Он понял, что Джейсон не тот, за кого себя выдавал, и желал отомстить ему.

   — А за кого же он себя выдавал?

   — За психопата Сердцееда, коим притворялся для прикрытия и возможности проникнуть в группировку "Вашингтонских мясников" и позже за их главаря по прозвищу Лорд Ада. Он влился в самое большое сообщество серийных убийц и начал убирать их по одному. Это Фалько вырезал сердца. Джейсону же для ритуала нужна была лишь кровь девушек, живых. 

   — Что за ритуал? — её лицо горит искренним любопытством.

   — При последнем пленении на военной службе Джейсону сломали психику и внушили, что любовь всей его жизни можно воскресить, если напоить избранную похожую девушку кровью тридцати девушек со свободным сердцем и чистым разумом. В поисках такой крови он зарегистрировался в даркнете и нашёл всех этих уродов и истреблял их больше года, пока его не раскрыли. Карпентер начал преследовать его, но не был до конца уверен. 

   — Зачем внушать этот бред опытному вояке? — она саркастично кривится.

   — Он не цеплялся за жизнь, а им нужен был хоть какой-то рычаг давления. Им стала женщина-гипнолог, что должна была найти его слабость, запутать и выудить информацию.

   — А где же всё таки брал указанную кровь Джейсон Геллофри?И как с ними связан Марвин Уэйст? Вы утверждали, что они вместе перевозили вас в заброшенный особняк в лесу. 

   — Да, тогда Джейсон играл роль Сердцееда, чтобы выйти на Марвина и попробовать спасти юную Ирен Митчелл, которой, Марвин уже успел похвастаться в сообществе. Я нужна была Джейсону, но ему приходилось продолжать играть роль, чтоб не потерять из виду Марвина и Дилана. Он не мог справиться сразу с ними двумя. Он собирался остановить их, как только получит меня, поэтому меня и Фел нужно было перевезти в более безопасное место. Дилан Карпентер пытался уличить его во лжи и ждал удобного момента, коим и стало убийство Марвина. Тогда он скрылся а Джейсон поехал вслед за ним и оставил меня, что дало мне шанс сбежать. Позже, когда Джейсон с помощью своего глупого молодого сообщника в полиции пытался снова меня выкрасть, на нас напал Карпентер и похитил меня. Он уже знал, что я избранная для воскрешения Амелии, и понимал как я важна для Джея, следил за ним. Он покалечил меня и заснял всё на камеру, чтобы выманить Джейсона. Он многое узнал о здешней жизни и семье Геллофри, чтобы подставить и уничтожить обоих Геллофри, отомстить за убитого Лорда Ада и ещё одного садиста, что учился в той же военной академии что и Рой Геллофри. 

Ты лжёшь и говоришь правду одновременно... Как у тебя так получается?...

   — Вы запутываете меня всё больше и больше, Селестия, — хмурится Миранда, но без враждебности в голосе. — По вашим новым данным выходит, что Джейсон Геллофри не Сердцеед, а чуть ли не герой. Нужны хоть какие-то доказательства. Как же связь тела Молли Дернбиш с вашими словами о цветах? Это же Джейсон убил её?

   — Он сидел на наркотиках, был разъярён и почти не в себе, когда высказал это на эмоциях, а Марвин воспользовался случаем и тем, что давно следил в школе за Фелисити и её кругом общения. Молли одна из наших близких подруг... Она... — вздыхаю от тяжёлого подступившего к горлу кома, — ... держалась всё время возле меня и копировала мой стиль одежды. Некий безобидный вид подражания он воспринял как акт зависти и... Джейсон некоторое время продолжал играть роль Сердцееда для Карпентера и Марвина, не желая рисковать своим единственным шансом. Он не мог остановить их, но он никого из девушек не убивал и не калечил. Потом я долго прокручивала все моменты своих похищений Джейсоном: он прилагал максимум усилий чтобы никто не пострадал, даже те, кто защищал меня в арендованном домике. Именно поэтому Джейсон привлёк этому полицейского, таким образом помогая спрятать и защитить ещё одну девушку, которая приглянулась Марвину... — чуть запинаюсь, понимая, что говорю о её дочери и не знаю, как она сейчас отреагирует, — ... и именну ту, в которую парень был влюблён. 

   — Как давно он начал сотрудничать с нашим офицером, тебе известно? Этот говнюк Элликот ни слова не произносит! — Миранда теряет самообладание, но любопытство и желание знать все детали всё же сдерживают её в узде.

   — Насколько знаю, совсем недолго. Ему нужен был свой человек в полиции, и взломав несколько компьютеров сотрудников, он нашёл нить, за которую мог потянуть. Он предложил юному офицеру помочь выкрасть Анжелику и спрятать, чтобы она не стала следующей жертвой, объяснив что сам ведёт охоту на Охотников-Мясников уже не один год. Тот под давлением согласился. Это всё, что я знаю. Марвин пытался вызвать во мне подозрения к обоим Геллофри, но сам не раз говорил, что Джейсон не походит на психопата и выглядит жалко, не мучает никого и ему не позволяет. Тем, кто насиловал меня в темноте оказался не Джейсон, а Дилан Карпентер. Я стала переходящим знаменем в их противоборстве.

Сучка, мне не нравится, как ты коверкаешь историю!...

   — А как же свидетельские показания Фелисити Хоукингс о том, что Джейсон убил её мать? — недоверчиво приподняв бровь, спрашивает Заместитель.

   — Это... был единственный способ помочь ей: зная, что нет шанса спасти и отпустить Мирабеллу, пока рядом были и Марвин, и Дилан, и Фелисити совершенно беззащитна. Он не мог спасти их двоих одновременно, не мог освободить Мирабеллу как свидетеля при них и не мог по-другому спасти от измывательств грёбанного урода Уэста... Он просто перерезал ей глотку. Так же было и с Эллой Мэннинг, её изувеченную уже было не спасти, только облегчить страдания. Кроме того ему необходимо было удерживать авторитет, прикидываясь "кровожадным Лордом Ада". Оба его "сообщника" и так слишком часто подвергали сомнениям его действия. Типичный признак психопата желание хладнокровно причинять страдания жертве, длящиеся столько, сколько организм борется за жизнь. Это совершенно не присуще Джейсону Геллофри, он не мучил и не пытал никого. Конечно, его стоит наказать за самосуд и отчаянную меру с убийством Мирабеллы Хоукингс, но у него есть доказательства и улики на десятки преступников в шести штатах. Он не заслуживает смертной казни. Человека просто сломала война, и он пошёл по неверному пути, чиня самосуд и желая воплотить мечту вернуть любимую девушку.

   — Вы сочувствуете ему? Это влияет на искренность ваших показаний? — она чуть сужает глаза и, сложив руки в замок, опирается локтями о стол, наклонившись ближе ко мне — жест явно позаимствованный у Агента ФБР абсолютно не вяжется с её стилем и образом.

   — Я сочувствую его несчастливой судьбе, многое узнав о нём, но это не влияет на искренность моих показаний.

   — Вас связывают интимные отношения?

   — Нет! Просто не отношусь к нему враждебно, узнав все подробности. Мне жаль этого человека, и я чувствую нечто вроде желания поддержать того, кто прошёл столько испытаний и неимоверными усилиями боролся с жестокими отбросами общества, — стараюсь говорить без агрессии, ведь понимаю, что она обязана была задать этот вопрос.

   — Что происходило далее? Как вы выбрались из плена и кто ранил обоих Геллофри? Карпентер? Вы имеете предположения, где он может скрываться? Где он держал вас?

Ты ранила его... Почти убила... Я всё-таки добился своего... И он не простит тебя никогда...

   — Постараюсь по порядку ответить. Так как меня лишили сознания во время похищения, не смогу точно указать, где Карпентер держал меня. Но после всего, что он со мной сотворил, я была рада, когда меня отыскал Джейсон Геллофри.

Ты забыла, как он вырезал в тебе каньоны, подарочек? Напомнить?...

         По спине проводят будто лапой с когтями, и я втягиваю воздух со всхлипом. По щеке сбегает несдержаная слеза. Нервно передёргиваю плечами, но на заживших ранах кто-то вспарывает новые кровавые полосы. Со скрежетом глубоко втягиваю воздух, пытаясь успокоиться, но глаза уже закрывает солёная пелена.

Это не по-настоящему! Его нет...

   — Он м-мог отпустить меня домой или в больницу, но пояснил, что я нигде не буду в безопасности, пока он не убьёт Карпентера, ведь тот хочет отомстить, используя меня. Потому мы некоторое время находились в убежище Джейсона Геллофри, пока он пытался отследить долбанного психопата...

   — Где расположено это убежище?

Нет... нельзя рассказывать...

Ты становишься очень непослушной девочкой, Сизли... Я знаю, как тебя наказать...

   — Не м-могу точно сказать, далеко от г-города, какой-то завод с химикатами в лесной местности, — перевожу дыхание и смахиваю пальцами непрошенные слёзы. — Я покидала его ночью, испуганная, истощённая, с двумя ранеными, коих еле разняла, и в состоянии сильнейшего стресса.

   — Вы вновь вступили в борьбу с Карпентером или Геллофри передрались между собой? Не могу понять?

   — Ройситер Геллофри искал меня несколько дней, и, когда нашёл со всеми этими ранениями, сделал неверный вывод и подрался со своим дядей. Они чуть не поубивали друг друга, пока мне наконец удалось объяснить что к чему. Я заставила Роя Геллофри содействовать в оказании помощи Джейсону, — резкая крупная дрожь подбрасывает меня над стулом от воспоминания о крови на моих руках и вокруг.

     Когда поднимаю глаза на Миранду, ужас грубо вышибает из меня воздух: возле неё стоит Марвин и медленно разрезает ей бритвой шею. Молниеносно отвожу взгляд в окно офиса и пытаюсь отдышаться и справиться с собой.

   — Селестия, вы в порядке? В состоянии давать показания? Может, не стоило покидать больницу?

   — Нелегко вспоминать всё это... Затем, мы двинулись в сторону города, но Рой потерял сознание во время управления машиной из-за травмы головы. Я встретила по пути фермера, и он согласился доставить нас в больницу, — стараюсь успокоиться, дышать медленнее и говорить тише.

Смотри на меня, Сизли! Вот что я сделаю с рыжей ведьмой и её дочуркой, когда подчиню твоё тело! Запомни эту картину...

        Глаза невольно поднимаются на раскромсанное надвое от лба до живота, но всё ещё говорящее тело. Я срываюсь с места, опрокидывая назад стул.

   — Хватит, хватит, пожалуйста, — шепчу испуганно, теряя самообладание и закрывая уши и зажмуривая глаза.

   — Ты когда-нибудь видела как выглядят бронхи, извлечённые из тела? Как перевёрнутое дерево! — с восторгом сообщает кажущийся реальным ублюдок Уэйст.

   — Селестия, дорогая, мы можем поехать домой, — тихо шепчет мне Элен, обнимая прохладными мягкими руками.

   — Она будто видит нечто ужасное, — недоумённо произносит сбитая с толку Капитан Фэйрфилд.

   — От некоторых видений прошлого избавиться очень сложно, а она повидала немало, — отвечает Элен

   — П-пока... Карпентер на свободе — мы все в опасности, потому... п-прошу для себя защиту свидетеля и защиту Джейсону, пока не словят последнего Охотника, — с трудом проговорив всё это, наконец перевожу дух. Гляжу в пол, боясь поднять глаза.

   — Сизли, ты утомляешь меня реакцией и раздражаешь, когда не подчиняешься. Мне начинает надоедать нянчиться с тобой, — злобно произносит фрик мне на ухо, и от его несуществующего дыхания кожа покрывается гусиными пупырышками.

Вспомни Роя, Селестия! Он сходит по тебе с ума. А Джей нуждается в твоей помощи...

   — Мисс Стенсон, я могу переговорить с вами с глазу на глаз пару минут? Не под запись? — Капитан Фэйрфилд отключает диктофон и чувствую, что смотрит прямо на меня.

   — Конечно, — растерянно произношу и, чуть обернувшись, встречаюсь глазами с встревоженной Элен, слегка киваю ей. Несмотря на убийственный взгляд Мардж на меня, они обе выходят без споров.

        Я же в это время закрываю глаза и начинаю перечислять все малоизвестные города, которые когда-либо слышала в сериалах. Вспоминаю поцелуй Ройситера, когда он только нашёл меня там, на четвёртом этаже заброшенного завода. Дышать становится легче, а внутри меня снова тихо.

   — Я помогла Анжелике... — выдыхаю с трудом, не открывая глаз. Она вряд ли поверит, но стоит хоть попытаться использовать этот маленький козырь. Чувствую, что недостаточно убедительна, ведь и сама не знаю, как развязать запутанный клубок правды и лжи, и как убедительно сложить все факты вместе.

   — Присядь, — взрослая женщина мягко берёт меня за локоть и усаживает обратно в кресло, которое кто-то поднял. — Знаю, я говорила с ней и видела запись. Моя девочка не пострадала, но мне предстоит ещё разобраться, что и как произошло на самом деле. Весь ужас в том, что Охотникам помогал один из наших парней, которому все доверяли...

   — Да, но я же сказала: он не помогал, он посодействовал лишь тогда в моём похищении. Он ведь не... не навредил ей? Джейсон помог Райану выкрасть Анжелику, чтобы она была вне опасности и не привлекла внимание Карпентера и Уэйста. Он сказал, что молодой офицер Райан Эликотт был влюблён в Анжелику, с тех пор, как увидел её фото на вашем столе... Затем увидел пару раз её в участке с вами. Джейсон лишь надавил на его страхи и чувства... И она — такая яркая, успешная, добрая и красивая — непременно привлекла бы внимание Марвина следующей. Он же работал в нашей школе и знал всех...

    — Она в порядке, это главное. С офицером Эликоттом я разберусь, он ответит сполна за содеянное и пособничество преступнику... На записи Джейсон Геллофри признал, что не собирался вмешиваться, зная, что Райан не обидит мою Анж, но "именно Селестия Стенсон рискнула своей жизнью и настояла, чтобы Анжелику Вуд вернули к родным". Я... — она тяжело вздыхает. Подобные извинительные речи явно даются непросто властной женщине. — Не знаю, чего тебе это стоило, но в долгу не останусь. Понимаю, что ты искусно смешиваешь правду с ложью, чтобы выгородить Геллофри из истории. Скажи прямо, какая помощь от меня нужна, и я постараюсь сделать всё, чтобы снять с себя долг и сгладить неприятные моменты нашего общения в прошлом.

      Облегчённо вздыхаю и чуть расслабляю плечи и спину, позволяю себе открыть глаза и глянуть на идеальный порядок её стола. Не ожидала, что всё окажется так легко.

Могу ли ей доверять?...

Я чувствую, эта женщина не лжёт. Её тяготит чувство вины перед тобой... Она думает о твоей матери и... чувствует жалость к тебе... Воспользуйся этим...

   — Вы ведь записывали, всё что сказала?

   — Да, но не всё звучит убедительно. Если скажешь правду, мы вместе продумаем твои показания и перезапишем их. Что ты знаешь об этом Карпентере? Проблема только в ФБР и власти нашего округа. Им очень нужен козёл отпущения, особенно накануне выборов... — возвращает свой деловито-безэмоциональный тон Заместитель Шерифа.

   — Я не знаю, как выглядит Карпентер и не знаю точно, кто насиловал меня в темноте, но это был не Джейсон. Когда мы закончим, я должна посетить Геллофри-старшего и дать ему прослушать свои показания. С этим поможете?

   — Ты знаешь, что Джейсона Геллофри уже обвиняли в изнасиловании в достаточно юном возрасте? Тогда не хватило прямых улик, и его смогли отпустить по протекции влиятельных личностей, — Миранда пододвигает ко мне поблекшую от времени фотографию очень худой, но миленькой девочки с пушистыми светлыми волосами. На правом краю фото малозаметное ржавое пятнышко. Беру её в руки и провожу по нему пальцем. Появляется пугающее желание прикоснуться языком к пятну, чтобы с привкусом кисловато-солоноватой меди убедиться, что это... кровь. 

Нельзя этого делать... — слишком поздно ловлю себя на мысли, когда неосознанно подношу большой палец и прикусываю кончик кожи с ногтем. Кровь!!! 

   — Элзи Фостер... — в этот же миг громкий вскрик Амелии заставляет меня вздрогнуть.

Селестия! Он убил её! Фостер убил свою дочь! Именно её ты видела во сне! Зови её! Сейчас! Она молит об отмщении! Скажи её имя!...

   — Элзи, Эл-з-зиэль Фо-остер, — немного растерянно и судорожно шепчу, пытаясь вспомнить образ из сна, чувствуя подбирающуюся тошноту с головокружением, — Элзиэ-э-э-эль... — вместе с мерзким голосом, пропевшим полное имя девушки у меня в мозгу, внутри меня взрывается воздушная бомба и разрывает реальный мир на серые куски вязкого дыма и материи.

   — Ненавижу-у-у! Б-больной ублюд-док! Ты обещал! Обещал, что не сделаешь этого вновь! Я оклеветала ед-динствен-н-н-ного, кто м-мог меня з-защитить, ради обещания! Ты кля-я-ялся мамой! — истерически рыдаю, чувствуя боль разрываемой нежной плоти в который раз. Горячая кровь, стекая струйками, щекочет ноги и промежность.

"Не прощу его, больше никогда! Лучше в тюрьму за убийство, чем позволить этому повториться!!!"...

Нет, это не я... Пожалуйста, выпустите! Это не я!... — кричу и задыхаюсь, словно в гробу, в её хрупком слабом теле.

— Я заре-е-ежу тебя, п-папа! — рыдания и вздрагивания дробят мои завывания, но я хочу высказать всё ему, чтобы подыхая в будущем, он успел осознать, кто сделал это. — Т-так же, как зарез-зала твою г-гадкую б-больную шавку! Это я... я сделала!!!

— /Ах ты ж дрянь! — он отпускает одну из моих кистей, чтобы кулаком ударить по лицу. В голове звенит, и дух на секунду вышибает из черепной коробки, но, после сине-оранжевого пятна в глазах, осознание вместе с оглушающей болью возвращается.

        Он отпускает мои руки и, с яростью рыча, царапает кожу от шеи до пупка. Бьёт больно по тонким костям рук, на мою попытку прикрыться, спасти кожу. Переворачивает меня, словно тряпичную куклу на живот и снова наваливается. В глазах мелькают картинки: пол, скрытый тайник под досками, неровный почерк с размытыми от слёз страницами; резаные полосы на руках, и обжигание подушечек пальцев, чтобы справиться со страхом и болью; паспорта с именами Сиггурд Рейнел и Эльза Рейнел в моих руках; таблетки горстями и написанный от руки диагноз: "реккурентная биполярная депрессия с вариативностью проявлений"; огромная овчарка в состоянии эрекции, кусающая до крови...

        И следом за ними чужие, из абсолютно другой реальности: лежу на животе, на мокрой от слёз и крови из носу подушке, впереди привязанные моими собственными чулками руки; ужасные слова непрерывно играющей песни "You make me wanna die, I'll never be good enough..." и его гадкий смех: "Ну, давай же, изобрази страсть, постони для меня, слоноухая! Неужели мамочка ничему тебя не научила?!"

"Боже, нет!... "— от страха я готова умереть, не дышать вовсе.

— А-а-а-а-а-а-а! Чтоб ты сгни-ил в аду-у-у-у! — визжу, разрывая связки. В глазах пульсирует от боли, но зрение фокусируется на блеснувшем впереди предмете. Ножницы! Мамины громадные портновские ножницы под столом...

Давай, сделай это!!! — кричу ей навзрыд, но умом понимаю, что не выйдет... Уже не вышло... она не сумела себя спасти...

        Я дотягиваюсь до блестящего острия и, собрав все силы, назад, наотмашь от себя бью им в него. Его дикий вскрик наполняет меня победным триумфом возмездия, но в следующую минуту, что-то протыкает мне спину и с глухим стуком врезается впереди в деревянный пол. Боль приходит спустя пару секунд. Время застывает.

— Дже-е-е-ейсон... помоги-и-и-и-и, — хриплю ослабевающим шёпотом.

       Двойное острие вынимают из меня и вонзают снова и снова, прорезая дыры, заполняющиеся горячей кровью. Всё обозримое пространство заливается красным соусом, и только знак длинного голубого крюка стоит перед глазами. "Крюк дьявола"

        Боль исчезает, и я вижу солнце над собой, там далеко вверху, преломляемое толщей зеленоватой воды и мелкой рябью на поверхности. Оно мерцает и успокаивает меня, забирая страдания и страх. Весёлая плещущаяся вода шепчет в уши, что всё закончилось, а громадные зелёные камни со дна болотистой реки обнимают меня со спины, давая чувство защиты и покоя. "После дождей вода в реке Вернон поднялась..." — говорил наш пожилой сосед. Больше никто не причинит мне зла...

   — Тихо, девочка. Ты в безопасности. Сейчас, приляг... Я бы забрала тебя отсюда, но не хочу, чтобы все видели, как тебя выносят. Знаю, что и ты этого не захочешь. Мне вызвать скорую? — мягкий близкий голос убаюкивает меня вместе с введённым препаратом.

   — Элзиэль Фостер... Река Вернон... в болоте под названием "Крюк дьявола", на острие крюка. Тело привязано к камню... — бормочу с закрытыми глазами.

   — Я не давила на неё... Она облизнула палец и вдруг начала кричать, упала... Я даже не притронулась к ней, — слышу взволнованный голос Миранды. — Я только показала ей фото девочки, жертвы изнасилования...

   — Что за девочка? Селестия? Что вызвало приступ?

   — Её кровь на фото... Он убил её... Элзиэль Фостер убил собственный отец-педофил.

   — Нет. Она давала показания против Джейсона Геллофри, всё есть в деле, а затем из-за посттравматических приступов отец отправил её к тётке в Пемброук. А вскоре после суда и сам переехал.

   — Её тело здесь, в "Крюке дьявола", а под полом дневник и паспорта на имена Сиггурд Рейнел и Эльза Рейнел.

   — Откуда тебе это известно? Со слов Охо... Геллофри-старшего? — с недоверием спрашивает Миранда. — На фото нет её крови...

   — В правом нижнем углу... Кто живёт в их доме? — постепенно начинаю мыслить более трезво, несмотря на обволакивающий туман спокойствия.

   — Их дом пуст много лет, его не пытались продать. Я интересовалась этим делом, когда ты дала показания на Геллофри. 

   — Мы должны пойти туда. Я уверена. На полу её кровь, а тело в болотах Вернон, — гляжу прямо на Миранду.

   — Я не могу просто так завалиться в чужую частную собственность через двадцать лет после возможного преступления только на основании рассказа девочки с ПТСР, — недовольно произносит Заместитель Шерифа.

    — Селестия, ты уверена в том, что говоришь? Ты сейчас не в себе. Я понимаю, как сильно хочешь очистить от грязи имя Геллофри, но это звучит совсем неправдоподобно.

   — Миранда, вы уже узнали, что такое потерять... близкого человека. У Элзи не было матери, что могла её защитить, может, стоит хотя бы наказать её убийцу?! — озлобленно наседаю на Капитана полиции и, судя по всему, главную женщину в Управлении Шерифа.

   — Как только мы закончим наше дело с показаниями и я смогу вздохнуть спокойно... я проверю дом Фостеров на "наличие наркопритона, о котором сообщил анонимный звонок", и вышлю спецгруппу для осмотра помещения. Вы, Мисс Стенсон, сможете быть консультантом полиции при осмотре дома. А сейчас, если вы в состоянии, давайте обсудим дело Саваннских Охотников, за которое с меня скоро шкуру спустят, — женщина произносит всё медленно, размеренно, но выразительно и с нажимом, затем переводит взгляд на Элен. 

   — Я больше никуда не уйду, — спокойно и уверенно выказывает свою позицию уверенная в себе блондинка.

   — Элен в курсе всей моей истории и, как консультирующий терапевт, она в любом случае сохранит всё в тайне, — пытаюсь успокоить Фэйрфилд.

   — Я не буду рисковать своей должностью Мисс Стенсон. Если вы хотите помощи — вы чем-то жертвуете и идёте навстречу, если нет, отправлю эту запись для документирования на бумаге, — холодно и слегка раздражённо выдвигает ультиматум Миранда, откинувшись в кресле назад и сцепив руки в замок перед собой. Забавно, что она, нарочно или неосознанно, пытается копировать стиль поведения Стрейта.

        Нам приходится идти навстречу, но по итогу, я рада её помощи, меня посвящают в необходимые подробности и помогают записать более убедительные показания. После этого, отправив Элен и Мардж по своим делам, вымотанная и невыспавшаяся я отправляюсь в больницу к Джейсону, по пути рассказав некоторые подробности из его истории Миранде.

   — Я всё время забываю, что тебе всего семнадцать лет... — чуть нахмурившись, произносит рыжеволосая Фейрфилд и, после внимательного взгляда в правое зеркало авто, мельком окидывает сканером глаз меня.

   — Восемнадцать, — поправляю её. Наша секундная встреча взглядов напоминает двух затворников, что увидели друг друга в окне дома напротив и неуверенно помахали соседу. Словно тоненькая ниточка от одного дома к другому. Это не выразить словами. 

   — Я вряд ли когда-нибудь пойму что тобой движет в желании защищать Геллофри, но я рада признать, что ошибалась на твой счёт. Жаль, что вы не подруги с Анж. Я теперь всё время параною, что она в опасности, — вздыхает и крепче сжимает руль.       

   — У меня вообще нет подруг, как оказалось... и семьи, — странно что это вырвалось, ведь я не собиралась ныть о своём одиночестве.

   — Не гневи Бога! — слегка раздражённо выпаливает женщина. — Они далеки от идеала, со своими странностями, но всё же они есть у тебя! Цени что имеешь!

   — Может, вы и правы, — вздыхаю и мысленно благодарю её, что поставила меня на место. 

   — Что это было? Там в кабинете, с Фостер? Как ты узнала об этом? Только не ври, если не хочешь говорить правду, — сразу же жёстко предупреждает меня, снова чуть сжимая руль.

   — Что-то типа видения. Знаю, как это звучит... Но другого ответа у меня нет, и я сама не знаю как теперь жить с этим. Вам просто стоит проверить...

   — Проверим, — тихо отвечает женщина.

         Пока нас обыскивают и просят заполнить какие-то бумаги, я веду внутренний диалог с Амелией, пытаясь узнать хоть что-то о том, что касалось видения с Элзиэль Фостер и отвлечь себя от нервозности, чувства вины и подступающей паники.

Ами, как ты узнала об Элзи? Вы были знакомы?...

Трудно объяснить... Я не встречала её ни разу, но много слышала о случившемся с ней и Джейси. Все говорили, что она уехала жить в другой город... 

Как заставила меня прочувствовать это?...

Я услыхала её, возможно, благодаря крови. Кровь и боль имеют сильную информационную энергетику. Я, по сути, тоже всего лишь скопление энергии, память о сильных переживаниях, боли, любви. Все сильные эмоции порождают энергию, которую невозможно рассеять в информационном пространстве. Я как-то так понимаю это... Смерть держит меня за руку, а ты держишь с другой стороны, но я всё равно ближе к миру пустоты, чем к твоему реальному миру. Особенно после той ночи...

 Какой ночи?...

   — У вас будет около получаса. Никаких допросов и нервных потрясений. Состояние стабильно-тяжёлое. Говорит с трудом из-за поражения связок инфекцией. Сейчас выйдет предыдущий посетитель, и вы сможете войти, — предупреждает нас холодный и безучастный, как рыба, доктор, записывая время посещения и ожидая от нас подписи.

   — У него заражение? — испуганно спрашиваю рыбу.

   — Да, но ему вообще повезло выжить с таким повреждением и общим состоянием организма. Врачи из скорой, что принимали его, утверждали, что у него была трубка в  той артерии, которую они залатали, и, хоть работа грязная, именно это спасло ему жизнь и сохранило полноценные функции мозга, — мужчина удалился дальше по своим делам, оставив меня наедине с моими размышлениями.

Я не зря спасла тебя... Мне так стыдно... Спасибо, за то что ты сделала для них обоих...

В смысле спасла? О чём ты?...

Когда ты порезала его, я была зла и сожалела, что не дала тебе умереть там на полу...

Ами... о чём ты говоришь?

   — Ты будешь заходить? — прямо за спиной раздаётся голос Миранды Фейрфилд, и я понимаю, что застыла прямо на проходе у открытой двери. Ловлю на себе взгляд сосредоточенных черных глаз и заставляю себя войти. Сердце начинает больно бить меня в груди и горле, напоминая, что я чуть не убила ещё одного человека.

   — Здравствуй, — произношу торопливо и чуть нервно. Понимая, что он сейчас ответит колким сарказмом, спешу опередить любое его неуместное для показаний слово: — Я хочу, чтоб ты услышал мои показания, до того, как тебя официально допросят...