т2 гл 11. Хищники 21.11 пятница
Иду по удивительной красоты лесу с листьями всех оттенков синего и фиолетового цветов. Знаю — здесь спокойно, безопасно... Но внутри штормит, трясёт. Что-то не так. Обман, пелена. Хочу сбежать из рая туда, где сложно, опасно, больно, но есть нечто важнее самой жизни... Не могу вспомнить что это, но настолько необходимо, что, кажется, даже в раю не выживу без этой ценности. Начинаю бежать сквозь кусты и неравномерные солнечные потоки света, пробивающие себе дорогу в листве.
— Не хочу этого!!! — кричу на всю округу. Море красивых птиц взмывают вверх, испугавшись моего гневного крика. Пение прекращается, но ветерок ещё перебирает листочки, словно играя свою мелодию.
Продолжаю бежать, несмотря на то, что воздух пьянит и кружит голову. Хочется лечь и подставить уставшее тело ласкающему солнцу, глядеть на алмазные пылинки, что танцуют внутри пробивающегося луча, но я не сдаюсь. Впереди шум воды. Выбираюсь к красивому лазурному водопаду среди синих джунглей. Вода! Она манит меня своей безмятежностью на берегу и радостным плеском у скалы. Но всё не то. Чувствую фальшь, несмотря на звуки природы и удивительные запахи: нельзя здесь оставаться. Я не зайду в манящую меня воду, а залезу на самый верх и спрыгну оттуда.
Обдирая руки об острые каменные выступы, всё же достигаю вершины водопада, и там, с обратной стороны вижу пляж, но самое главное — человека в белой рубашке. Он — единственное настоящее здесь.
Я так тороплюсь, завидев белый песочек с жёлто-рыжими камнями ракушняка. Бело-голубые округлые, словно шарики мороженого, облака над морем наполняют меня лёгкостью сахарной ваты и восторженным предвкушением встречи.
Впереди множество камней, наполовину погружённых в воду, и на одном из них сидит он, моё проблемное счастье. Спешу, расплескивая воду, но притормаживаю, заметив стену сжатого плотного воздуха между нами.
— Нет... — обречённо выдыхаю. Внутри всё сжимается, выдавливая воздух из грудины.
— Джин, тебе нельзя туда, — маленькая ручонка хватает мою ладонь. Я оборачиваюсь.
— Пол? Малыш, я рада тебе, но...
— Не забывай, что обещала мне...
Странное недоумение растягивает моё сознание в разные стороны... Смотрю на одного рядом с собой и на второго, там, за чертой... Всё не так как должно быть.
— Произошла ошибка, всё должно быть наоборот... — жалобно пропискиваю, сдерживая слёзы.
— Ты променяла бы меня на него? — с тающей надеждой тихо вопрошает малец. — Я понимаю... — мальчишка опускает взгляд. — Но тебе не нужно туда, поверь мне, пожалуйста. Я не стал бы обманывать свою новую маму... — в глазах ребёнка, снова взглянувшего на меня, появляются горькие слёзы, и он потихоньку оттягивает меня от еле заметной границы.
— Рой! Иди сюда, прошу тебя, — громко кричу и смотрю ему в спину, моему главному магниту, ведь мои душа и тело стремятся к нему.
— Я больше тебе не нужен. Вообще не был нужен, правда ведь? — повернувшись, мой черноглазый иронично улыбается. Его колючая боль в глазах передаётся мне. Страх потерять его душит меня, изматывает.
— Неправда! Дурак! Я и подумать не могла, что меня, одного из лучших манипуляторов, затащит в сети такой же опытный хитрый манипулятор! Ты выиграл, Рой: я люблю тебя! Ты даже представить себе не сможешь, что я сумела пережить благодаря одним только воспоминаниям о тебе!
— Не верю, что у тебя ко мне что-то есть...
— Я ведь не скрываю своих чувств!.. Пожалуйста, мне всего-то и надо, чтобы ты просто любил меня, верил в меня... С тобой я становлюсь лучше, даже не так... Я просто могу быть собой, не стыдиться себя, скинуть все маски, могу быть счастлива, только от того, как ты смотришь на меня... Ты нужен мне...
— Мы не пара...
— Да плевать! Я просто не знаю за что мне держаться, если не будет тебя.
— Джин, не иди туда, он сам сможет выбраться... Там ещё нет звёзд, смотри. Пока закат, он сможет уйти, если захочет, но ты — нет...
— Пол, милый, ты ошибаешься, я уже зашла не на ту сторону. Я очень хотела бы остаться с тобой, но тебе придётся ещё немного подождать меня, я не все дела завершила. Прошу, подожди меня чуток, ладно? — мальчишка кивает, и я, отпустив его ладошку, делаю шаг в стену плотного воздуха, навстречу красивейшему оранжево-фиолетовому закату и сводящему меня с ума запаху...
— Дорогая, я бы не будила тебя, несмотря на то, что ты спишь уже четырнадцать часов, но пришла твоя бабушка, и она пытается разнести мой дом уже пятьдесят минут. А ещё она, если не блефует, вызвала полицию, — голос моей светловолосой орлицы-союзницы не выдаёт волнения, скорее, лёгкую насмешку.
Интересно, бабуля такая же горячая, как твоя мамашка?
— О, Боже! — вздыхаю и поднимаюсь с постели, в которой даже не помню как оказалась. Чувствую мокрую от пота спину и вздрагиваю. — Мне надо принять душ...
— Уж прости, но, хоть пахнешь ты не очень, что-то подсказывает мне, что с раной на ноге тебе вряд ли можно принимать душ сейчас.
С раной на ноге, с ожогами и порезами, с кровью... всё как я люблю...
— Нужно что-то придумать. Джозефин не потерпит от меня такого вида и запаха.
Сизли, ты заводишь меня, моя любимая маленькая жертва из тёмного чулана. Тебе понравилась моя шутка? Ну же, похвали меня! Я столько всего интересного нарыл в твоих хрупких извилинах... М-м-м...
Закройся и не беси меня!...
— Боюсь, времени не так много. Если верить камере у входа, полиция уже прибыла... Паломничество официально открыто... Там ещё журналист с фотоаппаратом, — брезгливо замечает орлица, глядя в смартфон с чересчур прямой спиной и выраженными скулами.
В этот момент мы слышим голос полицейского, усиленный мегафоном:
— Миссис Хаустроф, это полиция. Настоятельно просим вас открыть дверь и ответить на вопросы. У нас есть основания полагать, что вы скрываете местоположение Селестии Стенсон или удерживаете девушку против её воли. Если вы не откроете, мы за сорок минут получим ордер и будем вынуждены взломать дверь.
— Тебе придётся выйти в таком виде, моя дверь слишком дорого стоила. А вечером возвращается Бар, — на этот раз уже недовольным голосом сообщает Элен. — Возьми мой халат, — протягивает мне мягчайший тёплый длинный халат пепельно-розового цвета.
Открыв дверь, сталкиваюсь взглядом с разгневанной Джозефин, двумя полицейскими и чуть поодаль вижу старенький голубой шевроле и стоящего у него Макса.
Да ладно! Все разом! Чёрт!...
Не успеваю обозлиться с этой мысли, как визг тормозов привлекает внимание к дорогой машине Ронана Хейза.
Твою мать! Это всё превращается в долбанную дешёвую трагикомедию...
— ... пожалеть! Ты хотя бы слушаешь меня?! Я подняла всю больницу на уши, чтобы разыскать тебя! — Джозефин дёргает меня за руку, и я наконец улавливаю окончание её гневной речи. — Сейчас же сядь в машину!
— Джозефин, офицеры, хочу сделать заявление! Я, совершеннолетняя, по собственному желанию покинула больницу и нахожусь здесь по своей воле, в трезвом разуме и здоровом рассудке. Своим опекуном признаю только Элен Хаустроф и предпочитаю ей доверить заботу о своём физическом и психическом состоянии. Завтра явлюсь в полицию и дам необходимые показания, так как сейчас физически не в состоянии этого сделать. Прошу на сегодня оставить меня в покое.
— Ты забываешься, маленькая мерзавка! Твои безумные проделки могут погубить репутацию Сизли, которую я выстраивала годами! Возомнила себя взрослой?! — бабушка буквально уничтожить меня готова своим взглядом. Она явно не ожидала отпора от внучки, которую с детства запугивали все кому ни лень.
— Джо, эта злоба тебя старит, — равнодушно отвечаю. Приятно видеть как вытягивается её лицо после этих слов. — Мне уже восемнадцать, и я имею право решать, где хочу находиться. Прекращай угрожать, если не хочешь, чтобы тот журналюга в сером Лендровере заснял твою истерику? И вообще, может, мама и боится тебя, но я сделана из другого теста!
— Да уж, вижу, что сделала с тобой паршивая кровь наглых и трусливых Стенсонов. А эта мошенница ещё ответит за то, что влезает в наши проблемы ради собственной выгоды! После этой выходки я отказываюсь принимать тебя частью моей семьи, — она разворачивается на каблуках и агрессивной походкой направляется к своей вишнёвой Toyota.
Хотела бы и я так выглядеть и быть столь энергичной в пятьдесят с лишним лет...
— Стенсоны кто угодно, но не трусы! — почему-то встаю на защиту отца и кричу ей вслед.
— Следующий... — тихо, с сарказмом констатирует владелица дома за моей спиной.
— Мисс Стенсон, мы вняли вашему заявлению, но вынужден уточнить: вы точно не были похищены и находитесь здесь по своей воле? — достаточно взрослый офицер окидывает меня молниеносным внимательным взглядом и тут же отводит его, соблюдая приличия. Этот полицейский мне определённо нравится.
Покромсать бы его на мясную нарезку... Жаль, что ты лишила меня возможности попробовать человеческое мясо... Меня давно интересовал этот опыт...
Сжимаю челюсть до боли в дёснах от молниеносного видения разрезанного на части офицера. Закрываю глаза. Он не выведёт меня из себя! Надо контролировать это, чтобы не ответить ему вслух.
— Да. Приду в себя и отправлюсь в участок завтра же. Никуда пропадать больше не собираюсь. Мне нужно было избавиться от навязанной опёки одной деспотичной родственницы, миссис Джозефин Эванс Сизли, — уточняю для копа, который тут же глянул на Элен позади меня.
— Что ж, если вам ничто не угрожает и вас не удерживают здесь силой, — он снова внимательно оглядывает меня и стоящую чуть позади Миссис Хаустроф и продолжает, — то я, пожалуй, укажу этот вызов как ложный.
— Спасибо за понимание, офицер.
— Следующий, — уже откровенно посмеивается Элен. — Ты популярна, девочка моя.
— Селестия! Я понимаю твоё состояние и, возможно, вчера был груб с тобой, но ты ведёшь себя эгоистично и необдуманно, заставляя всех близких тревожиться о тебе... Я хочу, чтобы ты поехала со мной! Я нанял хорошую охрану для дома, ты будешь в полной безопасности. Джозефин не узнает где ты, пока сама не позволишь мне рассказать ей, — Рон уговаривает меня, а я всё смотрю на него и пытаюсь понять: как я могла с ним спать? Воспринимаю его сейчас абсолютно чужим и неприятным мне человеком, будто знала его где-то в прошлой жизни.
— Я чувствую твою злость на него... Она питает меня, Сизли. Давай прикончим его! Хочу веселья, и ты наконец расслабишься... Уже зудит, так хочется крови, — бросаю взгляд вправо на пол, где сидит уродливый блондин, чешет ногтями разорванную рану на шее и пытается лишить меня самообладания. Страшно признаться, что мысль избавиться от навязчивого бывшего приходится мне по душе.
— Спасибо за предложение, Ронан, но я не собираюсь поддерживать те отношения, что у нас были. Мы возместим тебе траты, как только решим некоторые семейные проблемы. Могу даже расписку написать, прямо сейчас, — как же хочу покончить с некоторыми вехами прошлой жизни. Снова бросаю взгляд на истерически ржущего Марвина и улавливаю, что Рон прослеживает мой взгляд.
— Расписку?! О чём ты вообще?! — он нервно расстёгивает единственную пуговицу пиджака и распускает галстук, слегка ворочая шеей. Отворачивается на мгновение и затем, повернувшись снова, более спокойно продолжает: — Ну что тебе нужно?! Скажи, и я приложу все усилия, чтобы ты получила это! Когда я узнал о твоём похищении, я сорвался прямо с крупной сделки в Саванну. Я даже этот дом здесь купил только из-за тебя! Нам нужно многое обговорить, но, думаю, уже нет смысла скрывать, что у меня были серьёзные намерения. Я собирался закончить все дела в Нью-Йорке, передать управление и заняться уже здесь, с тобой, подготовкой к нашей свадьбе. Я выплатил часть долгов твоего отца и помог решить некоторые проблемы матери. Мы с Броуди всё обговорили и Таэлия поддержала моё желание. Все ждали твоего дня рождения, чтобы услышать моё торжественное предложение, — он с надеждой смотрит на меня, явно рассчитывая, что эти слова должны повлиять на меня в положительном ключе.
А ведь как соблазнительно: выйти за него и грохнуть! Всё, как ты хотела: деньги, независимость, свой домишко, тихие вечера с бокалом свежевыжатой крови и рагу из его почек... — снова разливается восторгом моя худшая галлюцинация. Других у меня пока и не было, но ему по праву принадлежат все мрачные лавры.
— Рон, у меня даже нет сил сердиться на то, что ты даже не спросил моего мнения. Распланировал мою дальнейшую жизнь с моими родителями, в то время как я считала тебя просто временным партнёром для секса. Я — не акции и не обанкротившаяся фирма, которые ты привык покупать. Я не намерена продолжать эти отношения, — сама удивляюсь своему спокойствию. Прежняя Селестия устроила бы ему хорошую взбучку за то, что решил всё за меня и буквально выторговал дочь у родителей, как ненужный винтажный торшер.
— Ты не можешь вот так всё бросить. Я... дам тебе время прийти в себя... — он приближается, чтобы поцеловать меня, но я так резко инстинктивно отшатываюсь, что чуть не заваливаюсь на свою спасительницу позади меня. — Что ж, ладно... — он недовольно поджимает губы, но не отходит.
— Рон, пожалуйста...
— Она подумает и позвонит. Девочке надо прийти в себя, — успокаивает его Элен, притягивая меня к себе за плечи.
Ронан возвращается к машине и, оглянувшись на нас ещё раз, садится внутрь и даёт по газам. Перевожу своё внимание на последнего гостя, стараясь игнорировать присутствие раздражающего папарацци. Опираясь на машину, он стоит поодаль, скрестив ноги и руки. Мы некоторое время смотрим друг на друга издалека.
— Что? Этот тоже? — слышу удивлённый тон позади себя. — Что-то не торопится подходить...
— Тогда идём в дом, — демонстративно разворачиваюсь в сторону входа и слышу оклик. Что ж, я знала что этот трюк сработает.
— Постой! — ожидала несколько другого приветствия, но оборачиваюсь. Любопытно услышать, чего ему от меня надо. Но тут взгляд привлекает тихо подъехавшая в стороне чёрная BMW.
— У нас сегодня намечается парад гостей, — тихо шепчет Элен. Понимаю, что она тоже заметила знакомую машину.
— И у меня замечательная идея на этот счёт, — злорадно усмехаюсь себе. — Элен, позвони, пожалуйста, Марджери. Раз уж мне придётся давать показания...
— Наши мысли совпадают, — так же злорадно отвечает моя союзница. — Оставлю тебя на пару минут, — она чуть сжимает мои плечи и исчезает в проёме дверей.
— Ну привет... — говорит парень, подойдя совсем близко, и тянется рукой к моим волосам. Отшатываюсь по привычке. — Чёрт! Ты вся дёрганная! Что бы он ни сделал с тобой, я позабочусь, чтобы в тюрьме ему устроили показательную казнь ещё до официальной смертной! — злобно проговаривает Макс.
— Если сделаешь что-либо за моей спиной хоть одному из Геллофри — я сама тебе выпущу кишки наружу, Макс! Мне плевать, что ты там себе придумал, но с первым реальным маньяком я расправилась сама — жестоко и быстро. Второго, Карпентера, предоставлю искать полиции, а за несправедливо обвинённое семейство Геллофри выпотрошу любого, кто посмеет тявкнуть в их сторону, ясно?! — моя озлобленная угроза возымела действие. Он ошарашен, и неясно, каким фактом больше: тем, какой я стала, или тем, что защищаю Джейсона. Я и сама планировала не так начать это диалог.
— Ты себе льстишь, Сизли! Быстро и глупо, без удовольствия... — презрительно кривится истинный эстет изощрённых пыток. Хочется подойти и отпинать его, но стараюсь сосредоточиться на реальном собеседнике.
— Вот значит как... — всё что может сказать парень в ответ. — Так наши тренировки не прошли даром, — уже более самодовольно выносит итог. — Ты не просто вернулась к прежней Селестии, а стала улучшенной версией. Левел ап, — улыбается, блестя очарованными мной серо-голубыми глазами.
— Да, я благодарна вашим тренировкам, хотя и накопленный опыт немало повлиял. Зачем ты устроил потасовку в больнице?
— Прости за это. Дурканул от нервов. Не представляешь, как я чувствовал себя, после того как ты пропала снова. Винил себя, что не настоял на своём, не оставил тебя в зале тогда...
— Ты слишком много на себя берёшь: я не на твоей ответственности, ничего у тебя не просила и ничего не обещала, — стараюсь говорить спокойно, без агрессии, помня, что могу ранить его чувства.
— На моей, с того момента, как пришла к нам.
— Макс, не хочу давать тебе ложных надежд. У меня есть парень, я люблю его. У тебя не было ни шанса...
— Хм, этот вот? На дорогой тачке? Где же он был, когда ты пряталась и приходила к нам? Где он был, когда тебя похитили? — со злой иронией отвечает упрямый и самонадеянный парень.
— Он искал меня неделями, нашёл и спас, хоть тебя это и не касается! И неважно, кто он и с какой тачкой. Я не вещь, чтобы меня делить и заявлять права. Пожалуйста, приди в себя и возвращайся к своей повседневной жизни.
— Пока они облизываются и дрочат на тебя, я обладаю твоим телом, — возникает мерзкая рожа прямо у моего уха и гадко шепчет. Я вздрагиваю от отвращения, но Макс этого не видит, глядя под ноги.
— К какой повседневной жизни? Из-за этого сумасшествия в городе меня лишили работы. Зал у нас отобрали, кстати. Хозяин больше не хочет сдавать помещение и никто в округе не хочет, ведь мы "выглядим как преступники и наркоманы". Никого не волнует, что мы безвозмездно набирали в группы молодых испуганных девушек и учили себя защищать, — он огорчённо начинает ковырять кроссовком землю перед собой. Лавку тоже прикрыли из-за соседей, пожаловавшихся, что мы продаём оружие и призываем людей к насилию. Ты тоже так смотришь на меня? Как на отброса общества? Татуировки не означают криминальное прошлое и гнилое нутро...
— Знаю, — пытаюсь успокоить его почти детскую обиду на окружающий мир. — Видишь, как сложно, когда люди верят стереотипам. Ты тоже осуждаешь тех, кого совсем не знаешь. Макс... — не знаю, как верно подобрать небанальные слова, чтобы не было похоже на фальшивый ромком.
— Да понял я всё, "я не твой типаж, у тебя есть парень и дело вовсе не во мне", — саркастично ухмыляется, но глаза смотрят с небольшой надеждой. Я молчу, так и не найдя слов. Пауза затягивается. Он скрещивает руки на груди, играя мышцами и, отведя фальшиво-равнодушный взгляд влево, спрашивает: — Что, даже друзьями не предложишь быть? Понимаю, я не твоего круга, принцесса.
— Не называй меня так. Принцесса выросла, и плевать мне на некие круги. Думаю, тебя не устроит такая дружба, хотя... я хотела бы и дальше ходить на тренировки, если вы найдёте себе новый зал... и ты не будешь против... — начинаю жевать щеку от неловкости этого разговора.
— Не решай за меня... Меня устроила бы дружба. Я дам знать, когда найдём помещение. Мой номер, — он кладёт мне в карман халата визитку из плотной крафтовой бумаги, с надписью от руки и всё же заправляет мне прядь за ухо. Так же быстро уходит, не попрощавшись. Я некоторое время смотрю вслед ему и его машине.
Что-то внутри меня всеми силами желает увидеть синий Dodge Rem, ассоциируя его с Ройситером, но трезвая оценка окружающей реальности напоминает, что это невозможно. Потому перевожу взгляд на знакомую чёрную Бмв. Никто не выходит, хотя чувствую его взгляд на себе.
Неужели просто приехал следить и контролировать, чтобы никуда не пропала?...
Постояв ещё некоторое время, я комедийным жестом двумя руками приглашаю невидимого за тонировкой агента войти. Дверца открывается, и я улыбаюсь. По крайней мере поговорить неофициально в домашней гостеприимной обстановке дома Элен будет лучшим решением, чем терпеть его в участке. "... на своих условиях" вспоминаю полезную фразу Джо.
— Мисс Стенсон, — вежливо кивает мне агент, не сводя с меня проницательных глаз. — Благодарю за приглашение.
— Всегда к вашим услугам, Гидеон, — улыбаюсь, предвкушая их встречу с Мардж. Стрейт неторопливо, словно чувствуя подвох, заходит в гостиную, окидывает её взглядом и расслабляется.
Ты ещё не знаешь, что задумали коварные женщины...
— Не ожидал вашего содействия, но коль обстоятельства складываются подобным образом, буду рад внимательно выслушать вас.
— У меня тоже есть вопросы, Гидеон. Поэтому давайте, ради справедливости, задавать по одному за раз. Вы первый.
— Вы собираетесь давать показания против Джейсона Геллофри?
— Нет. Он жертва несправедливости.
— Жертва несправедливости, — перекривливает меня раздражающий придурок Уэйст, выливая кровь изо рта на стеклянный журнальный столик и гадко усмехаясь. Меня начинает тошнить. Отворачиваюсь.
— Вы утверждаете это после всех ран и ущерба, что он нанёс вам?!
— Не он нанёс мне ущерб, точнее не только он, — я понимаю, что если расскажу о том, что творилось на заброшенном заводе — это станет могильной плитой для Джейсона. Не могу сообразить, как приплести сюда этого удобно появивишегося Карпентера. Даже не знаю, кто он такой. — Я не смогу сегодня всё рассказать и объяснить, я ещё не отошла от всех событий... Но я могу дать вам имя ещё одного Охотника, точнее фамилию, имени я не знаю: Карпентер, — резко вздыхаю и начинаю бегать по комнате затравленным взглядом, имитируя панический приступ от воспоминания. — Джейсону нужна была только я, он не убивал никого. Мы находились очень далеко от города всё это время, а когда Рой нашёл нас, то сообщил, что девушки продолжали пропадать. Выходит, я его алиби.
— Дилан Карпентер... Кто ещё был с вами? Кто оказал вам помощь? Я опросил врачей, принявших вас первыми.
— Мы сами оказывали друг другу помощь, хоть и понимаю, как странно это звучит. Но сейчас моя очередь задавать вопрос. После него я отвечу. Сколько полицейских погибло, когда Джейсон выкрал меня из того арендованного дома? — этот вопрос мучил меня всё это время.
— Никто не погиб. Сообщником Охотника оказался один из... молодых офицеров. Он устроил диверсию, начав палить по своим. Он, конечно старался никого не задеть но всё же ранил в ногу одного из патрульных. Хороший отвлекающий манёвр. Удивляюсь, как я раньше не заподозрил этого тихого проходимца. У вас в городе популярно сталкерить за объектами своих фантазий? — он изо всех сил пытается сдержать улыбку, но не справляется.
— Анжелика Вудс жива?
— Очерёдность, Селестия, — резко останавливает меня, но всё же следом отвечает. — Девчонке повезло, она не пострадала, а вот глупец долго будет расплачиваться за свою «сталкерскую любовь», — агент открыто забавляется с этой ситуации, создавая аллюзию на мои отношения с Роем. — Ваша очередь.
— Джей...сон, не убивал всех этих девушек. Ещё начиная с Вашингтона Джейсон Геллофри пообещал себе приглядывать за младшим Геллофри после смерти его отца. Он понял что в его военной академии орудует психопат, жестоко убивающий местных проституток. Зная, что Рой не будет стоять в стороне, он попытался узнать всё об этом садисте, чтобы предотвратить трагедию, но пошёл нестандартным путём. Прознал, что в даркнете есть группа психопатов, что именуют себя Вашингтонскими мясниками и среди них наш "испорченный солдат" хвастался фотографиями своих заслуг. Но не он один. Джейсону пришлось притвориться таким же психом, чтобы влиться в их тусовку и начать по одному отслеживать и уничтожать каждого. Но ему слишком тяжело было вариться в этом котле с ними, и он снова подсел на наркотики, с которых с трудом слез после последнего своего официального задания. Там в плену ему ломали психику и пытали, и, как спасение, у него родилась там навязчивая идея вернуть любовь всей своей жизни, воскресить её из мёртвых... Но он не убивал девушек, вы ведь и сами знаете это, неправда ли?
— Откуда бы мне владеть подобной информацией? — агент подбирается, как хищник перед прыжком на жертву, и чуть склоняется в мою сторону.
— Пожалуй, сделаю всем мятного чая, — чувствуя напряжённую обстановку, Элен решает не вмешиваться в нашу холодную войну взглядов.
— По поводу вашего вопроса: Джейсон оказал мне медицинскую помощь, после нападения на меня группы бандитов, ищущих наживы. А когда меня нашёл Рой, он неверно расценил обстановку и напал на Джейсона. Они подрались, и, когда наконец сумели уладить конфликт, я и Рой оказали помощь Джейсону, а после я — Ройситеру.
— Нехилый вышел конфликт, если племянничек перерезал дяде глотку. И сложно поверить, что после этого он оказал ему первую медицинскую помощь...
— Я надавила на него, — отвечаю просто и убеждаюсь, что агент всё же верит.
— Хочешь сказать, что в этот раз наш Охотник тебя не насиловал и не обижал?
— Нет. Он видел во мне другую девушку, Амелию, но после того, как я помогла ему очиститься от наркотиков, он стал осознавать свою ошибку и собирался отпустить меня. Все девушки, которых на него повесили, были жертвами тех психопатов, которых Джей отслеживал и убивал.
Он жив? — тут же испуганно встрепенулись во мне шуршащие крылья. Вернулась Ами, стоило только вспомнить её образ. А Марвина больше не видно в комнате.
Да. Оба живы, но в тяжёлом состоянии... Не отвлекай меня сейчас, просто слушай...
— "Джей"... неужели так привязалась к преступнику? — разочарование в его взгляде граничит с презрением.
— Гидеон, он невиновен в смерти Глории... он спас её, там в Вашингтоне, от одного из мясников, и она влюбилась в своего спасителя... Ты ведь знал это, просто не смог принять. Она оставила тебе послание, в вашем детском секретном "штабе". Она не чувствовала себя в безопасности. Отсутствие понимания и поддержки подкосило её после всего случившегося, стало последней каплей. Вина Джейсона только в том, что он не смог полюбить её в ответ. Это ужасная трагедия, то, что она совершила, но это, по крайней мере, был её выбор. Если б не Джей, она умерла бы в страшных мучениях... Он готов сотрудничать, и у него имеются все улики против тех, кого он истреблял...
Воротит от того, какие вы все слабые и пресные с этой вашей гуманностью и высокой моралью...
— Вы наивны, Селестия. Всё, о чём говорите, вы знаете только с его слов, человека, что похитил вас и насиловал в первый раз и затем похитил во второй.
Да, моя птичка наивна и бесит стремлением всех спасать. Старая версия была лучше! Мне хотелось обуздать ярую кобылку, а не глупую ослицу!...
— Это был не он. Там было темно, но во второй раз, я поняла, что не он насиловал меня. Просто тогда ещё не знала, что существуют другие Охотники. Просто была уверена, что это не Марвин, ведь у этого урода пасть не закрывается, так любит поболтать! — злобно произношу в сторону своего раздражающего узника в подсознании.
— Откуда эта информацию о послании для меня от... — он зависает, а коричневые глаза становятся одновременно ранимыми и колючими.
— Нашла её письмо Джейсону, когда оглядывала его жилище. Она просила его передать тебе это, зная, что ты поймёшь и найдёшь её послание, — говорю тихо с участием. Представляю каково ему, после года скорби, ярости и желания мести узнать, что есть ещё какая-то маленькая весточка от той, кого уже не вернуть.
— Сколько девушек пропало после меня? — нарушаю затянувшуюся паузу, дав ему время осознать и переварить новость.
— Мне надо идти! — вскакивает лохматый медведь. Только сейчас обращаю внимание что его кучерявые волосы распущены по плечам, а костюм выглядит несвежим.
— Вопрос! — теперь моя очередь надавить.
— Пока двое. Позже вернусь, у меня остались вопросы, — поспешность и нездоровый блеск его глаз выдают тревожность и нетерпение.
— Если я всё ещё буду здесь, — растерянно роняю. Мне и самой интересно, что она написала брату в предсмертной записке. Вспоминаю некоторые слова из её послания Джею, до этого у меня не было времени анализировать.
"Я вижу эту пропасть в тебе и сгущающиеся тучи тьмы над ней. Не давай жестокости и боли затопить твой внутренний свет, Джейсон. Я искренне желаю тебе возродить твою любовь. А для меня не осталось шансов, я никогда не смогу вернуться к прежней жизни. Моя любовь тяготит тебя так же, как меня тяготит любовь и опёка Гидеона. Он думает, что поступает верно, не давая мне забыть этот кошмар, и этим калечит меня ещё больше. Я не виню тебя ни в чём, и ты не вини себя. Невозможно заставить себя любить того, кто не может зажечь сердце и помочь тебе согреться. Может, в следующей жизни ты найдёшь меня раньше неё..."
Помню как прочла тогда и, устыдившись, тут же спрятала на место, не позволяя себе размышлять об этом, чтобы не передумать сбежать, когда предоставился шанс.
В гостиную заходят Элен и Марджери, тихо о чём-то переговариваясь. Последняя окидывает взглядом комнату и с сожалением вздыхает.
Люди и впрямь открытые книги, если быть достаточно внимательным...
— Думаю, ты сама должна сказать ей, — твёрдо говорит Элен. Напряжение, что читается на её лице, заставляет ёкнуть мою нервную систему.
— Я лучше присяду... и чая... вы-ыпью, — медленно сажусь в мягкое кресло из чёрной кожи и судорожно хватаюсь за чашку,ноги подрагивают.
Только не Рой... и не Джей... Боже, нет!... Умоляю... только не один из них...
Ами! Где ты! Скажи, что всё в порядке!!!...
Я не знаю... Я чувствую Джея, он бредит мной... но... не чувствую... Господи!... Не знаю, как найти его!...
Паника накрывает нас обоих, и видя, как Марджери набирает воздуха, жестом пальцем останавливаю её и залпом выпиваю одну, затем вторую чашки. Мир вокруг плевать хотел на мою попытку успокоиться и кружит детали интерьера вокруг меня всё быстрее. Пытаюсь сосредоточиться на чашке в руке и сипло жалобно скриплю вслух:
— Не надо... Пожалуйста... Пусть молчит.
Это я бросила его под удар, когда позвала... Он мог просто уйти и никто бы не пострадал... Не вынесу этого...
— Дорогая! С ним всё в порядке! Оба живы! Рой жив, слышишь?! — говорит Элен взволнованно, и внутри меня словно каменная туча обрушивается ливнем облегчения.
Вспоминаю как вдыхается воздух, а взгляд проясняется, мебель наконец замирает на своих местах. Словами не выразить моё состояние, я просто дышу и смотрю на неё благодарно, как собака, что хочет многое сказать, но не может.
— Понимаю, ты испугалась, но речь о другом... Соберись, девочка, — спокойно и заботливо проговаривает каждое слово моя ментальная наставница с тонким носом и острым взглядом стальных глаз.
Почему не знаешь, в каком он состоянии, вы же кровные родственники?! Ты же его мать?!...
— Да-да, я в норме, — отзываюсь, хоть это совсем не так.
Не я управляю законами Вселенной. Я не могу видеть его, вообще никого, пока меня не позовут! Я злилась и боролась с этим целую вечность, но ничего так и не смогла изменить!!! Ты не представляешь, каково быть на моём месте! Как смеешь попрекать меня материнством?! — её отчаянная злость отдаётся эхом в пустоте между рёбер.
— Селестия, когда началась та суматоха с перестрелкой... мы запаниковали, Гидеон... надавил на меня... Элен подошла к двери, поговорить с тобой, а он... сказал, что... — молодой адвокат переводит дух и пытается продолжить, —... что, если мы сейчас его поймаем, ему нечего будет предъявить... Улики только косвенные и надолго не задержат его в участке... — снова вздыхает и приседает на кресло напротив.
Я просто с ума схожу от волнения. Прости...
— Я совершила преступление и превысила свои полномочия, как твой адвокат, и я готова понести наказание. Думала, что в условиях опасности поступаю верно... Я подписала "твои" показания, подделала подпись, чтобы засадить его за решётку... не дать добраться до тебя. Мы слишком поздно обнаружили, что тебя и след простыл. Я действовала в твоих интересах, но понимаю, что это не оправдание...
— Мне нужно к Рою, — решительно встаю с кресла и тут же делаю поспешные шаги в сторону двери.
— Селестия! Ты в одном халате! Почти сутки не ела! Угомонись! Ты вообще слышала о чём разговор?! — Элен сурово и непонимающе оглядывает меня. — Она подписала приговор Джейсону! Если ты утверждаешь, что он невиновен и убивал только психопатов, это надо срочно исправить! А Мардж рискует потерять лицензию... — уже тише добавляет.
— Да, слышала. Обдумаю по дороге. Отвези меня к Рою... или мне такси вызвать?! — вспоминаю свой сон, и голос к концу предложения приобретает истеричные ноты.
Она что-то подписала... Чего они теперь хотят от меня?...
— Давай оденем тебя и поедем, — спокойно предлагает молодая женщина, удерживая меня за плечи. — Может, ты хочешь принять душ? По-быстрому? Если закрыть твою рану полиэтиленом и хорошо обвязать...
— Да, по-быстрому, — пытаюсь взять себя в руки и отдышаться.
Ты бы почувствовала, если бы он...?
Я не знаю! Не имею понятия как это работает! Но я почувствовала смерть рядом с Джейси тогда, словно чёрный бесплотный дым, что подбирался к нему всё ближе высасывая жизнь... Боюсь даже думать об этом...
Вытираясь, ловлю себя на мысли, что никогда ещё так быстро не мылась за всю свою жизнь. Не помня одевания, позднего обеда наспех и других подробностей, оказываюсь в машине и высматриваю знакомые улицы за стеклом, затем лифт больницы, незнакомые люди. Реальность живёт теперь по своим законам, урывками...