Игра Памяти

Проснулась я от какого-то стука внизу, который начинал меня раздражать. Нахмурившись, я руками начала в воздухе рисовать, воображая бледный потолок холстом. Я так устала, что для меня мелкие какие-либо глупости остались последним шансом не сойти с ума. Возможно, я уже сошла с ума, но всё равно продолжу верить в последнюю надежду.

Вчера встреча с Клайвом прошла не так уж и гладко, как ожидалось. Точнее, не само знакомство с ним, а все высказывания на счёт моих необдуманных действиях. Выплюнув всю свою злость на меня, они, наконец, решили, что пора ложиться отдыхать, а всё остальное можно обсудить следующим утром, чему я была невыносимо рада.

Все мы остановились в том самом доме, в который нас привела Джессика. У Клайва был свой дом, где он проживал в гордом одиночестве, но ребята уговорили его остаться со всеми нами, но, честно говоря, не так уж он и отпирался.

Потерев глаза, я заставила себя пошевелиться, не смотря на то, что всё тело ныло колющей болью. Свесив ноги с кровати, я почувствовала, как по ногам пробежался холодок, а за ним последовали мурашки по телу.

— Знаешь, а я уже думал, что до конца пробуду один, — заставил меня вздрогнуть мужской голос. Я обернулась и увидела, как на соседней кровати лежал Клайв, уставившись на потолок. Переведя свой взгляд на собственные ноги, я снова задумалась о многом.

Будут ли ещё новенькие? Выжили ли остальные, чьи имена соизволили написать на той табличке? Появится ли Кристофер? Не прибьют ли нас чем угодно этим же вечером, или даже днём? Выдержу ли я всё? Выдержат ли все всё, что нас ещё ждёт? Есть ли у нас хоть крошечный шанс на спасение?

— Почему? — попыталась я задать вопрос, но голос был хриплым, поэтому я ещё раз его повторила, но он получился таким же неприятным, как предыдущий.

— Не знаю. Я давно прочитал эту табличку, видел все имена, но с каждым днём всё больше считал, что всех сюда доставят лишь поодиночке, — говорил он подавленно, — и тут вы. Не один человек, не двое, а сразу несколько. Когда я увидел Джейка и...

— Джека, — перебила я его, — извини.

— Джека, — выдохнул он, — и чёрненькую девушку, не помню имя, я поначалу запаниковал. Посчитал это сущим бредом, что мне уже давно снесло крышу. Двадцать один день тишина и пустота и тут люди.

— Джессику ты тоже здесь ранее не замечал? — прикрыла я глаза, внимательно слушая парня.

— Джессику?

— Да. Беленькая такая.

— Нет, не замечал. А она здесь давно проживает?

— Без понятия, — я поднялась, поправляя свою одежду.

Посмотрев на собственную кровать, я смутилась. Белоснежное постельное бельё превратилось в сероватое, а местами даже черноватое бельё. Видимо, я достаточно сильно испачкала одежду, пока добралась до такой постели.

Я шла чуть ли не на одних носочках, так как при каждом касании пятки о пол, они били словно током. Положив руку на ручку двери, перед глазами пролетел сегодняшний сон. А если быть точным, то повтор позапрошлого сна.

Слабая. Ты слабая.

Все мельчайшие детали сна так и пропитывали меня насквозь.

Слабая. Слабая ты.

Я замахала головой, пятясь назад. Это не так. Хватит! Не верю.

Жалкая.

— Отстань от меня, исчезни, растворись, уйди, — кричала я вслух, но голос продолжал говорить в моей голове.

Мышь. Жалкая мышь. Трусливая мышь.

— Это не так! — махала я рукой, словно пытаясь отогнать этого голос. Я чем-то ударилась ногой, а затем меня окутали чьи-то тёплые руки.

— Джемма, Джемма, — эхом звенело в ушах. Перед глазами всё меркло. И потом тишина.

***

Я очнулась снова на своей грязной уже постели. В комнате никого не было. Тогда я спустилась вниз, где сидели ребята за обеденным столом. За пустым обеденным столом. Клайв сказал, что я потеряла сознание, только не поймёт причину. Расспрашивал, почему я начала резко кричать, подойдя к двери. Только я не ответила. Я и сама ещё не знаю: почему всё так со мной происходит. Кейти говорила мне, что во все я тоже кричала, только на этот раз я ничего не помню: что мне снилось на этот раз. Хотя прекрасно догадываюсь.

За окном уже смеркалось, когда мы снова сели все за стол. У каждого ныл желудок, прося хоть кусочек пищи. У меня и ещё нескольких ребят уже кружилась голова.

— Как ты здесь прожил столько дней? — обратился Рон к Клайву. — Как ты тут питался?

— Меня кормили. Я просыпался утром, и в моём холодильнике появлялась еда. Правда некоторая была отравлена что ли, поэтому я ел только какое-то коричневое вещество. Если его в какой-то день не давали, то не ел вовсе, чтобы не рисковать.

Рон нахмурился.

— Как ты понял: что она отравленная? — спросила Кейти, уставившись на него.

— Я её пробовал, и потом мне было не хорошо. Очень не хорошо. Я попробовал какую-то фиолетовую жидкость, и меня рвало двое или трое суток. В последний день рвало кровью. Второй раз я уже попробовал коричневое вещество, которое оказалось достаточно съедобным. Третий раз я попробовал какой-то, понятия не имею: как это назвать, но, в общем, оно было красное с белыми пятнами. От него я тоже настрадался. Дальше я экспериментировать не стал. Того хватило.

— И ты решил нам об этом сказать только сейчас? — повысил голос Рон, — возможно, тебе туда уже давно притащили хоть какую-то пищу, а мы тут сидим и чуть ли не умираем, — замахал он руками, подскочив на ноги.

— Я... я не подумал об этом, — замялся Клайв.

— А пора бы уже мозг включить!

Клайв отправился к прошлому своему дому, но не один, Рон отправился вместе с ним. Мы ждали их достаточно долго, но надежда на то, что сейчас, возможно, принесут пищу, кормила собой. Секунды превращались в часы, а часы казались неделями, если не месяцами. Мы давно хорошо не ели. И долго не ели вовсе. Желудок крутило не на шутку.

— Знаешь, сегодня утром у меня очень странно болела голова, — неожиданно нарушила тишину Кейти, подсев ко мне на диван. Джессика, сидевшая на кресле, подняла на нас свой взгляд.

— Что здесь странного? — не понимала я, — не удивительно, что у тебя голова болит в такой обстановке. У меня, лично, всё тело ноет, а пятки так...

— Ты не поняла меня, — перебила она меня, — не простая головная боль.

— Я всё равно тебя плохо понимаю.

— Я просто не представляю: как тебе это объяснить, — замялась девушка, — оно вот как-то раз и есть. То цветное, то чёрно-белое, то такое вкусное, то объёмное...

Я подняла одну бровь, глядя на неё, на что она тяжело вздохнула.

— Ты что-то вспомнила? — спросила Джессика.

— Возможно. По крайней мере, мне так кажется, — глаза Кейти были наполнены непониманием и... волнением?

—Что? И что же ты вспомнила? — схватила я её за локти, но тут же отпустила.

У неё сейчас у единственной появились хоть какие-то подозрения на то, что она что-то вспомнила. Ещё никто не заикался об этом. Хотя, может, кто-то просто это скрывает, что не удивляет. Здесь нельзя никому верить. Никому. Я же молчу.

— Помнишь, когда мы ходили чуть ли не целую вечность по коридорам? — спросила черноволосая. Кажется, она пытается мне что-то объяснить с самого начала. Правда, я ещё не понимаю: к чему она клонит.

— Помню, — коротко отвечаю. Не обязательно оглашать сразу все свои мысли.

— Помнишь моё странно поведение?

А разве такое вообще возможно забыть?

— Помню.

— Я думала: что схожу с ума. Я, словно, боролась сама с собой. Но теперь мне кажется, что мой мозг просто с чем-то боролся в попытке вспомнить то, что от меня скрыли. Сегодня, видимо, я вспомнила последнюю деталь.

— Что?

— Да, я что-то вспомнила.

— Кейти, ты можешь сказать: что именно?

— Да, Кейти, расскажи, — сзади подал голос Остин.

Обернувшись, я увидела в дверях Остина и Джека. Они пытались найти в соседних домах что-то похожее на пищу, но по лицам видно, что попытки оказались бесполезными.

Кейти напряглась. Она не верит парням. Не верит, как и я.

Остин подошёл ближе к дивану и со спинки наклонился посередине моего и её лица.

— О чём вы тут говорили?

Мы замолчали. Даже наша самая стойкая и характерная Кейти не вымолвила ни слово. Джессика вообще будто растворилась в воздухе.

— Что ты вспомнила? — обошёл тот диван, но свой взгляд устремил только на черноволосую. — Говори. Говори, я сказал!

— Отойди от меня, — пыталась она выбраться из-под него.

Остин продолжал кричать, требуя от неё информацию. Она билась, я тоже ей пыталась помочь, но весь сыр бор сумел остановить только Джек, схватив Остина и оттащив его подальше, требуя, чтобы тот успокоился.

— Ты всё равно мне всё расскажешь, можешь в этом не сомневаться, — плюнул на последок Остин, прежде чем подняться наверх.