глава 6
Две недели спустя.
Странно, но я всё так же чувствую глубокое опустошение, словно в душе поселилась темнота, из которой не видно выхода. В горле, как будто, засел ком, и говорить совсем не хочется. Прошло уже две недели, но я всё ещё не решался зайти к Ки Хуну. Каждый день, как только солнце поднимается над горизонтом, я собираюсь, настраиваюсь, но в конце концов каждый раз проигрываю самому себе. Битва с собственными страхами становится всё более изматывающей. Сегодня, выпив ещё немного виски, я снова решил отправиться к человеку, который никак не даёт мне покоя. Я подхожу к двери, и моя рука медленно, почти неуверенно, ложится на ручку. Внутри меня бушует неимоверное волнение, переплетённое с терпением, словно я стою на краю пропасти, готовый сделать шаг, но не в силах решиться.
Это должно быть в последний раз. Последний раз, когда я хочу идти и не иду. Хотя, нет, сегодня я точно дойду. Надеваю маску, тщательно пряча своё истинное лицо. Ещё бы, я не могу позволить себе показаться ему таким, какой я есть — он ведь тогда узнает, кто я на самом деле. Узнает, что я предатель, жалкий трус, потому что так боюсь его реакции. Я боюсь, что он увидит во мне лишь слабость и неудачу, увидит только плохое, и это чувство жгучей стыдливости не покидает меня.
Открыв дверь, я глубоко вздыхаю, стараясь набраться смелости. Я должен быть сильным, ведь Ки Хун точно не должен увидеть моей слабости. Теперь, собравшись с мыслями, я быстрыми шагами иду по длинному коридору. Эти пустые коридоры напоминают мне больше лабиринт, в котором можно легко заблудиться. Столько поворотов, столько дверей, и за каждой из них может скрываться что-то неожиданное. Но я знаю этот путь слишком хорошо, словно он стал частью меня, частью той жизни, которую я живу. Каждый шаг отзывается в моём сердце, подгоняя меня вперёд, несмотря на страх и неуверенность.
Камера Ки Хуна находится в помещении, которое издалека напоминает подвал — сырой, темный и угнетающий. Наконец, я дошёл до этого самого подвала, чувствуя, как каждый шаг отзывается в моем сердце. Входя в это место, я осознаю, что здесь царит особая атмосфера, пропитанная ожиданием и напряжением. Внутри находятся около тридцати маленьких камер, но из них меня интересует только одна. Я заставляю страх отступить на задний план, сжимая кулаки, и вхожу в камеру.
И вот, передо мной снова появляется Ки Хун. Я вижу его безумно милое лицо, и в этот момент все мои сомнения и страхи будто растворяются в воздухе. Он испуганно смотрит на меня, не произнося ни слова. Тишина между нами становится гнетущей, и я не знаю, боится ли он меня или просто не знает, что сказать. Но я точно могу сказать, что боюсь его. Страх, как тёмная тень, следует за мной, не отпуская ни на миг.
Ки Хун сидит на кровати, его поза напряжённая, словно он готов в любой момент встать и убежать. Я стою на пороге, не зная, что делать дальше. В голове крутятся тысячи мыслей: как начать разговор, что сказать, чтобы он не испугался ещё больше. Я ведь преодолел страх, собрал всю свою волю в кулак, но теперь, когда я здесь, все эти внутренние демоны снова начинают шептать мне на ухо.
«Что мне сейчас делать? Что сказать?» — эти вопросы крутятся в моей голове, как заколдованный круг. Я понимаю, что пришёл сюда не просто так, что у нас остался долгий путь, который нужно пройти, но как сделать первый шаг? Я чувствую, как сердце колотится в груди, и каждое мгновение кажется вечностью.
— Ки Хун... — мой тихий, не смелый голос едва ли может пробиться сквозь напряжённую тишину, которая окутывает нас. Я чувствую, как холодный пот стекает по спине, когда его взгляд, полный недоумения и гнева, устремляется на меня. — Зачем вам я? — тут же спрашивает он, а мне так и хочется подойти к нему, обнять и сказать о своих чувствах, которые накапливались в моём сердце, как буря, готовая разразиться. Я вижу, как он исхудал за эти две недели, его лицо стало бледным, а глаза потеряли былую яркость. Кажется, будто его не кормят, и мне хочется накормить его, дать ему силы, чтобы он продолжал бороться.
Но вместо этого я остаюсь на месте, как парализованный, не в силах произнести ни слова. Я чувствую, как страх охватывает меня, как тёмные тучи сомнений нависают над нашей встречей. — Почему вы убили моего друга, а меня оставили в живых? — уже громче спрашивает Ки Хун, и его голос звучит как удар грома, заставляя меня вздрогнуть. Я радуюсь. Радуюсь тому, что он борется, что у него есть вопросы, что он ещё не сломлён, а значит, у него ещё есть надежда, любовь, желание жить. Но в то же время, он сейчас ждёт ответа, а я молчу, как будто все слова застряли в горле.
Ки Хун встаёт, его тело напряжено, словно пружина, готовая к прыжку. — Кто вы? Сними эту чёртову маску! — он уже начинает орать, его голос переполнен гневом и отчаянием. Я вижу, как его руки сжимаются в кулаки, как он готов броситься на меня, чтобы вырвать правду из моих уст. Он злится, и эта злость, эта ярость, как огонь, сжигает всё на своём пути.
Мужчина подходит ко мне, и его слова, словно острые ножи, проникают в самое сердце. — Ты глухой? Это ты и есть этот главный. Человек, который убил так много, а сейчас стоит и молчит. Что припёрся тогда? — его голос звучит как приговор. Он словно чувствовал, что я боюсь его, и давил. Ему точно не было страшно передо мной, как мне перед ним. Да, мне больно слышать это, хотя всё то, что он говорил, было правдой, правдой, которую я знал, но от него, от Ки Хуна, слышать это было особенно мучительно. Я чувствую, как внутри меня разрываются оковы, как слёзы подступают к глазам, но я не могу позволить себе показать слабость. Я просто стою, боясь произнести хоть слово, а затем разворачиваюсь. Что я мог сделать ещё? Ощущение, что в этом помещении пленник вовсе не Ки Хун, а я... и это так неприятно чувствовать, так непривычно. Я делаю шаг назад, как вдруг он хватает меня за плечо.
— Стой! — проговорил он с настойчивостью в голосе, его глаза сверкают от любопытства. — Ты ведь за чем-то пришёл? — Его предположение оказалось верным, и в воздухе повисло напряжение, как будто вся комната замерла в ожидании.
— Так скажи то, что хочешь сказать, — произнес он, чувствуя, как слова застревают у меня в горле. Я молчу, хотя в голове крутится множество мыслей и чувств.
— Сними маску, — продолжает говорить Ки Хун, его голос звучит мягко, но настойчиво. Он медленно разворачивает меня к себе, и в этот момент я ощущаю, как будто весь мир исчез, оставив только нас двоих. Его рука, только что лежавшая на моем плече, медленно тянется к маске, и я понимаю, что сейчас происходит что-то важное.
Моё тело словно парализовано от его прикосновений. Внутри меня бушуют эмоции: страх, тревога, но вместе с тем и странное волнение, которое я не могу игнорировать. В этот момент время кажется остановленным, и я просто стою, не в силах пошевелиться, наблюдая за его движениями. Каждое его прикосновение вызывает во мне бурю чувств, и я осознаю, что этот миг может стать решающим в нашей истории. Если он узнает, кто я на самом деле, что произойдёт? Какова будет реакция Ки Хуна? Он стал таким смелым, таким уверенным в себе. Я никогда не видел этого в нём раньше, и это одновременно впечатляет и пугает меня.
Внезапно, Ки Хун резким движением срывает маску с моего лица. На его лице я вижу страх, который мгновенно охватывает его, как тень, покрывающая яркое солнце. Ужас, неописуемый ужас и... разочарование. Нет, только не это. Я так боялся этого момента, так не хотел, чтобы он увидел меня настоящего.
— Ин Хо, — произносит он, и в его голосе звучит что-то, что я не могу распознать. Он делает шаг назад, словно отходит от чего-то омерзительного, потому что, в его глазах, я омерзителен.
— Прости... — вырывается из моего рта, и я чувствую, как горечь заполняет меня. — Если сможешь.
— Уйди. Уйди, ты ведь так хотел, уходи, вали отсюда, — его слова звучат как нож, пронзающий мою душу. Разве я могу что-то сделать? Нет, я просто стою, как будто в каком-то трансе, не в силах произнести ни слова в ответ. Внутри меня бушует буря, но я остаюсь молчалив, как будто каждое слово только усугубит ситуацию.
Я поворачиваюсь и медленно ухожу, оставляя за собой этот напряжённый момент. Моя маска остаётся лежать на полу в камере, как символ того, что я потерял навсегда.