мой хоккеист

Соня устроилась удобнее, положив голову на плечо Никиты. Он осторожно обнял её, чтобы ей было тепло и спокойно.

Соня (шёпотом):
— Сегодня было странно… и немного страшно.

Никита:
— Я знаю… Но ты не одна. Я рядом. Всё будет хорошо.

Соня слегка улыбнулась и закрыла глаза, прислушиваясь к его голосу и сердцебиению.

Соня:
— Никита… спасибо, что всегда поддерживаешь меня.

Никита:
— Ты моя Соня. Я буду рядом, пока тебе нужно.

Они лежали так некоторое время, ощущая спокойствие и безопасность друг друга. Постепенно тяжесть дня уходила, оставляя только мягкое тепло и чувство доверия.

Соня (тихо, почти заснув):
— Мне так хорошо с тобой…

Никита:
— И мне… Всегда.

И в этой тишине они уснули, обнявшись, готовые встретить новый день вместе.

Было раннее утро, когда Никита слегка пошевелился и увидел на телефоне сообщение:

"Любимый, ну ты где?" — написала Кристина.

Он улыбнулся, набрав в ответ:

"Скоро буду."

Никита аккуратно выскользнул из объятий Сони, чтобы не разбудить её. Он тихо поднялся, оделся и проверил, что все вещи на месте, чтобы выглядел аккуратно.

Никита (про себя):
— Не хочу её тревожить, но Кристина ждёт…

Он направился к выходу из комнаты и пошёл к Кристине, оставив Соню спящей в её уютной футболке и трусиках. Комната наполнилась мягким утренним светом, а на лице Сони играла лёгкая улыбка — она всё ещё чувствовала тепло и заботу

Утро.
Соня сидела на кухне, лениво размешивая ложкой чай. Она ещё не до конца проснулась, но ощущала, что что-то не так — Никита так и не вернулся ночью.

В этот момент в дверь позвонили. На пороге стояла Кира, слегка взволнованная.

Соня:
— Привет… Что-то случилось?

Кира посмотрела на неё с сочувствием, потом тихо сказала:

Кира:
— Сонь… Я не знаю, как тебе сказать… но вчера вечером Никита был у Кристины. Они… были вместе.

Соня замерла, ложка выпала из рук и звякнула о чашку.

Соня:
— Что?

Кира:
— Я сама видела, как он утром выходил от неё. Прости…

Соня почувствовала, как в груди сжалось. Она встала из-за стола, пытаясь скрыть эмоции.

Соня (тихо):
— Поняла… спасибо, Кира.

Она отвернулась к окну, чтобы Кира не видела, как в её глазах появляются слёзы. В голове Сони крутился только один вопрос: "Почему он так со мной?"

Кухня.
Соня всё ещё стояла у окна, пытаясь переварить услышанное.

Кира нервно переступила с ноги на ногу, потом глубоко вдохнула:

Кира:
— Сонь… есть ещё кое-что. Я понимаю, это больно, но лучше ты узнаешь от меня, чем от кого-то ещё.

Соня обернулась, её взгляд стал настороженным.

Соня:
— Говори.

Кира отвела глаза, но всё же произнесла:

Кира:
— Они… были не просто вместе. Он… провёл с ней ночь.

В комнате воцарилась тишина. Соня замерла, её руки дрожали.

Соня (шёпотом):
— Значит… всё правда.

Кира подошла ближе, обняла её за плечи, но Соня не ответила. Ей казалось, что мир вокруг рухнул.
Слова Киры эхом отдавались в голове Сони. Она стояла, смотрела в одну точку и вдруг резко схватилась за стол, будто ей стало трудно дышать.

Соня (сорванным голосом):
— Какая же я… дура!

Она оттолкнула стул, он громко упал на пол.

Соня:
— Я верила ему! Думала, он другой… А он… он просто использовал меня!

Слёзы потекли по её щекам, и она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в кожу.

Кира осторожно попыталась её обнять, но Соня вырвалась.

Соня:
— Не трогай меня! Я сама виновата… доверилась!

Она начала ходить по кухне, словно не зная, куда деть себя, бормоча что-то себе под нос. Её плечи дрожали, а дыхание становилось всё более прерывистым.

Кира в отчаянии смотрела на подругу, понимая, что слова здесь уже не помогут.
Соня резко остановилась, обернулась к Кира, в её глазах было отчаяние и боль.

Она сделала несколько шагов вперёд и вдруг крепко прижала Киру к себе, словно боялась отпустить.

Соня (сквозь слёзы):
— Какая же я дура… Какая же я дура…

Слёзы катились по её щекам, капая Кира на плечо. Она повторяла эти слова снова и снова, будто не могла поверить в случившееся.

Кира обняла её в ответ, поглаживая по спине.

Кира:
— Сонь… ты не дура. Просто любила…

Соня (тихо, дрожащим голосом):
— А он… просто разбил мне сердце.

Они так и стояли, крепко обнявшись, пока Соня не начала постепенно успокаиваться, уткнувшись лицом в плечо подруги.

Дверь в квартиру тихо открылась — в коридоре появился Максим Александрович. Он заметил Киру и Соню, всё ещё сидящих на диване, и сразу понял, что что-то случилось.

Максим Александрович (тревожно):
— Девочки… что произошло?

Соня опустила взгляд, а Кира глубоко вдохнула.

Кира:
— Максим Александрович… я скажу прямо. Никита… он был с Кристиной. Ночью. Соня узнала об этом от меня…

Максим медленно выпрямился, его лицо стало холодным и серьёзным. Он посмотрел на Сонины покрасневшие от слёз глаза и сжал кулаки.

Максим Александрович:
— Кира… побудь, пожалуйста, с Соней. Не оставляй её одну.

Кира:
— Хорошо. Я присмотрю за ней.

Максим подошёл к дочери, обнял её, тихо сказал:

Максим Александрович:
— Я всё улажу, Сонь.

После этих слов он развернулся, накинул куртку и быстрым шагом вышел из квартиры. Уже в машине он набрал адрес Кристины и Никиты, решив поговорить с ними лично

Подъезд Кристины.
Максим Александрович припарковал машину, захлопнул дверцу и уверенной походкой направился к подъезду. Его лицо было каменным — в глазах читался гнев, но сдержанный, опасный.

Поднявшись на нужный этаж, он резко нажал на звонок.

Дверь открыла Кристина — в спортивных шортах и майке, с немного растрёпанными волосами. Она замерла, увидев его.

Кристина:
— Эм… здравствуйте…

Максим Александрович (жёстко):
— Где Никита?

Из глубины квартиры послышались шаги, и вскоре в дверях появился Никита, всё ещё сонный.

Никита:
— Максим Александрович?..

Максим подошёл вплотную, глядя Никите прямо в глаза.

Максим Александрович (резко):
— Нам нужно поговорить. Сейчас.

Кристина отошла в сторону, и мужчины прошли в гостиную.

Максим Александрович:
— Ты понимаешь, что ты сделал с моей дочерью? Она сегодня в истерике. Она доверяла тебе, Никита!

Никита опустил взгляд, но молчал.

Максим Александрович:
— Я не хочу слышать оправданий. Просто запомни — если ещё раз её обидишь, мы с тобой встретимся в другом разговоре. И он тебе не понравится.

Максим развернулся и, не сказав больше ни слова, вышел из квартиры, громко хлопнув дверью.

В гостиной было тихо, только тикали часы на стене. Кира сидела на диване, поглаживая Соню по волосам. Слёзы у подруги уже высохли, но в глазах оставалась усталость и опустошение.

Соня всё медленнее моргала, пока не прикрыла глаза совсем. Через пару минут её дыхание стало ровным — она заснула, устроив голову прямо на коленях Киры.

Кира осторожно поправила прядь волос, чтобы не мешала, и тихо вздохнула.

Кира (шёпотом):
— Сонь… держись.

Она продолжала гладить её по голове, прислушиваясь к тихому дыханию подруги, решив не отходить от неё ни на минуту, пока всё не уляжется.
Часы показывали уже за полночь, когда в замке тихо провернулся ключ.
Максим Александрович осторожно вошёл в квартиру, стараясь не шуметь.

В гостиной на диване он увидел картину: Соня спала, устроив голову на коленях Киры, а сама Кира, облокотившись на спинку дивана, тоже задремала, чуть склонив голову набок.

На полу лежал плед, который, видимо, сполз во сне. Максим тихо подошёл, поднял его и аккуратно накрыл обеих.

Он несколько секунд стоял, глядя на них — и в этот момент вся злость, что кипела в нём пару часов назад, сменилась тихой тревогой за дочь.

Максим Александрович (шёпотом):
— Я не дам тебя в обиду, Сонька…

Он выключил свет, оставив только ночник, и тихо ушёл в свою комнату, решив, что разбудит их только утром.

?