60.)Потеря памяти
Блу медленно раскрыл глаза, но веки вновь закрывались. Глазам нужен был ещё отдых, но наш чересчур энергичный скелетик не любил подолгу сидеть на одном месте. Еле-еле открыв глаза, он почти ничего не увидел, словно бы одна белена или туман в глазах. Голубика с трудом привстал, опираясь на руки; в глазах всё поплыло и только сейчас стала заметна боль в черепе, было тяжело сидеть, всё тело ломила нескончаемая боль. В итоге он с дерева или чего-то похожего чуть не упал. Его сзади подхватили чьи-то руки, прикосновения показались знакомыми и очень нежными, но обернувшись, БлуБерри увидел лишь Даста, который казалось было прямо сейчас расплачется от счастья и ринется в объятия крохи-скелета. А не казалось, так и случилось; Пыльный отпустив Голубичку назад, улыбнулся от всего сердца и с глаз ручьём потекли слёзы. Похоже, что он был чему-то очень рад. Интересно, чему? БлуБерри волновал этот вопрос ещё больше, нежели автора этого кавардака. Спустя буквально секунду, на скелетика в бандане накинулся Даст, крепко обнимая и всё время что-то похожее шепча: «Прости, прости, прости…», «Я не хотел, не хотел», «Всё теперь в порядке, в порядке». А в этот момент Голубичка же просто отрешённо смотрел в сторону Дрима и ещё какого-то незнакомого ему скелета. Эта вся ситуация казалась ему сплошным абсурдом, непонятным кошмаром, постановкой, да чем угодно, но не реальностью! Слишком уж всё странно для реальности. Да и в голове было такое ощущение, что там что-то пустует, что-то стёрли, оставив на месте лишь пустое пространство. И эта непонятно откуда взявшаяся головная боль, давала о себе знать не переставая.
«Что происходит вокруг?»
***
Кто-то скинул его руку и рядом почувствовалось движение и послышался… говор? Даст рывком подскочил с пола, на котором по случайности заснул. Перед ним сидел БлуБерри. Пыльный взглянул в глаза того и что-то ему показалось не тем, но не обратив на это особого внимания, встал с пола и уже собираясь обнять своего любимого. Голубика чуть ли не сваливается вниз, но Даст подхватывает, и чувствует некую…отчуждённость? Но снова же не уделив этому и толику времени, улыбнулся своим же мыслям о живом и, в принципе, здоровом Голубике. На глаза непроизвольно накатился целый водопад ледяных и солёных, как само море слёз, и наконец обняв Блу, почувствовал неладное. От того уже не излучалась та доброта и искренность. Блу даже не обнял Пыльного в ответ. Конечно да, тот может быть в ещё шоковом состоянии, но этот холод, который он излучал, пугал до мурашек. Было ощущение, что этот ныне весёлый и позитивный скелетик утратил краски жизни, опустошился. Словно бы это не тот, кого он полюбил всем сердцем и ради кого был готов пойти на всё.
«Что же с ним?»
***
В комнату заходит Инк и видя, что БлуБерри очнулся, словно бы подлетел к обнимающимся скелетам и приобняв сразу двоих, ощутил странное и обжигающие чувство, что явно исходило от его лучшего друга. И направив взгляд в том направлении, куда беспрерывно смотрел Голубика, несказанно удивился. Дрим. На него прожигающим и холодным взглядом смотрел Блу. Чернилка улыбнувшись Голубичке и сказав, что после всё разъяснит, подошёл к Мечте, и взяв того за шарф, повёл за собой. Дрим возмутился, ведь ему уже надоело, что его каждый кому не попадая таскает за шарф. Увы, это ни к чему не привело. А рядом с Мечтой стоявший Айс и с места не шелохнулся, ведь после того, как нагло забрали его любимого, к нему подошёл Оши, начавший с ним разговор.
Радужка зло посмотрел на Мечту, давая понять тому, что лучше бы ему всё рассказать. И Дрим тяжело вздохнув и один раз оглядевшись по сторонам, рассказал всё Инку. А тот за весь из разговор ни разу не возмутился, и не поменялся в лице. Похоже, он был слишком сурово настроен. И когда Дрим договорил всю историю, Радужка совсем похолодел в глазах, давая понять, что тот перегнул палку. Да нет, не палку, а Блу! Мечта сполз по стене сзади себя, на которую всё это время облокачивался и встав на колени перед беспощадным и холодным Инком, начал молить о прощении. Но это ни к чему ни привело и в конце столь долгой мольбы, сказал:
— Не передо мной тебе надо извиняться, а перед Блу, который из-за тебя столько пережил в юном возрасте. Знаешь, я на тебя зла не держу, просто понимаешь… Из-за тебя он мог стать кем-то вроде Фреша, а ты бы стал играть роль всех тех монстров, что над ним потешались и издевались. Да, я понимаю почему ты так поступил, но надо было просто дождаться своего счастья, а не пытаться забрать чужое. Каждому своё. И ты не имеешь права кого-либо лишать этого.
Из и так мокрых глаз потекли новые слёзы и посмотрев в окно напротив, улыбнулся еле заметной улыбкой. Инк уже было собирался идти назад за Эррором, но обернувшись, добавил:
— И знаешь, по-моему, с Голубикой что-то не так.
Как только Радужка скрылся за поворотом, тут же в комнату зашёл не менее холодный Фреш. Как удачно, верно? И присев рядом с плакавшим Мечтой, сказал:
— А Инк прав, с нашим Блу что-то не так. И знаешь что? У него ненароком отлетели многие воспоминания, а в частности всё то, что было с ним после первого дня в одиннадцатом классе. И знаешь, что странно? Он помнит тот злополучный день.
Дрим перестал плакать и лишь обернувшись к Свежему лицом, сказал:
— Да, я виноват.
На его лице засияла улыбка преисполненная болью и навалившись на Фреша, обнял его. Мечта тут же отключился. Голова неимоверна болела, напряжение всё росло и росло, а итог — временная отключка мозга от перенапряжения.
...
Даст наконец-таки отлип от объятий с БлуБерри. В комнату зашёл холодный Инк и помещение медленно стало наполняться чувством отчаяния и безысходности. Счастье медленно утопало во всём негативе, что внёс в эту комнату Чернилка. Никому не нравилось, когда у этого скелета было столь безэмоциональный расклад настроения, ведь всегда это могло сулить лишь что-то плохое и крайне нехорошее. Ныне радужный скелет присел на кресло, стоявшее напротив дивана с Голубикой и Дастом. Кресло неприятно скрипнуло под лёгким тельцем Инка, тем самым разрушив невидимый барьер тишины. Никто и ничего не смел и вымолвить из своего рта. Вновь повисла смертная тишина. Каждый, кто присутствовал в этой комнате, лишь ждали слов Инка о том, что случилось, ведь такого холодного и бесчувственного скелета они видели лишь раз, ну, кто-то может два. Первый тогда, когда все обнаружили труп Омни, а второй может видел лишь Эррор или Блу, и это было тогда, когда над Чернильницей начал насмехаться один из его однокласников, и именно тогда все впервые увидели всю холодность этого мирного и дружелюбного скелета. Уши уже начало закладывать от этой несущественной тишины. Стук, снова стук. Он медленно раздавался в ушах всех троих, что оставались неподвижными и тихими эти десять минут. Нарушивший всю эту тишину оказался Глючный, медленно постукивавший фалангами своих пальцев по подоконнику. Все, кроме Инка потянули взор на него. Эррор медленно повернулся лицом на него смотрящих. Всех как током дёрнуло от этого выражения лица, а точнее, его отсутствия. «Что ж, всё пропало!» Подумал каждый, ведь и этот Глюк мало, когда темнел и безразличничал. Но вот ошибочка вышла, они не правы. Эррор подошёл со спины к Инку, и обняв, полушёпотом проговорил:
— Слушай, может хватит всех пугать так, а? Надоел уже, твои глаза как у мёртвой рыбы — не хуже, наросшего в этой комнате негатива.
Оши убрал руки от Чернилки, и присел рядом. Перекинул ногу на ногу и уставившись на Инка с заинтересованным взглядом, проводил всех быстро убегающих из комнаты скелетов. Увы, но никто не желал находиться в комнате с таким потухшим скелетом. Почему же тогда они раньше не ушли? Да потому, что чисто боялись и шелохнуться в присутствии Чернильного с таким раскладом настроения, ну и вот, когда Оши подошёл к нему, все по быстрому решили уйти, чтобы ещё больше не накалять обстановку.
— Извини, не хотел никого пугать, просто… Задумался.
Эррор взял в руки невидимую чашку чая и стал делать вид, как будто пьёт её содержимое. Поднял одну бровь вверх, и невозмутимо заглянул в глаза своего собеседника, что наконец-таки повернулся на него лицом.
— М, разрешите поинтересоваться, месье. Что вас расстроило или разочаровало?
Инка всегда изумлял такой позитивный лад его любимого, ведь даже в самой ужасной ситуации, тот мог преспокойно улыбаться и отпускать шутки. Вот что больше всего понравилось Чернилке в Эрроре. И слегка хихикнув, белокостный скелет улыбнулся, отвечая:
— Ничего такого особенного, просто мой лучший друг ужасно поступил с Голубикой. И, Эррор, прекрати.
Глюк не убрал свою невидимую чашку, а лишь ещё раз отпив всё такого же невидимого содержимого, сказал:
— Хм, и что же сделал ваш лучший друг такого ужасного, месье?
Инка немного раздражало такое ребячество Эррора, но всё же это немного, да поднимало настроение. Глаза Чернилки немного поубавили свой холод, но всё же осталась. И обречённо выдохнув, он сказал:
— Да он всего лишь-то опорочил Блу. Ничего ужасного или противного.
Оши не чуть не был взбешён, удивлён или же просто на просто встревожен, нет. Он лишь целомудренно взглянув в окно, сказал, не желая переставать шутить:
— И всё же, почему вы так расстроены? В этом и вправду нет ничего ужасного, а уж тем более противного, в наш век, месье, и не такое бывает.
Инк уже не смог сдержаться, и издав заглушенный смешок, всё никак не мог понять своего любимого. Его очень удивлял «альтруизм» этого скелета. Нет, ладно там на месте преступления или ещё чего-то похожего, но в такой-то ситуации! Да уж, интересно, чего же такого пережил этот Глюк, что его даже это не удивляет, или он просто не верит словам Инка? Жаль, но вряд ли Эррор много-чего расскажет Чернилка о своём прошлом. Холод исчез, и Инк вновь слегка усмехнувшись, решил подыграть Оши:
— Ох, да как же мне не быть расстроенным, сеньор! Ведь я-то там не был, и не знаю, слухи ль это, иль же просто правда! Как же грустно, верно ж, говорю ль я вам?
Что ж, Эррор сделал то, чего добивался. Холод из глаз его любимого ушёл и теперь лишь оставалось всё не угробить, и не закопать в гроб! И облегчённо вздохнув, сказал, ставя на стол невидимую чашку:
— Верно, верно, месье. А теперь предлагаю нам с вами прогуляться до кафе. Не откажите же вы мне в столь простой услуге?
Оши встал с кресла и протянул руку Чернилке, который вновь рассмеявшись, мягко улыбнулся, говоря:
— Конечно же я вам не откажу, ведь легче услуги я в своей жизни не слыхал!
Радужка протянул руку Ошибке и тот поцеловав её, услужливо помог встать. Они подошли к входной двери, и Эррор помог Инку одеть куртку, сам оделся в уличную одежду, и надев себе ещё дополнительно на голову невидимый цилиндр, открыл дверь, со словами: «Дамы вперёд». Инк лишь вновь отпустив смешок, прошёл вперёд, а после, уже сам Оши вышел, закрыв дверь.