Глава 25
Боря прикрыл лицо руками и покачал головой, отрицая происходящее. Ему очень хотелось поговорить с другом откровенно. Так, как они делали миллионы раз в самолёте или сидя у Мела, а потом на каменном мосту. Поговорить с Ваней, а не с его шипастой озлобленной копией. Но он устал бегать за Кисловым, ожидая, пока тот растает и позволит добраться до истинного себя.
- Какой же ты кретин, - произнёс себе в руки Хенк и, подняв голову, резко спросил. - Ты хочешь быть с ней?
Вопрос пронзил запотевшую раздевалку, как молния. На секунду показалось, будто на лице Кислова вот-вот проступит настоящая эмоция. Но маска безразличия усиливала свои позиции. Лишь напряжённые мышцы шеи и рук выдавали внутреннюю борьбу.
- Быть?.. - он надменно поднял бровь.
- Ну, ладно, - закатил глаза Хенкин, не сдерживая своё раздражение. - Ты хочешь повторить вчерашнюю ночь?
Кислов смотрел на Борю беззвучно. Шоколадные, холодные глаза впивались в Хенкина, посылая немой ответ.
- Так я и думал, - Боря громко выдохнул, а на лице появилась тень улыбки.
Резко отступив, Кислов отвёл взгляд, и Хенк не успел прочитать эмоцию. Он сделал пару шагов в сторону шкафчиков, но потом снова развернулся и спросил:
- Как ты можешь делать вид, что это нормально? - скривился он.
Боря вопросительно вскинул бровь.
- Ты же осознаешь, что она - заучуа, чёртова правильная девочка, сучка , как и Анжела и, блять, знаменитая «золотая девочка»? - Кислов говорил тихо, но вены на его шее всё же напряглись.
- Мне похуй, - отрезал Хенкин.
Повисла пауза. Две пары глаз буравили друг друга в отчаянной надежде обменяться эмоциями. Киса с силой сжимал челюсти, сдерживая крик, а Хенк вдавливал руки в подоконник до побеления, сдерживая желание врезать.
- Я устал от всех этих чёртовых условностей, - прервал молчание Боря и взял ноту откровенности, - я долго жил по правилам, которые мне шептали на ухо, словно у меня нет своих мозгов, - на этих словах брови Вани дрогнули. - Мне похуй, что обо мне подумают. Какого чёрта меня должно заботить мнение этого мира, который сожрал меня, переварил и выблевал, как хренов мусор? Я устал постоянно бояться, что сделаю или скажу что-то не так. Я сам по себе «что-то не так», - Хенк усмехнулся, словно душевно больной, - поэтому хуже уже не будет. Я просто устал, - Боря закрыл глаза.
В темноте он услышал громкий протяжный выдох Кисы и его отдаляющиеся шаги. Он не откроется. Чёртова ледяная глыба по имени Иван Кислов.
Осознав бесполезность диалога, Боря сдался. Он взглянул в окно. Первые звёзды уже поблёскивали на чернеющем небосводе. Вечер был спокойным и тихим, в отличие от закипающих эмоций в раздевалке. Хенк перевёл взгляд на Кису. Ваня сидел и, опершись руками на колени, держал голову. Лица не было видно. Боря оттолкнулся от подоконника и тихо пошёл к выходу. У дверного проёма он на секунду задержался и, обернувшись, кинул:
- Кис, не делай ей больно.
Бледное лицо поднялось над руками, и Боря заметил покрасневшие глаза.
- Ты опоздал со своими нотациями, Хенк.
_______________________________________
на такой ноте подходит к концу новая глава, так как завтра в реальном времени у меня будет день рождения, я не смогу выложить продолжение поскорее как хотела, но обещаю что следующая глава будет больше, если я увижу хороший отклик)