71
-хей-хей-хей, Англичанка, я сейчас иду в номер с прекрасным завтраком, в надежде, что ты не спишь.
Волейболист сидит на акустической системе, то и дело настраивая и расстраивая гитару, дожидаясь Ринтаро, который опаздывает на двадцать минут. И вот, второй виновник торжества, наконец-то появляется в номере, что был отдан под репетицию.
— Мистер "Я люблю подглядывать за людьми», где Вы были?
Волейболист смеётся, больше не чувствуя той неловкости, котора была при первой встрече. Как никак, он спас задницу Суны и его девушки. У них определённо есть тема, которая их сблизила и которую будут вспоминать их дети.
— Мне нужно было поспать, извиняй, — Рин садиться на полу и укладывает гитару в руках, — ты уже всё настроил? Когда успел?
— Время видел? Я тут уже минут сорок торчу.
Эйта преувеличивает, на что тихо смеётся. Он всегда любил вводить людей в транс, наблюдая за их реакцией.
— Так, бери в руки гитару и начни свою партию, а я буду подстраиваться.
Брюнет так и делает. Начинает играть свою партию, а после, когда начинается рассинхрон, Эйта подключается к игре. Их песни сильно отличаются, из-за чего пришлось подстраивать под себя и остальных. На ночной репетиции им, скорее всего, будет нелегко.
Данная песня — солянка всего: ударные, бас-гитара, электрогитара, две разных песни в одной. Является это солянкой не из-за необычности музыкального инвентаря, поскольку музыкальных партий, основанных на нём, полно. Вся суть — умелая склейка песен и большое число музыкантов на сцене, где каждый выполняет свою роль.
Но на этом хорошая нота обрывается. Не смотря на настроенный инструмент, Семи фальшивит, от чего Ринтаро его останавливает, начиная репетицию заново.
Но седовласый не может. Из-за дрожи руки не слушают, а голос словно пропал. Эйта, кажется, даже не может открыть рот.
И они оба знают это чувство.
Паническая атака. Именно она происходит у Семи. Страх от неизвестности усугубляется, а сердце начинает учащать ритм.
— Хей, ты так из-за завтрашнего выступления переволновался? Всё ведь будет хорошо. У нас полно времени на репетицию и на прогон песни, — Ринтаро снимает гитару, аккуратно кладя ладонь на плечо Эйты в знак поддержки.
— Я..нет, скорее всего нет..— парень теряется, и это видно. Старается восстановить дыхание, но оно лишь больше сбивается. Суна задаёт немой вопрос, на что Семи отвечает, хочет он того, или нет, — Я..у моей девушки нашли злокачественную опухоль третьей стадии и я не знаю, что делать. Она так мучается от головной боли, а я ни чем не могу помочь, при этом скрывая это от неё.
— Семи... — Рин понимает что слова сейчас будут лишними. Он абсолютно ничем не может помочь Эйте и его девушке. Ситуация тяжёлая. Жизнь может в любой момент отобрать дорогого тебе человека, пока ты, не думая о плохом , тонешь в чувствах к нему. Суна молчаливо подходит к парню крепко обнимая его, — прости, что спросил. Я не знал.
Он устал. Устал быть сильным и притворяться, что всё хорошо. Слёзы сами льются из глаз, от чего футболка брюнета намокает.
Многие говорят, что парни не должны плакать. Не должны проявлять чувств, не должны быть слишком милыми, не должны то, не должны сё, но это нормально. Нормально, когда ты выплёскиваешь свои эмоции, особенно, когда это слёзы.
Парни тоже могут плакать.
-хей, Англичанка, я скоро буду в номере. репетировал с Суной партии, а сейчас несу тебе поздний ужин.
____________________________
Время ожидания — одно из самых худших ощущений. Ребята из команды Семи и Рина не так волновались, как сами гитаристы. Это было первым выступлением обоих из парней, из-за этого чертовски страшно.
Голова шла кругом, вокруг ребят бегали девушки, которые пытались поправить их внешний вид, пока они готовили всю аппаратуру. Сердце быстро билось, будто прямо сейчас выпрыгнет из груди.
— Семи.
Рин подходит к парню, укладывая руку ему на плечо.
— Ты как себя чувствуешь?
— Всё в порядке, можешь не волноваться. Как вчера точно не будет.
Парень усмехнулся, поправляя заклёпки на кожаной куртке, а после крепче завязывая ботинки. Кажется, это идёт по пятому кругу.
— Я рад.
Отвечает Суна и озадаченно потирает переносицу.
— Знаешь, это всё так волнительно. Особенно, когда осознаёшь, что это твой первый концерт. Но ты, главное, верь в себя, тебе сейчас нужно отвлечься немного, хотя бы на эти пару минут, что мы будем выступать. Сделай это не только для себя, но и для девушки, которая прямо там будет смотреть на тебя своими счастливыми глазами. Я верю в тебя, Эйта
Волейболист кивает в знак благодарности, принимаясь за гитару. Он перекидывает ремень на плечо, проверяя удобность и надёжность.
Когда всех парней оповещают, что выступление состоится через пять минут, сердце замирает.
Он может думать только о т/и и её реакции, а так же о том, не станет ли ей плохо. Не помешают ли посторонние звуки, давящая толпа, бассейн из колонки.
Эйта подходит к организатору, вымаливая, чтобы девушек впустили за ограждение. Одного «пожалуйста» хватает для этого. Теперь он немного спокойнее.
Они уже на сцене. Аппаратура готова. Возле ребят стоят бутылки с водой, на случай, если им станет плохо. Руки начинают предательски подрагивать, когда в них укладывается гитара.
Сейчас или никогда.
[включаем песню, мяу.🦦]
Суна начинает перебирать струны, Хитоши играть на барабанах, а вскоре присоединяется и Семи, который играет свою партию. Это не звучит, как абсурд, это звучит, как отличная склейка двух песен.
Волейболист сосредоточен, но всё равно смотрит на т/и, которая удивлённо смотрит на него. Седовласый понимает, что ей нравится и это действует как бальзам на душу.
Эйта начинает петь, его сердце замирает. Он открывает аккомпанемент, что является значительной частью. Главное — не нервничать. Суна всё так же играет на свою партию, а Хитоши сидит на ударных, мысленно поддерживая парней.
Когда первый куплет Семи заканчивается, в ход вступает Ринтаро. Его голос более мягок, буквы менее растянуты, но тембр совершенно такой же. Эйта заканчивает игру и начинает только тогда, когда начинается припев. В игру вступает Мизэто, начиная играть на бас-гитаре. Он умело перебирает толстые алюминиевые струны, а сам инструмент словно ничего для него не весит.
И это один из самых запоминающихся моментов. Эйта и Ринтаро объединили песни, сплетая и свои голоса. Слова совершенно не путаются, наоборот, они похожи на солнечных зайчиков, которые появляются только тогда, когда луч солнца ударяется о зеркало, преломляясь и отображаясь светлым пятном на поверхности. Итог не так удовлетворителен, как понимание процесса.
Второй запоминающийся момент — повторный куплет в конце, где начинают подпевать Коичи и Фумио; Юичи же помогает с бас-гитарой. Вот он — союз музыкантов. У них разный тембр, разная интонация, разный опыт и техника, но они смогли объединить это, и, судя по возгласам людей, довольно удачно.
Но то, что было после выступления — ужасно.
Семи спрыгивает со сцены, чуть ли не бросая гитару, когда снимает ремень с плеча. Он подбегает к возлюбленной, тело которой содрогается в конвульсиях.
То, что творится за оградой — Ад. Кто-то вызывает скорую, кто-то снимает на видео, а кто-то перешёптывается, надеясь понять, что произошло.
Карета приезжает быстро, забирая тело девушки. Эйта находится в абстракции, совершенно не понимая, что ему делать дальше.
-ненавижу больницы.
-и себя ненавижу.
-нужно было рассказать тебе всё тогда, когда я узнал.
[кому: «Суна Ринтаро»
от: «Семи Эйта»]
извини, что отвлекаю, ты не мог бы сейчас приехать по адресу: XXX?
[кому: «Семи Эйта»
от: «Суна Ринтаро»]
Привет! Это срочно? Я просто только в номер пришёл
[кому: «Суна Ринтаро»
от: «Семи Эйта»]
да, у меня есть кое-какое дело к тебе. не думаю, что об этом стоит разговаривать по телефону.
[кому: «Семи Эйта»
от: «Суна Ринтаро»]
Хорошо! Через пол часа буду на месте
Если бы у Семи Эйты однажды спросили, что он ненавидит больше всего, то тот бы ответил без раздумий.
Ожидание. Вот, что ненавидит бывший волейболист больше всего. Ожидание на площадке, когда разыгрывается игра, ожидание в запасе, когда мяч летит на ту сторону площадки, где находится твоя команда, ожидание перед первым концертом и ожидание здесь, в больнице, когда возлюбленная находится без сознания.
Семи не знает, что делать. Не знает, куда деть бренное тело, не знает, что делать в случае непредвиденной ситуации, не знает, как рассказать группе о случившемся и как обьясниться перед ними.
Но идея приходит сама собой. Ринтаро, вот, кто может это сделать за него.
Ответ на сообщение не заставляет себя долго ждать, а сам друг появляется, как и было запланированно, через полчаса.
— Хей, что случилось?
Брюнет подходит к металлическим скамьям, присаживаясь рядом. Не смотря на то, что они не так близки, как, допустим, с Коичи, Суна всё же чувствует малую долю ответственности за Эйту.
— Для начала хочу поблагодарить, что ты приехал и прошу прощения, что прервал твои планы и сон.
Семи пожимает другу руку, в мыслях проецируя, как правильно преподнести информацию.
— Её, скорее всего, вернут в Японию для лечения..
Семи хочет договорить монолог, но из кабинета выходит врач, сообщая о стабильном состоянии девушки.
В глазах вновь появляется та искорка, а внутри загорается надежда на счастливый финал.
Парень хочет ликовать, хочет кричать от радости, хочет поскорее вылететь в палату, обнимая любимую Англичанку и целовать её.
Но не сейчас. Организм ослаб, от чего стоит отказаться от тактильности на пару дней, а может и дольше.
Но важно не это. То, что сейчас греет душу — состояние т/и, которое удалось нормализовать.
— Скажи Фумио и Мэзэто, чтобы возвращались без меня и что я напишу им, когда буду в Токио, спасибо!
Эйту разрывает. Он быстро жмёт Ринтаро руку, заходя в кабинет.
И вот он, волнительный момент. Момент, когда он расскажет обо всём т/и. Это каламбур, рассказывать человеку о его диагнозе, после того, как он вышел из абстракции разума. Но если это не сделает он, так сделает врач.
Если уже не сделал.