«Видеть сердцем»

С того момента прошло достаточно времени. Конечно же, Нейтири и Джейк заметили мои раны на спине, что привело к беседе о мерах безопасности. Я соврала, что неудачно приземлилась с икрана, поскользнулась и проехалась спиной по камням и засохшим веткам.
После этого Нейтири лично обрабатывала мои раны, которые вскоре быстро затянулись.

С Нетеямом мы также не разговаривали как раньше — только если были на тренировке или за семейным столом, могли перекинуться парой фраз. Я понимала, что поступила плохо по отношению к нему, зная, что он ненавидит ложь, а он, видимо, решил ответить мне тем же.
Зная, что я ненавижу холод со стороны близких, он специально мог иногда игнорировать меня или же «не замечать».
Я лишь закрывала глаза, выдыхала и успокаивала себя тем, что он знает: может показывать мне все свои эмоции — как хорошие, так и плохие. Я давала ему эту свободу. Перебеситься.

С Кири и Ло'аком мы вернули старую традицию — шляться где-то, ища приключений или же проблем на зад. Но последнее, к очень большому удивлению, нам не удавалось, поэтому мы лишь исследовали новые зоны среди мангровых деревьев, ища слепые проходы или обходы.
Иногда Ло'ак брал с нами Тсирею — она как раз и показывала нам все проходы. С ней было даже интереснее. Плюсом я поддерживала инициативу брата, который хотел побольше времени провести с ней. Я лишь могла подколоть его между прочим, а наедине дать пару советов.
Кири тоже нашла себе новую знакомую, с которой они часто выбирались куда-то вместе. Кири пару раз звала меня с ними, но мне пока не удавалось познакомиться с ней. В те моменты, когда они уходили гулять, я то и дело помогала Нейтири и ходила на дополнительные занятия к Ронал, где, конечно же, чаще проводила время с Тсиреей.

С Ао'нунгом было что-то странное. Точнее, ничего необычного: как всегда — насмешки и подколы в компании других. Но как только появлялась возможность остаться наедине, он подозрительно задерживался подольше. Чаще всего это происходило на тренировках по плаванию. Вместо того чтобы показать правильную технику, он лишь напоминал о нашем договоре. Я кивала в ответ, но старалась перевести тему на тренировку.
С друзьями он был придурком, но наедине — будто совсем другим. Серьёзнее, ответственнее, взрослее.

Но когда дело доходило до хвастовства — ему не было равных. Я кипела от того, как он описывал, как получил рану на плече. Он выставил себя героем, сказав, что спасал какую-то местную дурочку от хищника. Рифовые девушки-на'ви пытались узнать её имя, но тот молчал или переводил тему, всегда украдкой поглядывая на меня и моё злое лицо от возмущения. Наверное, видя мою реакцию на его историю, он поэтому и напоминал мне об уговоре на тренировках.
И действительно — было весело. Как он и говорил. Но только ему.

За достаточно долгое время здесь я привыкла к новому режиму, новой жизни. Вставала вовремя, а иногда и раньше, чтобы помочь другим женщинам подготовить завтрак. Освоив езду на илу, мы часто выбирались с другими подростками в заплывы на полдня — для изучения новых для нас, лесных на'ви, локаций. Готовка и целительство тоже давали свои плоды. Одним из них было расположение Ронал. Она видела мои старания и, хоть и не показывала одобрения открыто, я видела его в её глазах или в редкой полуулыбке в мою сторону.

Я старалась стать лучше. Стать «местной». Времени рассиживаться и страдать не было — жизнь идёт, и мне нужно идти следом. Ради семьи. Ради себя.

⸻

За время пребывания здесь я также старалась не забивать на свои навыки охотника, потому часто выбиралась с Джейком на тренировки. Одни.
Сыновья — сыновьями, а со мной у него была отдельная тренировка. Вот и сегодня был один из таких дней, когда мы вышли на тренировочную площадь. Сегодня я наконец-то за долгое время обнажу свои клинки — вот моя стихия. Я взялась за рукояти. Они были большими и немного изогнутыми, будто растущая луна. Рукояти были украшены красной нитью, поверх которой были намотаны бусины.

Отойдя на противоположную часть поля, я развернулась в сторону Джейка, который уже был наготове.
Вокруг никого — лишь песок, клинки и мы.

— Готова, Карпер? — спросил Джейк, называя мою фамилию.
— Всегда, Салли, — я ухмыльнулась и начала первой.

Тренировочная поляна находилась чуть в стороне от жилых хижин, там, где плетёные настилы переходили в твёрдую землю и камень. Круг, утоптанный десятками тренировок, был обрамлён низкими валунами и корнями прибрежных деревьев.

Джейк стоял в центре круга — спокойно, уверенно. Его поза была расслабленной, но внимательной, как у воина, который никогда не теряет контроля. В руках он держал тренировочные кинжалы с притуплёнными лезвиями.

— Не сдерживайся, — сказал он ровно. — Это тренировка, а не урок.

Я вышла вперёд и перехватила кинжалы крепче. Мой стиль всегда отличался от того, чему учили остальных. Я не держала оружие жёстко, не выстраивала стойку по правилам. Клинки были продолжением движений: запястья свободные, корпус подвижный, шаги лёгкие, почти скользящие.

Мы сошлись быстро.

Джейк сделал первый шаг — короткий, выверенный выпад. Я не стала блокировать. Вместо этого ушла в сторону, позволяя лезвию пройти мимо, и тут же провернула корпус, атакуя под другим углом. Один кинжал шёл низко, второй — выше, создавая ложное направление.

Звук сталкивающихся клинков был глухим, сухим. Каждый контакт отзывался вибрацией в ладонях.

Джейк двигался экономно. Он работал прямолинейно, уверенно, будто отсекал всё лишнее. Я же меняла темп: шаг вперёд — пауза — резкий рывок, затем снова отступление. Иногда я намеренно открывала сторону, заманивая его в атаку, чтобы тут же уйти из-под удара и ответить сбоку.

Он быстро понял, что мой ритм не повторяется.

Когда он попытался перехватить моё запястье, я позволила этому случиться лишь на долю секунды, затем провернула руку, выворачиваясь из захвата, и сделала шаг внутрь дистанции — туда, где длинные движения теряют силу.

Очередная атака — я пошла слишком уверенно. Джейк поймал момент: зацепил мою руку, провернул, выбивая один из кинжалов, и уже в следующую секунду его лезвие оказалось у моего горла.

Он остановился.

— Ты дерёшься не по схеме, — заметил он спокойно, отступая назад. — Это сбивает. Но иногда ты переоцениваешь момент.

Я подняла упавший кинжал, чувствуя, как по спине скатывается пот. Внутри не было раздражения — только ясное понимание ошибки.

— Ну вся в своего отца... — прошептал он с улыбкой.

Мы сошлись снова.

Теперь я действовала иначе. Медленнее. Почти обманчиво спокойно. Я позволяла ему видеть движение, но не давала прочитать продолжение. Кинжалы шли волной: одно движение перетекало в другое, не имея чёткого начала и конца.

Когда Джейк потянулся вперёд, я нырнула под его руку, ударила локтем в корпус и сразу же ушла в сторону, не закрепляя успех. Это было правило моего стиля — не задерживаться, не давать ответного удара.

Он усмехнулся.

Бой продолжался ещё несколько минут. Мы обменивались ударами, блоками, короткими захватами. Его стиль был сдержанным и устойчивым. Мой — текучим, рваным, построенным на сближении и мгновенном разрыве дистанции.

В какой-то момент Джейк поднял ладонь, останавливая бой.

— Достаточно, — сказал он. — У тебя хорошо получается. Нужно только исправить пару недочётов, но не меняй свой стиль.
Он посмотрел на меня внимательнее.
— Продолжай его развивать. Но помни: иногда простота спасает.

Я опустила кинжалы, тяжело дыша.
Рифовый ветер приносил запах соли и нагретого камня.

— Хорошо, пап... — выдохнула я, даже не успев осознать, что сказала.

Слово сорвалось само. Тихо. Неловко. Слишком искренне, чтобы его можно было вернуть обратно.

На мгновение вокруг стало так тихо, что я услышала собственное дыхание.

Джейк резко обернулся. Я — тоже. Наши взгляды встретились, и я сразу же замотала головой, будто попыталась стереть сказанное, будто совершила ошибку.

— Я имела в виду... с...

— Папа, — перебил он.

Не громко. Не уверенно.
Будто пробовал это слово на вкус.
Будто боялся спугнуть момент.

Он сделал шаг ближе. Потом ещё один. Осторожно, словно я могла исчезнуть.

— Если хочешь... — он замялся, подбирая слова. — Ты можешь называть меня так. Если ты готова.

Он положил руку мне на плечо. Тепло. Уверенно. По-отцовски.
И эта простая тяжесть ладони вдруг разрушила всё, что я так долго выстраивала внутри.

Я стояла, не моргая. Сердце билось слишком быстро.
Будто я только что переступила черту, которую боялась пересечь годами.

— Я не пытаюсь заменить твоего отца, — продолжил он мягко. — Он у тебя есть. Ноа.

Он осторожно коснулся пальцами моей груди — там, где сердце.

— Он здесь. И всегда будет.
А я... — он на секунду замолчал. — Я просто хочу быть рядом. Если ты позволишь.

Голос дрогнул. Совсем немного.
Но я это заметила.

— Для меня ты всегда была моей девочкой, — сказал он тише. — Не по крови. По духу. По выбору.

Что-то внутри сжалось так сильно, что стало больно дышать.
Я сглотнула, но удержать эмоции уже не смогла.

— Мы с Нейтири... — он выдохнул. — Мы давно хотели сказать тебе это. Просто боялись. Вдруг ты не готова. Вдруг мы причиним боль.

Я не дала ему договорить.

— Пап... — прошептала я.

И в следующую секунду просто шагнула вперёд, уткнувшись в него, обнимая так крепко, будто боялась, что он исчезнет.

Он вздрогнул.
А потом обнял в ответ.

Не неловко. Не осторожно.
А так, как обнимают только по-настоящему.

Я почувствовала, как он опустился чуть ниже, чтобы быть со мной на одном уровне, как его руки сомкнулись за моей спиной, как он держал меня так, словно делал это всю жизнь.

Я слышала его дыхание. Чувствовала, как оно сбивается.

— Пап, — прошептала я снова. — Я люблю тебя.

Он ничего не ответил сразу.
Только сильнее прижал меня к себе.

Я почувствовала, как что-то тёплое коснулось моих волос.

Слёзы.

— И я тебя, — наконец сказал он. Голос был хриплым. — Моя маленькая Эйли Карпер-Салли.

⸻

Придя после тренировки домой, Нейтири сидела у костра. Она перебирала широкие листья, аккуратно заворачивала в них фрукты, готовя заготовки к обеду и немного на вечер. Огонь мягко освещал её лицо, а движения были спокойными, привычными — такими, какими они бывают только у матери в собственном доме.

Когда она подняла взгляд и увидела мои заплаканные глаза, всё изменилось.

Она резко встала и оказалась рядом почти мгновенно.

— Что случилось? — её голос дрогнул, хотя она пыталась сохранить спокойствие. — Почему ты плачешь?

Её руки уже скользили по моим плечам, рукам, спине — она осматривала меня быстро, внимательно, будто боялась упустить что-то важное.

— Ты ранена?

Я подняла взгляд на Джейка. Нейтири проследила за ним — и замерла.
Он тоже плакал. Тихо. И при этом улыбался.

Это сбило её с толку сильнее любых слов.

В её глазах смешались тревога, непонимание и что-то ещё... ожидание.

— Мам, — сказала я тихо, чувствуя, как снова сжимается горло. — Всё в порядке.

Я попыталась улыбнуться.
Но слеза всё равно сорвалась и медленно скатилась по щеке.

Нейтири смотрела на меня, не отрываясь. Секунду. Вторую.
Её уши сначала приподнялись от удивления... а потом медленно опустились — как всегда, когда она что-то понимала сердцем.

Она выдохнула.

Она поняла: время пришло.

Мы смотрели друг другу в глаза — не просто на'ви, не просто семья.
Мать и дочь.
Одно целое.

Её глаза наполнились слезами почти сразу.

— Моя девочка... — прошептала она.

Она осторожно заправила выбившуюся прядь моих волос за ухо, будто делала это сотни раз, и взяла моё лицо в ладони. Тепло её рук было таким родным, что я больше не смогла сдерживаться.

Я накрыла её руки своими.

Она улыбнулась сквозь слёзы и поцеловала меня в лоб — медленно, бережно, словно закрепляя что-то важное.
А потом крепко обняла.

Так, как обнимают только матери.

Сзади к нам подошёл Джейк. Он опустился рядом и обнял нас обеих, замыкая круг. Мы все опустились на колени у костра, и тепло огня смешалось с теплом их рук.

Я всхлипнула — тихо, неловко, от переполняющих чувств.

Это был важный момент.
Не только для меня.

Как оказалось — для нас всех.

Мы ещё немного посидели у костра.
Огонь потрескивал тихо, будто не хотел мешать.

Я вытерла ладонями щёки, чувствуя, как слёзы наконец высыхают, оставляя после себя странное, тёплое спокойствие.

Нейтири первой нарушила тишину. Она поднялась, стряхивая с колен пепел, и снова подошла к заготовкам у огня.

— Идём, — сказала она спокойно. — Поможешь мне.

Я кивнула, даже не задавая вопросов.

Уже сидя и заворачивая фрукты в листья, я перекручивала моменты событий за это утро.
Тело будто чувствовало, что меня ждёт. Я проснулась полная сил и энергии, но сон... был прекраснее всего.

Мне снилось Дерево душ. То, как я нахожусь вроде бы в своём мире, а вроде — в чужом.

Увидев своих родителей, я лишь наблюдала издалека, не вмешиваясь.
Они такие счастливые... такие живые...

Хотелось подойти и обнять их, но тело будто не слушалось. Я осталась наблюдать.

Мать держала моего отца за руку, вела его ближе к дереву. Они радостно улыбались друг другу. После я услышала, как мама начала говорить:

— Ты должен взять свою косу и связаться с ней, — она мягко провела рукой по своим длинным волнистым волосам и, нащупав косу, потянулась к самому краю.

Отец повторил за ней.

— Теперь повторяй, — проговорила Аэли'мэя. И уже собирался прислонить конец косы к дереву.
— А оно не вырубит меня? — подшучивал отец.
— А? С чего бы?
— Ну я же, типа, чужак, демон и всё такое... тут не стоит защита от них?
— Скаун, молчи. Просто повторяй, — закатив глаза, мама лишь улыбнулась, и они связались с деревом.

На этом сон и закончился, и уже начался день.

Сейчас я поняла, что у меня существует два мира. Мир сна, где я могу побыть или понаблюдать за кровными родителями, и настоящий мир, где их не стало.

Но в этом мире есть другие — духовные. Те, кто были рядом, кто любили и защищали меня, кто принял меня как свою.

Из мыслей меня выдернул голос Нейтири:

— Эйлия, сходи, найди, пожалуйста, Кири.

— Да, конечно.

В четыре руки мы быстро управились с заготовками, так что обед был почти готов.

— Передай, что я жду её. Думаю, она уже достаточно отдохнула, — проговорила Нейтири мягким голосом, видимо, немного утомившись за эти полдня.

— Хорошо, мам, — я улыбнулась ей напоследок.

—————-•.•.•.•.•.•.•.••.•.•.•.•.•.•.•.•

Надеюсь, что вам понравилось. 💙🫶🏻