продолжение части 7.1 (5)
- А кто мне восстановит разбитое окно? – возмутился пожилой мужчина со второго этажа следующего подъезда. – Люстру своими пукалками разбили, етить туды её налево! Всю стенку испохабили, ироды!
- Папаш, ну, извини! – заговорил примиряющим тоном Сергей. – Ты же, наверное, видел, что тут творилось. Прости! И не подсобишь ли спичками?
- Ни в жисть! – старик махнул кулаком. – А номер машины я записал.
- Бог с тобой, папаша, - Сергей дальше повёл взгляд по окнам. – Больше ни у кого нет спичек?
С четвёртого этажа прилетел коробок от доброжелателя, болевшего в битве с тварями за нас.
- Там всего пяток, - он высунулся в окно. – Новые кидать не стал, самому нужны. Сколько ещё дома придётся сидеть - неизвестно.
- И на том спасибо, - поблагодарил его Сергей Анатольевич. – Артём, пошли.
Вскоре раздались гудки домофона, а затем мы услышали искажённый аппаратом взволнованный голос Владимира Николаевича.
- Как вы? Все целы? Слышали звон стекла...
- В порядке, хотя вспотели и чуть не обделались. Открывайте.
Зазвучала трель, и Артём распахнул дверь. В узком тамбуре подъезда, над мхом, похожим больше на сильно разросшуюся плесень, висела пыльная завеса, что с движением воздуха завихрениями, обтекая верхний косяк, потянулась на улицу. Брат отшатнулся, спрятавшись за дверным полотном. Сергей Анатольевич тоже отступил. В нос ударила смесь из серо-водорода, углекислого газа и метана – продуктов разложения тел. Закрыв лица, отец Ирины и Артём вернулись к машине. Ни один не прислушался, есть ли в подъезде ещё морфы. Но, к счастью, в доме стояла оглушающая тишина.
- Ситуация сложнее, чем мы думали. – Сергей помог Марике поднять меня и прислонить к внедорожнику. – Увиденное здесь переворачивает мои представления о том, что происходит с человеком после смерти. Хоронил деда и бабку по материнской линии. Каждый раз на третий день. А тут пара часов, и тел нет. Зато мох и странная пыльца, что не вызывает у меня доверия.
- А откуда она? Ведь не было же. – Артём перевёл взгляд с открытой двери, закреплённой внизу за крючок, на нас.
- Твари натоптали, подняли в воздух, - предположил Сергей. - Будем ждать, когда продует. Лучше отойти.
- Но и потом стоит закутаться полностью, - сказала Марика. – Закрыть все голые участки тела. Есть подозрение, что пыльца может переносить инфекцию.
Дорожка вокруг «кадиллака» была усыпана распотрошёнными сумками. С них свисали или валялись рядом чулки, носки и трусы. Чуть колыхались страницы раскрытого журнала с Дженнифер Лоуренс на обложке, что прихватил из дома брат. Поодаль, в луже бензина, продолжающего вытекать из пробитого бака, светилась ярким жёлтым мамина косметичка с украшениями. Остальные вещи пошли в дело.
Марика с Валентиной Тимофеевной футболками обмотали мне голову, оставив небольшую прорезь для глаз. Закрыли даже шею поверх арафатки, чтобы ту не пришлось потом выкидывать - я так попросил. На руки вместо перчаток натянули по паре носков. После меня они занялись мамой, которая с безучастным видом, с красными заплаканными глазами покорно слушалась женщин. Она приподнимала руки, когда ей под подмышками закрепляли медицинским скотчем примитивную защиту шеи и лица. Вытягивала вперёд ладони, чтобы нацепили импровизированные варежки.
Артём с Сергеем справились самостоятельно, и они были единственными, кто надел нормальные перчатки - те лежали в боковом кармашке багажника, потому что отцу Иры и моему брату предстояла тяжелая и опасная работа по зачистке подъезда и охране группы. Последней закрыла свои голые участки кожи Марика, но перед этим каждому попрыскала на тряпичные маски возле носов отцовской туалетной водой.
- Чтобы не так сильно воняло, - сказала она. – Разложение тел всегда сопровождает тошнотворное зловонье. Особенно в жару. Они превращаются в пенистую массу, словно происходит брожение винограда в чане. Неподготовленного человека, сколько раз за практику видела, выворачивает наружу.
К куртке же больше никто не притронулся.
Сергей Анатольевич зашёл в тамбур подъезда, стараясь не наступать на мох, и опрыскал бензином пол и стены, по которым уже карабкались похожие на кораллы ростки.
- Наполни, - он передал канистру Артёму, и тот, будто получив пинок под зад, помчался к машине.
Вспыхнула спичка. Мы доли секунды всматривались в пламя, пока она не полетела вниз и... не потухла, оставив сизый, быстро таящий дымный след.
- Так дело не пойдёт, - пробормотал Сергей.
Он сходил за журналом и к огорчению Артёма, печальным взглядом наблюдавшего за тем, как вырываются глянцевые страницы у самого разворота, поджёг половину его, скрученную трубочкой. Когда зеленоватое пламя поползло по бумаге, отец Иры кинул листы на мох. Огонь вмиг охватил тамбур. Крупные, похожие на корни, отростки съёжились и почернели. Не облитый бензином мох горел как вата: по нему расходились оранжевые мерцающие круги, оставляя выжженный след. Жгучие языки пламени дотянулись и до почтовых ящиков и начали пожирать вовремя не забранную прессу, рекламные буклеты, письма и конверты со счетами.
- Всё, хулиганьё! Я звоню в полицию! – крикнул со второго этажа старик, заметивший вырывающиеся из подъезда жёлтые всполохи и серый дым. – Мародёры! Поджигатели! – Посылая нас по матушке, он удалился от окна.
Когда весь мох прогорел, Сергей Анатольевич взял в руки огнетушитель, и густая пена залила слабеющий огонь.
- Можно идти, - сказал отец Ирины.
- Больше не было. – Вернувшийся Артём показал наполовину полную канистру. – Бак пуст.
- Надеюсь, много нам не понадобится.
- Там только тело Алевтины Фёдоровны, - вставил я слово, перебарывая желание чихнуть из-за сильного запаха бьющей в нос туалетной воды. – Она растеклась по лестнице. Мимо будет сложно пройти.
- Хорошо. Сейчас посмотрим. – Сергей Анатольевич шагнул в подъезд.
- Мы забыли о самом главном, - Тёма демонстративно подёргал передо мной лямку висевшего у него за спиной армейского вещмешка. Я одобрительно подмигнул ему, и он поспешил за возглавившим нашу колонну отцом белокурой девушки. За ними последовали Валентина Тимофеевна с мамой, ведомой под руку. А замкнул группу я, поддерживаемый справа Марикой.