Пандемия (на лечении)

          Броневик «ПАСИ» с тремя дезертирами рванул налево, на улицу Яана Поска, разворотив перед «астону-мартину» одного из мажоров, живущего на границе парка, в квартире с видом на миллион – лебединый пруд с каменными набережными, ротонда на острове посреди водной глади, скульптуры и розовые стены дворца, мелькающие в просветах ветвей вековых деревьев. Бампер баснословно дорогого купе стоимостью с малолитражку разлетелся пластиковыми осколками по асфальту, захрустел под громоздкими колёсами военной машины, застревая кусками в глубоком протекторе. Завыла сигнализация, заглушив звонкий стук пуль по корпусу бронетранспортёра. Досталось немного латуни и несчастному британскому автомобилю.

          В двухстах метрах позади шёл второй «ПАСИ». Он не нагонял, но и не отставал. Пулемётчик на крыше посылал короткие очереди вдогонку беглецам, целясь в колёса. Только пули застревали в мощных стволах каштанов и разрывали хрупкие рябины, скашивая ветви и сучья. Уродовали жёлтые стены паркового кафе, выбивая из них существующие лишь миг облачка известковой пыли и раскрошившегося кирпича и оставляя белеющие дырки, издалека схожие с хаотично разбросанными по телу морфа волдырями. Превращали припаркованные машины в решето. И лишь единицы с искрами отскакивали от брони, не достигая конечной цели.
          Бросившийся в погоню бронетранспортёр вскочил на бордюр, срезая угол перекрёстка по клумбам и стриженому газону. Он подмял молодой клён, не заметив окружавшую древесный ствол декоративную кованую решётку, что застряла под днищем машины и проборонила землю. В воздух взметнулись сорвавшиеся с ветвей листья.

          Вновь застрочил пулемёт – солдат случайно нажал спусковой крючок, когда броневик распихал в стороны автомобили, сминая острым носом стойки крыш. Зазвенели стёкла на вторых этажах невысоких, обрамляющих парк домов по улице Поска. Осколки сверкающим дождём посыпались вниз. Со звуком перекатывающихся булыжников приняли в себя снаряды простенки между окон. Где-то пули срикошетили от перил французских балконов.

          - Ты собираешься скидывать хвост? – перекрикивая рёв двигателя, спросил Романа Тийт.

          Он смотрел в боковое окошко, держа автоматное дуло в специальном отверстии, чтобы отразить любые атаки с левого фланга. Айвар следил за правым бортом.

          - Этот гроб на колёсах далеко не болид «Формулы-1». Выжимаю, что могу.
          - Может, я сяду за пулемёт? – окинул взглядом товарищей Айвар.

          - Поздно. Сейчас полезешь, тебя сразу снимут. Ты и так ранен...

          - Царапина, - отмахнулся хуторской парень огромной рукой.
          - Все балы удачи ты на сегодня исчерпал, - не оборачиваясь, усмехнулся Роман. – Теперь как магнит станешь притягивать несчастья и пули.
          - Точно, - поддакнул Тийт, открыв ответный огонь по отступающей пехоте.
          Пулемётчик на втором «ПАСИ» решил реабилитироваться за случайный огонь и расстрелянные деревья, дома и машины, потому с рьяным усердием взялся за стрельбу по колёсам двигавшегося в авангарде броневика с беглецами, нарушившими все мыслимые законы: и армейские, и гражданские. Он не увидел и не услышал, оглушённый гулким кудахтаньем пулемёта, как из разбитого им же окна, доламывая изорванный пулями пластик рам, спрыгнул на броню хорошо отъевшийся морф. Морда твари была вся в крови, с губ широкой пасти помимо лохмотьев кожи свисали чьи-то недоеденные внутренности. Инфицированная особь упала на четыре лапы, чуть не покатившись кубарем по крыше и не свалившись позади шедшего полным ходом броневика. Она ухватилась за скобы, облегчавшие солдатам влезание на машину, и удержалась.
          Военнослужащий за пулемётом не успел даже подумать о том, что происходит, когда почувствовал прикосновение мокрых, липких и отдающих слабым запахом железа рук. В следующий миг хрустнули позвонки, и его голова сникла, будучи свёрнутой набок. Тело солдата поползло в отверстие люка, и пока не ослабла хватка пулемётчика, дуло орудия выпустило последнюю очередь в небо – трассирующие патроны оставили в воздухе яркий след.
          Тварь не дала свалиться мёртвому солдату в нутро броневика. Она вытащила его обратно на крышу. Зубами, и помогая им руками, морф стал раздирать зелёный пиксельный камуфляж.
          - Опаньки! – воскликнул Роман, глядя в зеркала. – Кажись, у нас появился временный союзник.
          - В смысле? – Тийт на секунду отвлёкся от бокового окошка, в которое так и так не было видно, что происходит сзади.
          - Огромная тварь сняла пулемётчика и теперь пирует, с ветерком, катясь на броне.
          «ПАСИ» сильно качнуло. Послышался жуткий скрежет, а Айвар свалился с кресла, распластавшись на узком полу меж сидений для пехоты.
          - Извиняюсь, моя рассеянность, - крикнул Рома.
          Рассматривая в зеркала преследующую их машину, он забыл, что скоро улица плавно уйдёт вправо. Бронетранспортёр выехал с дороги и бортом чиркнул по мощному стволу столетнего дуба. Ободрал кору, оставив глубокие борозды на древесине. Столкновения со следующим деревом, отбрасывающим густую тень на улицу и на реновированные деревянные дома довоенных и послевоенных лет, «ПАСИ» избежал. Роман успел отвернуть броневик, потерявший левое зеркало, но у него на пути оказалась брошенная посреди улицы «тойота». Хруст, скрежет, звон стекла, с усиленным звуком упавшей полной банки пива грохнулась на асфальт оторванная дверь. Японский хэтчбек проволокло метров сорок пять, пока произвольно не крутанулся руль, и «тойота» не выскочила из-под военной машины.
          - Что творишь?! – гаркнул Тийт. – Следи за дорогой! А то, если и дальше так пойдёт, не спасём твоих родаков, не говоря уже о моих.
          - Стараюсь, - огрызнулся Роман.
          Броневик преследователей нагнал дезертиров, существенно сократив отставание.
          - Айвар, говорил же, что удача отвернулась от тебя! – крикнул Смирнов. – Вот, свалился на пол.
          Он хохотнул. За спиной раздались эстонские ругательства от досады и полученных ссадин. Вдобавок, Айвар послал Романа на три буквы, что пишутся шутниками и недалёкими людьми на заборах.
          - А говорил, что не знаешь русского, - Рому начинало распирать от необъяснимого веселья. Парень возбудился. Адреналин вливался в кровь нескончаемым потоком. – Не сочтите мазохистом, но я начинаю ловить кайф.
          - Извращенец! – бросил Тийт.
          Роман глянул в оставшееся правое зеркало. Тварь продолжала терзать бездыханное тело пулемётчика. Она длинным языком облизывала от удовольствия морду, не пропуская ни единого лакомого кусочка. Не обращала внимания на то, что происходило вокруг: ни на погоню, ни на «тойоту», попавшую и под второй «Паси». Не обращала, но перед ударом тварь зацепилась длинными пальцами за край отверстия, из которого выглядывал до этого пулемётчик, а клыками придержала начавшие сползать с корпуса останки молодого парня.
          Из люка показался солдат, посланный проверить, почему замолчало единственное орудие. Он поправил великоватую каску и поднял глаза,тут же зажмурившись – в тени деревьев после полумрака салона броневика было ослепительно светло. Секунду спустя, пехотинец сквозь закрытые веки заметил, как что-то затмило собой свет. Морф вцепился рядами новых зубов ему в лицо. С губ солдата сорвался сдавленный крик, сразу же оборвавшийся, так как особь сомкнула на его шее свою руку. Она вытащила солдата, дергающего ногами, а пальцами пытающегося разомкнуть железную хватку заражённой твари. Силы покидали парня, пока он не обмяк вовсе, повиснув марионеткой, забытой кукловодом до следующего представления. Насытившийся пулемётчиком морф просто откинул задохнувшегося солдата. Тот мешком с костями, коим стал, грузно упал на дорогу, застыв в фантасмагорической позе.