3.4 Таллин, 1-ое июня, около часа дня, военнослужащий Тийт Вахтур
Тийт резко обернулся на крик. Собака, которую он посчитал безобидной, вгрызалась в голень его сослуживца справа. Тот, не зная, что уже обречён, пытался отпихнуть эльдертерьера руками. Даже умудрялся сквозь стоны произносить псине «фу», но это не действовало. Собака продолжала с силой дёргать за икроножные мышцы, рывок за рывком, и солдат не устоял, повалился наземь. Он перестал сопротивляться. Лёжа на земле, цепенея при каждом укусе, сложно отбиваться от взбесившегося животного. Солдат попробовал отпихнуть эльдертерьера второй ногой, но собака вырвала внушительный кусок мяса, и, взревев от пронизывающей боли, он смолк.
Из палатки, где под розовыми стенами дворцового корпуса разместилось командование, к искусанному солдату бежал старший сержант. Поодаль, отставая на несколько метров, гремели на бегу снаряжением два рядовых с носилками и медик.
Тийт опустился на одно колено, вскинул автомат, прицелился в собаку, жевавшую часть его сослуживца и мотавшую при этом головой.
- Отставить! – гаркнул приближавшийся старший сержант Антс Куусеметс. – Не стрелять! Держать позиции!
Тийт выругался, сплюнув сквозь зубы. Удачный шанс проявить себя уплыл из-под носа, а неподчинение приказу, грозило минимум карцером. Он встал, опустив ствол автомата вниз.
Антс подбежал к потерявшему от невыносимой боли сознание солдату. Достав пистолет из кобуры, выстрелил в собаку. Пуля прошла рядом с хребтом. Эльдертерьер прогнул спину, словно ещё что-то чувствовал, но от голени затихшего солдата отвлёкся. Он на секунду поднял свои чёрные глаза на старшего сержанта, обнажив клыки, присел на задние лапы и прыгнул вперёд, метясь в лицо Антсу. Сержант выстрелил второй, третий раз. Тщетно. Он успел лишь закрыться рукой, в которую и вцепилась собака.
Недолго думая, Тийт вновь вскинул автомат и короткой очередью снёс ей голову. Бежавшие следом за старшим сержантом рядовые и медик вовремя отскочили назад, чтобы не попасть под пули.
- Рядовой Вахтур, какого чёрта?! – заорал на него Антс Куусеметс. – Я приказал не стрелять! Можете задеть своих.
С выстрелами в движение пришли солдаты из оцепления. Несколько из них направились к лежавшему на земле сослуживцу и истекавшему кровью старшему сержанту. Антс, протянув повреждённую руку медику для обработки, другой наставил пистолет на военнослужащих, покинувших позиции.
- Какой вам, козлы, был отдан приказ?! Что, сложно запомнить? Я повторю, мне не в тягость... Чёрт! – Антс поморщился, когда на глубокие следы от собачьих зубов медик капнул перекисью водорода. – Я повторю... не покидать позиций!
- Я Вам жизнь сейчас спас, - Тийт прямо, не отводя глаз, посмотрел на старшего сержанта, довольный пойманной за хвост, как ему казалось, удачей. Он представил, как в части, на плацу, отмечая его заслуги, говорят: «Рядовой Вахтур проявил лучшие свои качества, моментально оценив ситуацию и приняв решение. Не испугался возможных последствий того, что он ослушался приказа...».
- Ничего ты не спас, рядовой, - оборвал его фантазии сержант.
- Но собака...
- Ой! Что же это я... спасибо, Тийт! Век буду помнить! В неоплатном долгу теперь перед тобой, - жеманничая, выдал Антс. – Рядовой, ты это хотел услышать? Чёрт! – старший сержант замахнулся пистолетом на медика. – Аккуратнее!
- Не в такой форме... - скрывая эмоции, ответил Тийт.
Антс испепелил его взглядом.
- Ты, на позицию! Вы двое, хватайте рядового Свенсона. Унесите его отсюда.
Старший сержант пихнул ботинком бездыханное тело собаки.
- Мне сказали лишь про людей, - прошептал он.
Рука под наложенным бинтом горела и нестерпимо чесалась, что сильнее раздражало взорвавшегося из-за не подчиняющихся приказам подчинённых Антса.
- Слушай, малец, - он подошёл к Тийту. – Не знаю, где ты набрался столько смелости, но запомни, впредь я не потерплю самодеятельности. Ясно?
- Так точно! – рядовой Вахтур, не дождавшись благодарности от старшего сержанта, пожалел, что у него не дрогнула рука, и одна из пуль не попала в Антса. Тогда было бы не так обидно.
Из-за угла частного дома, участком примыкавшего к Нарвскому шоссе и китайскому генеральному консульству, показалось три человека. Они бежали вдоль дороги, но заметив в парке, на поляне, солдат, изменили направление. На них не было ни следов укусов, ни чьей либо крови, ни струпьев. Только кожа светилась красным, словно сгорела на солнце.
- Стоять! – крикнул сержант. – Открываем огонь на поражение!
Бежавшие не остановились. Слева застрекотал автомат. Пули попали одному чуть выше коленных чашечек, и тот упал. Других зацепили в районе груди, но это не остановило заражённых, лишь замедлило на мгновенье. Первый лежал на земле. После неудачных попыток подняться затих, тяжело дыша.