8#
Прошлое.
Уже месяц я находился здесь. Дауж, глупо было предполагать, что мои выходки мне никак не обойдутся. Но я ведь не специально, кто виноват что они чуть не убили Генри? Именно они и виноваты. Чесно говоря, я ни о чём не жалею. Я даже рад, что Генри не приплели сюда.
Сегодня я снова не спал всю ночь. В коридорах ходили пациенты, слонялись тяжёлыми шагами, как-будто что-то ища.
Или кого-то.
Я сидел и всю ночь, прикрывшись одеялом и слушая любые звуки, раздающиеся за дверью палаты. Лишь под утро мне удалось нормально заснуть.
Но и тогда странности не закончились. Я проснулся от того что кто-то барабанит по двери в палату, подпрыгнул и свалился с кровати, больно ударившись рукой. Потом оказалось что это был санитар, заметивший что я до сих пор сплю, хотя было двенадцать дня.
Каждый день здесь была перекличка. Словно в тюрьме. Десятки, сотни пациентов вставали в ряды и стояли по пол часа, пока всех не переспросят. От такого быстро уставали ноги, но только попробуй пошелохнуться, тебя ждёт хлыст.
Кормили здесь прискверно. На завтрак подавали кашу, название которой невозможно было понять ни по консистенции, ни по вкусу. Каша была без сахара и соли, без мяса, просто обычная масса серого цвета, названная "кашей". Каждый раз когда я её ел, мне хотелось блевать. Собственно, как и от остальных здешних блюд.
На обед подавали овощи. Салад и яблоко. Это было самое сносное что можно здесь есть. На удивление овощи были свежие, но на всех яблоках блестали пятна гнили. Но это было единственное более менее сладкое, что нам давали.
На ужин был суп. Вроде как рыбный. Я конечно не прям кулинар, но точно могу сказать что рыба была пропавшая. Если это вообще была рыба. От супа воняло за километр, а после его съедения всегда болел живот.
По пятницам и воскресеньям меню менялось. В пятницу рыбный суп заменяли бесвкускым рисом с мясом, которое невозможно было прожевать, а по воскресеньям яблоко заменялось на нормальный апельсин.
Моё расписание было такого:
Утром я шёл на перекличку. Через пол часа я завтракал, через не хочу. Потом нас отводили по палатам и там мы сидели всё время, смотрели в окна, читали книги. Лишь по воскресеньям, и то не на долго, нас выводили на прогулку во двор. А по пятницам и понедельникам у нас были занятия с психиатрами.
В общем, как вы поняли, меня упекли в психушку. И дела у меня были отнюдь не лучшие.
И вот сейчас я сидел в своей палате. Был уже вечер, небо снова озарилось звёздами, а я сидел на кровати и просто смотрел в стену. Всё книги я уже перечитал, поэтому делать было банально нечего. Все уже были в своих палатах. Санитары и охранники проверяли все ли на месте, врачи наверняка сейчас работают, доделывая последнюю бумажную волокиту.
А я сижу сдесь, смотря в одну точку, напичканный лекарствами и ничего не могу сделать. Моё сознание затуманенно, плывёт, перед глазами то и дело возникают различные образы, моменты из жизни, приятные и не очень. Я ненавижу не приятные моменты. Я готов забыть их, вычеркнуть из памети. Растворить в кислоте и закопать на несколько метров под землёй, а затем сжеть это место до тла. Особенно эту психушку
Это была не больница. Это было пристанище дьявола. Каждый день кого-то избивали, били током на различных процедурах и просто какие-то особо буйные пациенты могли перегрысть друг другу глотки. Эти белые мягкие стены, бесконечные коридоры из которых не выбраться давили на психику и сводили с ума. Все погаловно утверждали что я болен. Псих. Ненормальный. Каждый хотел меня выличить против воли. Но большинство просто были ебучими садистами, они наслаждались страданиями пациентов и меня, получали от этого чистое удовольствие.
Да кто им дал право утверждать что я больной?!
От этих гневных мыслей, сознание хоть немного, но начало происняться. Я осмотрел палату. Та же кровать у стены, на которой я сижу, тумбочка около кровати, ковёр, мягкие стены палаты, полка с книгами на противоположной стене и дверь, крепко запертая на замок санитарами. И тут мой взгляд упал на окно. За ним виделась кромешная тьма и дерево, ростущее около моего окна. Моя палата располагалась на первом этаже. Внезапно, мне очень сильно захотелось посмотреть в него. Подойти к нему, открыть и вдохнуть свежего воздуха, но конечно это сделать было невозможно, так как окно закрыто клеем по всему контору рамы. Это было сделано для того, чтобы пациенты не могли открыть его и сбежать.
Я медленно, еле как встал и шатаясь, прошёл в сторону окна. Встав около подоконника и смотря в окно, я начал думать о хороших вещах, в попытке избавиться от гнева. Но единственное хорошее в моей жизни это было, а точнее был, Генри. Я начал вспоминать наше знакомство, как он защитил меня от хулиганов, играл со мной, да и вообще обратил на меня внимание. Затем школа, когда нас всё ешё дразнили и унижали, но теперь ещё и вместе с ним. Тот случай, когда я защитил Генри, тем самым чуть не убив нескольких подростков. Как я начевал у него, а на следующий день меня чуть не забрали в полицию. Благо всё обошлось. С тех пор я всегда начал нарываться на конфликты и отвечать жестокостью, на любую жестокость по отношению ко мне или Генри. И конечно же, поплатился за это, но я не считаю себя плохим человеком. Я не считаю, что я что-то творил неправильно. Всё кто причиняют боль слабым, другим, отличающимся от самого себя, жаслуживают того же, что чувствуют жертвы. Они не достойны говорить с другими, не достойны ходить по земле, не достойны получать любовь. Они не достойны жизни. Внезапно я понял, что сам являюсь таким. Я ведь тоже унижал тех кто отличается от меня, кроме Генри конечно. Значит я тоже заслуживаю смерти? Забавно. Я громко засмеялся, не боясь того что меня могут заметить. Я давно не смеялся. С самого момента помещения меня в психушку. Я ненавижу это место. Ненавижу людей, которые меня сюда упрятали, ненавижу того ИЗ-ЗА КОГО меня сюда упрятали. Это снова был тот самый лидер банды, которому я в школе размажил лицо. Кто-ж знал, что он переведётся в тот-же самый колледж, что и мы? Никто.
А он хотел поджечь Генри. Он обвинял его во флирте с его потаскухой. Когда я нашёл их, а точнее увидел, Генри был избит и облит бензином. Тот ублюдок уже держал над ним зажённую зажигалку. И улыбался. Но как только он увидел меня, его улыбка исчезла а лицо исказило гримассой ужаса. Он знал что я могу сделать. Он боялся меня. Это единственное что мне в нём нравилось. Парень убежал, а Генри там так и сидел, пока я не подбежал к нему. Я хотел кинуться на главаря, но помочь Генри было намного важнее. У него была истерика. Весь он был пропитан бензином, мокрый до нитки, он думал что вот-вот умрёт. Но я никогда не позволю этому случиться. Тогда, я его еле как успакоил и мы пошли домой. На следующий день мы закончили колледж.
Но я должен был отомстить.
Я подкупил его бабу, сказал пригласить его ночью во двор колледжа. Она так и сделала. Той ночью, когда он пришёл я избил его битой до потери сознания. А когда он ещё не вырубился я сломал ему ногу. Ломал медленно, выгибая её так, чтобы было наиболее болезненно и чтобы перелом получился исключительно открытый.
Тогда Генри стоял на шухере около меня. Я не видел его лица, но могу с лёгкостью сказать что он наслаждался, пока я избивал хулигана битой. Наслаждался ведь?...
На следующий день, к нам домой пришли. Мы снимали с Генри дом, что было дешевле, так как на тот момент мы были не особо богаты. Помню, как к нам буквально вломились в дверь и сказали:
-Мы орестовываем вас, Уильям Афтон, за попытку убийства!
За попытку убийства, боже как смешно! Да у меня даже и в мыслях не было его убивать! Ну, может совсем чучуть...
По лицу прошла ухмылка.
В тот день сюда меня и забрали. Эта тварь наябядничила своему папаше, поэтому меня упекли сюда. С начала я не понимал, почему они не трогают Генри, но потом я понял. Тот ублюдок прекрасно знал, что если он что-то скажет про Генри или посадит его куда-то, вот тогда я точно его убью. Причём самым болезненным, самым медленным и самым изощьрённым способом.
В голову полезли возможные сценарии его убийства. Может мне можно было отрезать от него по кусочку и скармливать ему же? Так он постепенно будет поедать самого себя. Или засунуть ему в глотку паяльник, наблюдая как он плавится из нутри, наблюдать за его огонией, за вздувающеймя кожей, за ротовой полостью, превращающююся в кашу. Кашу. Хахахахаха! КАШУ! СТАНЕТ ЛИ ТОГДА ОНА ПОХОЖА НА ТУ МЕРЗКУЮ БУРДУ, ЧТО ПОДАЮТ ЗДЕСЬ? БУДЕТ ЛИ ОНА СЕРОЙ? ИЛИ МОЖЕТ БЫТЬ КРАСНОЙ? А БУДЕТ ЛИ У НЕЁ ХОТЬ КАКОЙ-НИБУДЬ ВКУС?
В тот момент безумные мысли расправы и не только окончательно заполнили мою голову. Я смеялся не переставая, не слыша возмущённые возгласы санитаров и охранников, смеялся до боли в груди, до того пока я не упал, до того как санитары ворвались в мою палату, скрутили меня и вдолбили шокером по самое нихочу.
Ночью я проснулся. Опять от странных звуков из посторонних палат. Я немного поднялся. Всё тело болело от побоев и следов от шокера. Свет был выключен во всей психушке. Была глубокая ночь. Я поднялся с кровати и подойдя к окну, сел на подоконник. За что мне всё это? За то что я защищаю себя, потому что никому нет до меня дела? Потому что защищаю Генри от этого поганого мира?
Я смотрел в окно, пытаясь отвлечься чтобы окончательно не сойти с ума.
За окном царила звёздная ночь, оно выходило во двор психушки и из него была видна большая часть двора. Прямо под окном находились кусты, а подальше двор был обрамлён невысоким забором.
Вдруг я увидел шевеление в кустах. Я начал внимательно присматриваться к ним, и тут увидел его. Генри. Он вылез из кустов, весь в чёрном и с веткой в волосах. При любой другой ситуации, меня бы это рассмешило, но не сейчас. Сейчас я прислонился к окну всем лицом, пытаясь понять не голюцинация ли это. Я искренне на это надеялся. Пожалуйста, пусть это будет не побочка от лекарств.
Но Генри был как не кто реален. Он слегка отрехнулся, вытащил ветку из кудрявых волос и направился к моему окну. Когда он увидел меня, улыбка озарила его лицо. Та самая улыбка, добрая, светлая, та которая всегда дарила мне счастье. Ради этого я готов был убить.
Генри подошёл к окну и приложил ладонь к стеклу. Благо, оно не было высоко.
Я тут же сделал так же. Я не мог поверить, что это он. Я не мог поверить что он пришёл.
Но тут Генри отошёл, потом я понял зачем. Он поднял с земли большой камень и занёс над головой. Потом он жестом показал мне отойти. Я отвернулся за стену и в этот момент в стекло прилетел камень, тем самым разбив его. В тот момент я замер. Что он делает? Неужели...он хочет чтобы я сбежал?
-Уильям! Уилл давай быстрей, у нас нет времени! - Генри был взволнованн и говорил это полушёпотом. Мы быстро добили оставшееся стекло и Генри помог мне вылезти. Мы перелезли через забор и пустились в бег. Мы бежали не долго, но до какой степени это было прекрасно. Бежать ночью, чувствуя как ветер развивает твои волосы и подол твоего больничного халата, больше походившего на накидку, после долгой запертости в этой недо-лечебнице.
Отбежав достаточно, мы остановились. Мы посмотрели друг на друга.
-Я...я не могу поверить! Зачем Генри? Ты ведь никогда не нарушал ни одного закона!
-Да плевать на эти законы! - Генри подскачил ко мне и обнял меня - Они не стоят ничего по сравнению с тобой!
Я обнял его в ответ. И так мы стояли несколько минут, опьянённые свободой и адреналином. Потом мы побежали к его машине, а точнее к машине его отца и свалили нахер из нашего родного города. Ну а дальше, мы решили создать пиццерию.
Но это не суть. Я рассказал это потому, что я хотел донести суть того, насколько мне важен Генри.
Он буквально единственный, кто никогда во вме не сомневался, единственный кто верил в меня, кто никогда не верил что я опасен, что я псих, что я больной. Он единственный кто искренне меня любил, кто дарил мне радость несмотря ни на что. Единственный кто был моим другом.
А я убил его дочь.
(Дауж, вот это концовочка)
🌹
💜🐰🔪💚