непокорный

     — Раф, подай мне вон тот шар, — Леонардо стоял на стремянке, вытянув руку и ожидая, пока брат подаст нужное. Обернулся. Хулиган сидел на полу среди коробок, задумчиво разглядывая золотистого в блестках стеклянного оленя. Леонардо удивленно наблюдал за темпераментным мутантом, а потом позвал, — Раф, игрушку дай. — Никакой реакции. Лидер гаркнул, — Раф!
      — А?! — младший вскинул голову и непонимающе уставился на брата. — Че те надо?

      — Шар дай, говорю! Ты что, оглох? О чем ты думаешь, могу я полюбопытствовать?
      — Полюбопытствовать? — протянул Рафаэль. — Можешь. Но только отвечать я не буду, хоть тебя от любопытства разорви.
      — Какой ты милый, аж тошнит, — кисло улыбнулся Леонардо.
      — И я тебя люблю. Короче, мне надоело, — Рафаэль поднялся на ноги.
      Взял с пола коробку со стеклянными игрушками и неожиданно перебросил ее Леонардо. Вскрикнув, старший мутант с трудом сумел поймать ящик, едва удержавшись на стремянке, и разразился ругательствами под заразительный смех безответственного брата. Хулиган скрылся в кухне, а Леонардо, не удовлетворившись пустыми криками, осторожно слез на пол, оставил коробку на диване и направился следом. Застал Рафаэля у холодильника — распахнув его, тот изучал содержимое, но как-то вяло.
      — Закрой дверь, это тебе не сарай! Придумаешь, что хочешь, потом откроешь!
      — Лео, что ты ко мне прицепился? Какая муха тебя укусила? — забияка выпрямился, без должной в такой ситуации враждебности глядя на Леонардо.
      — Да нет, это ты какой-то укушенный в последние дни! Раф, да что с тобой творится? — голос лидера звучал взволнованно, так, что хулиган невольно посмотрел на него внимательно и недоуменно. — Я же прекрасно вижу — ты сам не свой! На тренировках допускаешь ошибку за ошибкой, за столом вообще забываешь, зачем ты за него садишься! Перестал ходить с нами на каток, хотя раньше тебя со льда палкой не выгонишь! Только к вечернему патрулированию до сих пор интереса не потерял. Что происходит, скажи? Я хочу помочь!.. Раф, почему ты так смотришь? — Леонардо отшатнулся от брата.
      Хулиган молча, не мигая, глядел старшему в глаза. Глядел так, точно видел его впервые. И, когда Лео попытался увеличить дистанцию, неожиданно ухватил его одной рукой за предплечье, а пальцами другой крепко сжал подбородок брата.
      — А ну стой! — прошептал хулиган, медленно повернув лицо брата к свету.
      — Раф…
      — Помолчи, — с минуту глядел тому в глаза, точно надеялся что-то рассмотреть или понять. А потом так же неожиданно отпустил, пробормотав, — не, не то.
      — Ты что, очумел?! — Леонардо растерял все слова.
      — Все нормально, нормально, — Рафаэль рассеянно похлопал брата по плечу. — Мне просто показалось. Ты поешь… ты ж вроде есть пришел?
      И он вышел из кухни, о чем-то задумавшись. Леонардо, глядя хулигану вслед, покачал головой.
      — Дурдом! Надо сказать Донателло. Может, Рафа пора, как котенка, сгребать за холку и тащить на прививки? То ли от бешенства, то ли… от чего на сей раз?!
      Рафаэль вышел в гостиную. Остановился посреди комнаты, невидяще глядя на большую, роскошную ель, которую добыли Донателло и Микеланджело. Впервые хулиган остро ощутил, что его не радует приближение Рождества. Точно вместо восторженного предвкушения в груди образовалась какая-то зияющая пустота. Все остальное, впрочем, было на месте. Только ощущения праздника не было. Рафаэль задумчиво глядел перед собой. Он знал, почему так. Только не понимал, что с этим делать. Его злила собственная беспомощность, но и злость была какой-то пресной, неполной и едва живой. А все тот вечер, пицца. И раф.
      …Он был доволен своей шуткой. Финикс завизжала так, как это делают героини кино, причем у нее получилось вполне себе искренне. Рафаэль даже не удосужился обернуться и посмотреть, не грохнулась ли девчонка в обморок. Исчез в ночи, как призрак, посмеиваясь и наслаждаясь произведённым эффектом. Дома честно отчитался: поужинали (он был в капюшоне), попрощались (он был в капюшоне), договорились больше не встречаться (он был в капюшоне). О последней просьбе Финикс Раф не стал лгать — просто благоразумно умолчал. Чего зря тревожить братьев? Они ведь договорились, что встреч не будет, значит, все в полном порядке. Рафаэль не мог объяснить, почему он верил Финикс, но верил. Просто знал наверняка, что она не станет его искать ни при каких обстоятельствах, а теперь — тем более. Он видел это по ее лицу и по ее глазам, и только после, несколько недель спустя, осознал, что такое правдивое лицо, бесхитростное и беззащитное, он видел только однажды. Это прямодушное выражение, эта искренность были свойственны единственному существу на планете. Микеланджело. Остальные умудрялись недоговаривать, скрывать какие-то свои мелкие тайны и страсти, строить собственные планы. А младший был весь — как на ладони. Рафаэль иногда ревновал Майки к другим братьям, потому что это понимание мелкого стирало между ними какую-то незримую границу. Майки, делящийся своими мыслями и мечтами, точно становился… нет, не собственностью Рафаэля. Им самим. И вот сейчас такую же обескураженную незащищенность, прикрытую деньгами, дорогими побрякушками, но все равно совершенно очевидную хулиган обнаружил в Финикс.
      Дни шли за днями. Она больше его не искала. Училась. Много читала, сидя на подоконнике. И так же подолгу, печально и тихо глядела в холодные декабрьские ночи, на сыплющийся на сад ее фамильного имения снег. Откуда Рафаэль это знал? Все просто. Настал момент, когда ему безумно захотелось снова увидеть ее глаза.
      Он понимал, что нельзя, ведь одним своим поступком разрушил даже робкую надежду на возможную дружбу. Знал, что таких, как Эйприл и Кейси — на миллион как раз две штуки. Парочка сумасшедших, готовых признать существование мутантов и подружиться с ними. А тут о какой дружбе вообще могла идти речь? Что он скажет ей? Финикс, у нас там тусовка под землей, в вонючих коллекторах, не хочешь присоединиться? Смешно. Разум был категорически против такой вылазки, но Рафаэль сам себе напридумывал манков. Надо же проверить, не свихнулась ли она после его невинной шуточки? Он убедил себя, что должен это узнать. И в один из вечеров, благо, темнело рано, пробрался в большой парк вокруг ее особняка.
      Финикс сидела на подоконнике, опустив на колени книгу. Не читала, глядела в ночь. Рафаэль вздрогнул, боясь, что оказался замечен. Но взгляд девушки был неподвижен, совсем как в тот вечер в кафе, когда она засмотрелась на снег, и так же печален. Хулигану показалось, что, вздумай он сплясать в свете парковых фонарей, Финикс и то не заметит его присутствия. И схожесть с Микеланджело для него обозначилась еще яснее. Рафаэль знал этот взгляд: младший тоже глядел так, несколько лет назад. Тогда еще они не выходили на поверхность, осторожничали, боялись. Только пробирались ночами на свалку, но не поднимались на городские крыши. И вот однажды Микеланджело исчез. Рафаэль нашел его в одном из дальних тоннельных ответвлений, рядом с вентиляционной решеткой. Запрокинув голову, сквозь толстые частые прутья черепашонок глядел на яркую, расцвеченную огнями рождественскую улицу. Он мечтал вырваться на свободу, безумно, бездумно, неосторожно. И Рафаэль мечтал об этом вместе с ним. Они вырвались. А Финикс… Она смотрела в ночное небо сквозь высокое окно громадной золотой клетки. После Рафаэль понял, что совершил свою ночную разведку напрасно. Он сам оказался в ловушке. Он снова начал мечтать...

    — Раф, ты че тут завис? — на плечо легла рука Микеланджело. — Пускаешь слюни по елке? Братишка… мне жаль. Она не ответит тебе взаимностью — слишком хороша для тебя, — и младший рассмеялся.
      — Что ты несешь? — Рафаэль, улыбнувшись уголком рта, скосил глаза на брата.
      — Не знаю, очевидно, хорошее настроение!
      — Больше — глупые шутки.
      — Ты не в духе? — Майки хмыкнул. — Что, опять?
      — Да нет, не то чтобы не в духе. Мне просто как-то не по себе. Тоскливо, что ли, — Рафаэль мог признаться в этом только Майки, даже не самому себе. Младший присел на подлокотник дивана и взглянул на него снизу вверх. Губы смеялись, придавая ему обманчиво-придурковатый вид. Но глаза смотрели внимательно, серьезно.
      — Что стряслось? И не говори, что ничего. Я видел. Ты уже пару недель не такой. Все было нормально-нормально, а потом ты словно потух изнутри. Как будто ты — дом, и внутри тебя выключили свет.
      Рафаэль взглянул на брата. Не удержался — печально улыбнулся, присаживаясь рядом на диван.
      — Только ты можешь подбирать такие сравнения.
      — Хочешь какао с зефиром?
      — Нет, не хочу. В кои-то веки мне не поднять настроение обжираловкой, — хмыкнул старший. — Я не знаю, что со мной. Мне просто как-то… места себе не нахожу. Как будто я вдруг стал находиться не там, где мне следует. Меня все время тянет куда-то.
      — Наверх?
      — Нет… или да. Я не знаю. Все время ищу чего-то и не нахожу.
      — Ну, положим, у нас будни стали скучноваты. Давно уже не схлестывались ни с кем в уличных драках, — Микеланджело подмигнул. — Лео слишком сильно за нами присматривает, как будто боится, что мы опять во что-то влезем. Это после той встречи с девчонкой началось.
      — Лео лезет, куда его не просят, — буркнул Раф недовольно. — Я тоже заметил, что он слишком пристально следит за нами. Достал.
      — Может, рванем куда-нибудь вместе?
      — Может… — Рафаэль взглянул на часы. Стрелка переползла одиннадцать. — На каток?
      — Пожалуй, — Майки довольно улыбнулся. — Так что, я за коньками?
      — Дуй. А я свои поищу, где-то внизу валялись, — Рафаэль поднялся с дивана, а младший, перепрыгивая через ступеньки, побежал в свою комнату.
      Леонардо все-таки не отказался от ужина, даже несмотря на то, что состояние Рафаэля серьезно его тревожило. За чаем размышлял, как выяснить причины такого поведения брата. Выйдя из кухни, твердо решил поговорить и все-таки добиться ответа. Однако застал одного Микеланджело, который стоял посреди гостиной, растерянный, с коньками в руках. Леонардо удивленно взглянул на мелкого, но тот в ответ только пожал плечами. Появившийся в комнате Донателло молча наблюдал, пытаясь разобраться в ситуации без лишних вопросов.
      — Я не понял. Раф сам предложил пойти на каток, а, пока я бегал в свою комнату за коньками, он куда-то сдрыстнул…
      — Майки, что за выражения! — фыркнул Леонардо, а Донателло, отвернувшись, затрясся от беззвучного смеха. — Донни, это не смешно! Куда он ушел?!
      — Откуда мне-то знать. Собирались кататься, а куда Раф сбежал по факту — большой вопрос, — пробормотал младший.
      — Если Раф сказал, что он отправился на каток, то наш брат где угодно, но только не там, — справедливо заметил Донателло. И, направившись к лаборатории, бросил через плечо, — я за оружием и поисковой системой. Собирайтесь. Надо его найти.

      Робея, чувствуя, как дрожит рука, Рафаэль кончиками пальцев постучал по оконному стеклу. Немедленно психанул на себя: да ниндзя он вообще или где?! Еще не хватало — хвост перед девчонкой поджимать, что еще за трясучка на него напала? Опасливо оглянулся на парк — слишком светло от фонарей вдоль садовых дорожек, его могли заметить в любой момент. Страх, адреналин, паника. Донателло как-то говорил, что симптомы страха и влюбленности настолько похожи, что можно перепутать. Ему требовалось понять, что именно за чувство засело где-то в груди. И убедиться в том, что это — не глупое увлечение девчонкой, можно было только так. Встретившись с ней снова.
      Сначала в комнате было тихо, а потом тень мелькнула по шторам, и они распахнулись. Финикс удивленно ахнула, но немедленно распахнула окно, взобравшись с ногами на широкий подоконник.
      — Раф?!
      Опершись о раму, Рафаэль самодовольно усмехнулся из-под капюшона. Изо всех сил старался скрыть, как ему неловко. Он ведь сам говорил, что расставаться лучше всего навсегда, и сам с удовольствием упивался этим киношным «прощай». И вот что? Нарисовался поздним вечером. И зачем? Просто посмотреть на нее. Заглянуть в эти странные серо-голубые глаза, понять, что он ей на самом деле не нужен, и что ее одиночество и тоска ему просто примерещились. Смутно надеясь, что Финикс испугается и поднимет крик, что ему придется бежать, что она огреет его своей книжкой и спихнет с подоконника в ночь. Но девочка не кричала, глядела на него, доверчиво и удивленно. Вроде как даже обрадовавшись его появлению. И проявлять слабость было ниже его достоинства, оставалось хорохориться.
      — Что, запомнила, как меня зовут?
      — Да, это было не трудно, — девушка усмехнулась. — Тебя зовут, как стаканчик кофе.
      Рафаэль не выдержал и тихо рассмеялся. Всю его напыщенность как ветром сдуло, и ему стало на удивление легко. Кажется, и Финикс от его смеха тоже. Мутант взглянул на нее. Было непривычно смотреть на кого-то, тем более на девчонку, снизу вверх. Но взобраться на подоконник и сесть рядом с ней без приглашения ему не хватало наглости. И так расстались в последний раз странно, если не сказать больше. Осторожно, тщательно подбирая слова, хулиган произнес:
      — Я тебя напугал, да?
      — Сейчас или тогда?
      — Вообще.
      — Немного, — Финикс помолчала. Рафаэлю тоже нечего было добавить, и так все ясно. Неожиданно она нахмурилась и произнесла, — скажи мне, пожалуйста, ты не свалишься с этого карниза?

      — А если свалюсь, ты что, расстроишься? — хулиган рассчитывал, что надежды в его голосе не прозвучало.
      — Да, — она серьезно кивнула. И объяснила, — внизу клумба с роскошными голландскими розами, которые папа привез нарочно для меня, и за которые наш садовник готов убить. Если ты их раздавишь, я расстроюсь. — Рафаэль изумленно и растерянно взглянул на девушку, но неожиданно та весело рассмеялась и ухватила его за руку. — Я же шучу! Забирайся скорее в комнату, холодно.

___________________

Вот прода кто ждал, следующая на 2⭐🦊