Легенда Exo

<b>POV Лухан</b>

- Лухан, может быть, ты позовёшь Сэхуни? - Сухо оборачивается на меня от стола, где перед этим наблюдал, как Кай безжалостно пытался расправиться с банкой варенья. Я молча киваю, выхожу в коридор и понимаю, что не знаю, где макне. Прикрываю глаза всего на мгновенье, чтобы оживить в голове его образ.
<i>Страшно!</i>
Он произносит всего одно слово, и я тут же понимаю, где он, вылетаю на задний двор, где Сэхун просто сидит на низкой лавочке, задумчиво глядя вперёд. Ему совершенно ничего не угрожает, поэтому я могу спокойно сесть рядом.
- Чего один сидишь?
- Все заняты на кухне. - отвечает он и переводит на меня глаза.- Лу-хён, а ты скучаешь по дому? - и серьёзно глядит, при этом наоборот выдавая свой юный возраст.
- Да. - я киваю.
- По Лэю с Крисом? - младший улыбается, и я ещё раз киваю.
- По остальным ребятам, и по маме.
- А когда вернёшься домой, будешь скучать по Каю? - его неподдельный интерес в глазах завораживает.
- Да! - я уверенно соглашаюсь.
- И по Сухо-хёну?
- И по нему, он точно такой, как рассказывал Кай! - я слегка склоняю голову вбок, наблюдая за ним.
- И по остальным ребятам? - всё спрашивает Сэхун. Киваю.
- И по мне что ли будешь?
- И по тебе буду, Сэхун!
Он удивляется, приоткрывает губы и хлопает ресницами, совсем как ребёнок.
- Лу-хён, как ты думаешь, у нас получится? Получится всё, что мы уже задумали, но ещё не обсудили? - макне невесело улыбается.
- Если Чанёль прав, значит, скоро вы что-то узнаете! - я киваю.
- Ты уже совсем скоро возвращаешься, Лу-хён? - поджимая губы, спрашивает он.
- Не знаю, - я неуверенно киваю. - Сначала Чанёль должен узнать то, что обещал, чтобы было что рассказывать своим.
Младший несколько раз кивает, но молчит и только поглядывает на меня из-за длинной чёлки.
- Макне, тебя Сухо-хён зовёт! Не слышал что ли? - возмущённо заявляет Кай.
- Я уже иду. - кивает Сэхун.
- Не уже, а сейчас же!
- Хён, ты колючка, и показываешь своё доброе сердце только когда волнуешься обо мне. Ну так что, мне постоянно искать неприятностей, чтобы ты был со мной добрым и милым? - Сэхун вскакивает на ноги, и глядит на Кая недовольно, и растерянно - на меня.
- Макне. - виновато тянет Кай.
Но Сэхун молча уходит в дом.
- Кай, он из-за меня задержался. - вздыхаю я.
- Он слышал, что хён зовёт его. - вздыхает Кай. - Но я и правда колючка!
- Почему ты такой с ним? - спрашиваю я, подпирая рукой щёку.
- Я не люблю впускать людей внутрь. - Кай пожимает плечами. - Боюсь, что причиню боль им, и что они причинят боль мне. И если кто-то западает мне в сердце особенно сильно, режим «колючки» включается автоматически, напоминая, что «Будь осторожен, Джонин!»
- А как же я? - я улыбаюсь, глядя на него из-под ресниц.
- Ты - моё спасение. - смеётся он в ответ, обнимая меня за шею. - Да и тем более...
- Ты, наверное, ещё не знаешь, Лухан, каким холодным и колючим может быть наш Джонин! - Сухо стоит чуть левее возле выхода в садик. - Пойдёмте обедать! - добавляет он.
Я иду чуть впереди, поэтому чётко слышу, как Сухо произносит:
- Извинись перед макне! Он сидит в большой комнате и отказывается обедать!
- Ну что за ребёнок!? - фыркает Кай и вместо кухни направляется в гостиную.
А ребята на кухне активно щебечут, что-то обсуждают, смеются и обстановка в целом настолько непринуждённая, что взглянув на них всех, я бы никогда в жизни не подумал, что едва прошли сутки с того момента, как мы пытались...но что?! Что мы, по сути, пытались сделать?! Защитить себя?! Не знаю, можно ли это так назвать, но то, что мы сплавились вмиг, отрицать нельзя было. Я уверен, у них были такие отношения и до этого, но я ведь совсем не был частью всего этого. Ну точнее я был, только совсем с другой стороны.
Пока Кёнсу заканчивает у плиты в светлой кухне дома Кая, Чанёль с Бэкхёном звонко смеются, а Сухо подпирает спиной стену, поглядывая через открытую дверь в коридор. Я оборачиваюсь на дверной проём как раз в тот момент, когда на пороге вырастает Кай. Его грудь быстро вздымается он сжимает кулаки и стискивает зубы так, что скулы белеют, а щёки наоборот горят.
- Ну? - тут же спрашивает Сухо.
- В кого он такой упёртый? - сквозь зубы, едва слышно удивляется Кай, фыркая так, что чёлка встаёт дыбом. Он поспешно приглаживает её и продолжает. - Сказал «не пойду я есть, хён. Не хочу, пока ты там, и позови лучше кого-нибудь адекватного».
- Я не так сказал. - доносится недовольный голос Сэхуна из гостиной.
- А как же? - спрашивает Кай через своё плечо.
- Я не называл тебя хён, и просил не кого-нибудь адекватного, а Лу-хёна, и правда не пойду есть, пока ты там, Джонин-а! - макне выделяет последнее слово особенно сильно.
- Макне, это не красиво! - напоминает Сухо.
- Хён, а он заслужил! - отзывается Сэхун.
- Держи! - Кёнсу отвлекает меня от лицезрения всей этой картины и вручает в руки большой поднос. На нём две пары палочек, большая тарелка риса, соль с перцем, несколько салфеток, овощи и мясо. - Накормишь ребёнка, и возвращайтесь оба! - Кёнсу кивает, улыбаясь.
- Спасибо! - я хочу благодарно поклониться, но не могу с подносом, поэтому просто киваю в ответ.
Когда я вхожу в большую комнату, Сэхун сидит на полу, на мягком ковре, поджав колени к груди и обняв их руками. Его лицо повёрнуто в сторону окна, поэтому он слегка вздрагивает, когда слышит, что кто-то вошёл в комнату. Поднимает на меня глаза и кончиками губ улыбается.
- Сэхун-а, ты - вредина! - заявляю я, опускаясь рядом с ним на ковёр. - И если бы не Кёнсу, тебе бы ещё долго не удалось покушать!
- Не очень-то и хотелось! - отвечает он, отвернувшись от меня обратно к окну.
- Не спросишь - почему?
- И почему же? Джонин-а, - он кричит имя Кая так, чтобы тот услышал на кухне, а затем переходит на нормальную громкость. - Сидел бы на кухне до самого вечера?
Я улыбаюсь и протягиваю ему палочки. Он с мгновенье сидит, не шелохнувшись, но затем улыбается в ответ и принимает их из моих рук.
- Почему ты позвал именно меня? - спрашиваю я.
Он пожимает плечами и на мгновенье задумывается.
- Лу-хён, за последние два дня сколько раз ты уже спас меня? - спрашивает он, слегка прищурившись.

<b>Другой мир</b>

- Давай, прекращай! - зовёт Крис, стоя под турником.
А Лэй, словно заведённый: - 33, 34, 35, 36, 37...
- Прекращай, говорю! Иначе я тебя спущу оттуда! - ещё раз предупреждает Крис. Ему, честно говоря не хочется применять силу, но если не останется другого выбора...
- У каждого...свой способ...отвлекаться...от...волнения! - выговаривает Лэй, тяжело дыша.
- Хён, ну правда, устал же, ну слезай! - жалостливо тянет Чен, стоя возле Криса.
-Загонять себя до полуобморочного состояния - не лучший из них. - Крис хмыкает.
Да, он тоже волнуется о Лухане, о котором уже четвертый день ни сном, ни духом. И если первые два дня Лэй держится великолепно, то на третий у него начинают сдавать нервы. И вечно улыбающийся Лэй начинает загонять себя, как ездовую лошадь, пользуясь тем, что его телу, по сути, никакого вреда нанести невозможно. И если по жизни спокойный и размеренный Крис даже в моменты волнения остаётся таким, то Лэй же ведёт себя совершенно противоположно тому, какой он есть в жизни. Вот и сейчас, когда подсчёты подтягиваний Лэя выбегают за отметку 54, Крис попросту ловит его за ногу и с силой тянет вниз, при этом приговаривая «Исин, хватит!»
Крис ловит его над землёй, а потом к этой же земле и припечатывает, заламывая руки у него за спиной. Лэю неудобно лежать на собственных руках, но Крис куда сильнее, да и выше, да и сопротивляться, оказывается, совершенно нет сил.
- Я сейчас попрошу Чена найти для тебя смирительную рубашку! - серьёзно говорит Крис, сверля Лэя недовольным взглядом чёрных, затягивающих в себя, словно трясина, глаз. Лэй перестаёт трепыхаться, и только тогда Крис ослабевает хватку и помогает ему сесть.
- Не могу больше! - говорит Лэй, складывая голову Крису на плечо.
- Хён, он скоро вернётся! - Чен присаживается рядом и улыбается своей беспечной, вызывающей улыбку в ответ, улыбкой. Лэй слабо улыбается в ответ, всё ещё лежа щекой на плече Криса и взлохмачивает младшему волосы. Они сидят в таком положении ещё несколько длинных мгновений, а затем Крис разворачивается, подставляя Лэю свою спину, потому что на восстановление сил даже ему нужно время. И Лэй легко обнимает его за шею, радуясь, что если нет Лу, есть хотя бы Ифань!

<b>POV Лухан</b>

Мы все кое-как располагаемся в доме у Кая, родители которого так вовремя уехали куда-то. Ребята же совершенно не встревожены тем, что уже четвёртый день живут не дома, но, судя по тому, как Сухо разгоняет всех спать, это происходит не в первый раз. Чанёля и Бэкхёна посылают спать первыми, поскольку тем завтра приводить план Чанёля в действие. План заключается в городской библиотеке, об остальных подробностях история, она же - Чанёль, пока умалчивает. Кёнсу тоже посылают спать рано, в силу того, что он ночует в одной большой гостевой комнате с предыдущими двумя. Кай ещё долго пререкается с хёном, но всё же уходит спать, когда Сухо грозится ему, что спихнёт с собственной кровати, чего Кай ох как не любит. А меня «селят» в маленькой гостевой комнате с Сэхуном, поскольку тот наотрез отказывается спать в одной комнате с Каем и утверждает, что задушит его ночью подушкой. Кай только фыркает, а Сухо вздыхает. Вот и сейчас я сижу в гостиной на большом диване, который никто не занял, и вчитываюсь в книгу по истории, которую специально для меня нашёл Кай в отцовской библиотеке.
- Лухан? - удивляется с порога Сухо. Он улыбается, садится рядом на диван, тоже с книгой, и открывает на нужной странице. Мы продолжает заниматься каждый своим делом.
- Уселись! - раздражённый с самого утра Кай заходит к нам в гостиную и умащивается на диване так, что складывает голову Сухо на колени, а ноги на меня.
- Я, по-моему, кого-то послал спать! - негромко замечает Сухо.
- Да. - Кай спокойно кивает. - Макне уже давно сопит. Я заглядывал к нему.
- Нарочно расскажу ему об этом с утра, и он тебе что-то натворит. - грозится Сухо.
- Если я сейчас лягу, хён, ты не сможешь вытянуть из-под меня одеяла и будешь всю ночь мёрзнуть, не так?! - Кай вскидывает брови и глядит на Сухо снизу вверх очень внимательно. - И я не виноват, что он не хочет прощать меня. Я уже пытался быть милашкой, но не получается всё равно. Лу, как у тебя это получается?
- Что получается? - я слегка трясу головой, пропуская вопрос мимо ушей и рассеяно улыбаюсь.
- Вот кого нужно было слать спать, - вздыхает Кай. - Говорю, как у тебя получается так легко находить с Сэхуном общий язык?! В смысле, я не говорю, что Сэхун - такой проблемный ребёнок, просто, обычно, к мало знакомым людям он привыкает очень долго, а тут вы как-то сразу стали ближе. - Кай закусывает губу, а Сухо внимательно глядит на него, а затем тоже переводит глаза на меня.
- Не знаю. - я пожимаю плечами. - Думаю, он начал доверять мне в тот момент, когда взял протянутую руку, когда мы вытаскивали его от Него.
Кай и Сухо почему-то переглядываются, а затем Кай тихонько присвистывает и слегка приподнимается на локтях, прячась за Сухо.
Дело в том, что в гостиную, зевая и потирая кулачком глаза, в большой Каевской пижамке, с замысловатыми после сна завитушками на голове, совершенно лохматый и совершенно ребёнок, входит Сэхун. Он видит нас троих, хмурится, несколько раз облизывает пересохшие со сна губы и закусывает щёки изнутри, запуская руки в карманы пижамных штанов.
- Вы чего тут сидите? Да ещё и так громко разговариваете! - макне ещё раз зевает и усаживается на диван между мной и Каем.
- Мы тебя разбудили? - тут же спрашиваю я, убирая кончиками пальцев длинную русую прядь, которая лезет ему в глаза. Он следит за траекторий движения моей руки и осторожно вздрагивает, когда я заправляю её за ухо. А потом он коротко кивает.
- Прости, Сэхуни! Мы уже идём спать. - виновато улыбаясь, говорит Сухо. - Пошли, бестолочь! - Сухо улыбается, щёлкая Кая по кончику носа, и встаёт с дивана, а Кай падает на его место, не удержав равновесия.
- Кто это бестолочь? - ворчит он.
- Ты, кто же ещё. - Сухо смеётся, обнимая его за шею. - Спокойной ночи, ребят. Идите уже и вы спать.
Мы с Сэхуном до самой комнаты Кая слышим их тихие пререкания, а затем тихий хлопок двери и через минуту все голоса в доме утихают.
- Хорошие. - констатирует Сэхун, всё ещё глядя на дверь, через которую они вышли - Раньше я думал, что Сухо-хён когда-нибудь убьёт его, когда они только познакомились, потому что он всегда ко всем милый и добрый, и он такой и есть. Он не притворяется. А Джонин-хён наоборот был с ним холодным и грубым, постоянно отталкивал. - макне вздыхает, всё ещё глядя на дверь.
- Давно они знакомы? - спрашиваю я, давно отложив книгу.
- Тринадцать лет! - кивает Сэхун.
- Немало! - соглашаюсь я.
- Хён, а ты давно дружишь с Лэем и Крисом? - Сэхун, наконец, переводит взгляд в мою сторону. Я слабо улыбаюсь от нахлынувших воспоминаний и лёгкой тоски по ним.
- Семнадцать лет.
- Ого! - выдыхает Сэхун. - Всю сознательную жизнь! А какие они?
- Тебе, правда, интересно? - я заглядываю ему в глаза и нахожу там всё тот же неподдельный интерес.
- Правда! - кивает младший.
- На самом деле они не Лэй и Крис. - на лице макне растёт негодование и удивление, а без того большие и красивые глаза становятся ещё больше. - Лэя зовут - Исин, а Криса - Ифань, просто когда-то в детстве мы придумали им такие имена, которые приклеились настолько, что они пользуются настоящими только в особых случаях. - рассказываю я ему.
- А у тебя почему нет такого имени, Лу-хён? - спрашивает Сэхун.
- Ты не думал, что Лухан - не моё настоящее имя? - я улыбаюсь.
- Не может быть! - категорично заявляет Сэхун. - Оно слишком твоё, хён, чтобы не быть твоим.
Я негромко смеюсь в кулак.
- Крис говорит, что ему достаточно Лу, а Лэю - Лулу, и не нужны им никакие выдуманные имена.
- А они красивые? - Сэхун задаёт такие вопросы, что я просто не могу не умиляться. Он глядит так заинтересовано, словно ждёт от меня рассказа о далёких галактиках и неизведанных мирах, хотя по сути так и есть.
- Красивые. - киваю. - Крис обладает холодной красотой, а....
- Это как? - перебивает макне, придвигаясь чуть ближе. Кажется, он внимает каждому моему слову.
- У него красивые черты лица, а бы сказал - аристократические, совершенно светлая кожа, волосы с примесью золота, и чёрные глаза с осколками огня. Он высокий и широкоплечий, уверенно держит ровную спину, всегда поднятый подбородок и серьёзный вид. Поэтому, первое впечатление о нём складывается такое, словно он высокомерный и закрытый, слишком самоуверенный, хотя на самом деле он просто волевой человек. Но у Криса горячее сердце и оно может умещать в себе многих. А ещё он очень красиво улыбается.
Пока рассказываю, вспоминаю нашу последнюю совместную ночёвку, а потом тот день в университете, когда я обнаружил Кая в холле. Тогда Крис особенно много улыбался.
- Вот это да! - выдыхает макне восторженно, хлопая ресницами. - Хотел бы я когда-нибудь увидеть его!
- Думаю, у тебя будет ещё возможность познакомиться с ним. - я тянусь рукой и взъерошиваю и так торчащую чёлку Сэхуна. Он от чего-то слегка краснеет и, улыбаясь, опускает глаза.
- А Исин, - продолжаю я. - У него ямочки на щеках, когда он улыбается. А ещё у него очень необычные глаза, они словно с примесью коньяка, и такие светящиеся и завораживающие. А ещё он любит каштановую чёлку забирать в пальму, и мы с Крисом постоянно подкалываем его по этому поводу. - Сэхун негромко смеётся, прикрывая губы ладошкой, чтобы вышло не так громко и опять заинтересовано слушает. - И хотя Лэй ниже Криса, где-то на голову, чуть меньше, они всё равно являются для меня своеобразными родителями. Я старше их, но они заботятся обо мне, они оберегают меня, они меня воспитывают и ругают.
- Часто? - улыбается Сэхун.
- Бывает. - соглашаюсь я.
А затем из-за стены:
- Джонин, не ори! - просьба Сухо. Но Кая не останавливает второй час ночи.
- Вашу мать, ХунХаны, валите спать! - и стук кулака в стену.
- Как-как он сказал? - Сэхун начинает смеяться и заваливается на диван.
- И правда, уже так поздно. Пойдём спать, Сэхун!
Я оставляю книгу на низком кофейном столике, встаю и протягиваю лежащему на диване Сэхуну руку. В голову бьёт ощущение дежавю и макне, кажется, тоже это замечает.
- А я уже доверяю! - улыбаясь самими уголочками губ, Сэхун мгновенно принимает предложенную руку и позволяет мне увести его спать.

Утром нас будит Кёнсу и говорит, что пока мы спали, Бэкхён с Чанёлем умудрились вернуться. На самом деле ребята были в архивах, и ковырялись в книгах по истории. В тех книгах, что они нашли, отсутствуют многие страницы с важной информацией, и мы делаем вывод, что там уже кто-то побывал до нас. Пока Чанёль распинается, во всех деталях пересказывая, как именно они проникли в закрытые секции библиотеки, и нашли архивы, мы восседаем на разложенном диване, который вчера был участником наших полуночных посиделок, и поочерёдно зеваем. Кажется, что Сэхун хочет спать больше всех, его буквально вырубает, поэтому он постоянно роняет голову и тут же просыпается. В очередной такой раз я достаю из-под своей спины подушку и устраиваю её на своих коленях, указывая Сэхуну на неё глазами. Он смущённо опускает глаза и улыбается, как всегда, кончиками губ, но всё же ложится, устраиваясь поудобней. Этот ребёнок вызывает у меня желание заботиться и беречь его, и оно поселилось во мне в тот самый миг, как только я увидел его.
- Я ещё не видел, чтобы наш макне так краснел! - усмехается рядом Кай.
- Я с тобой ещё не разговариваю! - Сэхун показывает ему язык.
- Ничего же себе! А как же «как-как он сказал»? - Кай довольно хмыкает.
Но макне уже не слышит, он уже спит.

Этот ребёнок меня волнует, он определённо это делает! Своим внешним видом, словами, поведением, и я начинаю вести себя так, словно делаю или испытываю что-то впервые. Он просто выходит из комнаты с утра, тогда, когда все уже встали, лохматый и сонный, но при этом невероятно нежный и красивый, встречается со мной взглядом в коридоре и густо краснеет, мгновенно опустив глаза. Сразу становится таким ребёнком, всё так же смущённо улыбается, перебирает пальчики и поглядывает на меня из-под чёлки. И так каждое утро, уже почти неделю.
- Доброе утро, Лу-хён! - звонко, но одновременно мягко и тихонечко. И в этот момент в голове свистят фейерверки. И я уже готов сделать всё, что он попросит, словно это не я телепат, и он манипулирует мной. Но он ничего никогда у меня без надобности не просит, и старается не надоедать мне. И если он нуждается в моём обществе, он просто находит меня, садится рядышком и молчит или просит что-то рассказать и с восторгом слушает. Затем говорит "спасибо" и уходит.
Я могу ловить их руками, могу буквально струшивать с себя их, эти мурашки, когда он произносит это тихое, осторожное "Лу-хён". И я приятно вздрагиваю, когда слышу тихую мелодию его голоса, иногда, увлёкшись Сэхун начинает тараторить без умолку, что вызывает во мне море умиления и тепла, но он резко замирает на полуслове, смущается и замолкает. Просто ему не нравится его говор. А мне нравится. Вот и сейчас этот взрослый ребёнок спит, запустив ладошки под розовую щёчку. Ещё днём, задремав у меня на коленях в гостиной, он даже после этого весь день ходил уставший. А сейчас он спит. Спит, да именно поэтому сейчас кажется ребёнком: пушистые чёрные реснички лежат на щеках, аккуратные, красиво очерченные губы слегка приоткрыты, на щеках нежный румянец, да уголочки губ едва-едва дрожат. Каштановая чёлка волной спадает на лоб, и на нём совершенно очаровательная пижамка, всё та же, одна из арсенала Кая. И я сижу сейчас рядом и всё никак не могу насмотреться, впитать его образ в себя и никогда не терять, чтобы он всегда был со мной. Я осторожно тянусь к нему рукой, чтобы коснуться кончиками пальцев тёплой щёчки. Сэхун слегка вздрагивает от этого, но мгновенно обхватывает мою руку своей, и тянет на себя, укладывая рядом.
И сонное бормотание:
- Лу-хён!? - волна эмоций с моей стороны.
- Да, Сэхуни, это я. Спи сладко. - первый раз называя его «Сэхуни», я прижимаю его к себе, утыкаясь носом куда-то между шеей и плечом, пока чувствую, как он переплетает свои пальчики с моими. И я прекрасно знаю, что завтра он будет опять краснеть и извиняться, но сейчас-то он рядом, поэтому я могу позволить себе немножко расслабиться.
Я почему-то забываю ему рассказать что мы уже договорились с Каем о том, что утром он телепортирует меня домой.
Но это-то завтра будет, верно?!