Такова правда.

–Ясмин, ты в порядке?
Спросила Мия, обратно возвращая меня на землю.

– В порядке, вспомнила кое-что, и да, я независимая, поэтому вопросы на эту тему отложи. Улыбнулась я. Мия вернула мне улыбку, но я поняла, что она что-то подозревает. Да и если у меня на лице была улыбка, то внутри был пожар эмоций и воспоминаний.

За эти два года я ещё больше изучила психологию, да и научилась профессионально скрывать эмоции, что и должен был уметь каждый адвокат.

– Девочки, пора ехать, машина подъехала.
Сказала миссис Рубина, заходя в гостиную. Сзади неё была Хейли, которая была готова к «выходу» невесты. Мы вместе с Мией начали обсыпать её мотивацией, так как именно сейчас ей это было необходимо. Я взяла ключи от мотоцикла, чтобы припарковать его в место получше, а то вряд ли оно будет нормально смотреться на фотографиях возле дома. Когда я взяла ключи в руки, я снова посмотрела на брелок и почему-то нажала — может, из-за любопытства или того чувства, что я никогда не скажу вслух.

*******

Офисное здание в Турции бушевало от новых переговоров и контрактов. Богатые бизнесмены и не только обсуждали новые темы для расширения их компании. Кристофер Мартин, который пришёл на переговоры, чтобы заменить отца, внимательно слушал их разговоры.
Офисные переговоры для него стали привычным делом с детства: отец учил финансовым решениям и тому, как они могут повлиять на всю компанию. Решение одного человека может быть ценой всего бизнеса, поэтому правильно разговаривать с людьми отец учил его с детства.
Он — тот, который может свести с ума человека одним словом, взбесить, вывести из себя только взглядом, передавая весь смысл своих слов. Диаман Мартин был слишком остроумным: никогда не нападал первым, чтобы не быть в центре внимания, но делал всё, чтобы на него напали, ведь именно тогда он мог отбиться и уж сильнее — и никогда не оставаться виновным. Его план всегда был прост:
«Никогда не нападай первым, лучше сделай так, чтобы он был виновным — именно тогда ты выйдешь из дела с чистыми руками». Отец Кристофера в юности всегда выделялся своей находчивостью и умом. Речь и взгляд, самоуверенность доводили его работу до идеальности. Он был всегда как тот, кто может нанести удар словами — настоящий манипулятор. Тем не менее его очень уважали даже конкуренты. Его бизнес и успех поражал каждого сотрудника, и только Кристофер знал, какой ценой ему доставалась вся эта слава.

– Кристофер, а что вы скажете насчёт объединения этих проектов? Разве не этого добивался ваш отец?
Спросил один из прибывших, явно надеясь, что он согласится. Стал идти через отца — ха, смешно. Кристофер знал, что все эти люди думают только о своём и сделают всё, чтобы тот согласился на их проекты. Но Кристофера не так легко переубедить — перед ними не тот мальчишка, который не знает, чего они добиваются. Только отец Кристофера был уверен, что его сына не так легко провести. Именно этой стороной Кристофер был похож на своего отца: умом он выделялся из всех своих ровесников, спокойно решая финансовые вопросы. Для него это стало дневной рутиной.

– Господин Серит, мой отец прислал меня сюда для подтверждения новых проектов, а не объединения старых. К чему вы клоните? Если проект D22 объединить с A13, то это скорее приведёт к быстрому выгоранию. Ваши ресурсы на это недостаточны, а мы вряд ли будем давать долг и тем более спонсировать вас в вашем старом проекте — он уже не нужен, пора начинать новую эру.

Серьёзным тоном и спокойным лицом сказал Кристофер. Его слова произвели хорошее впечатление. Он сел на кресло рядом с шикарным видом на всю Анталию. Его костюм немного приоткрыл левое запястье, где был маленький браслет с еле заметным мигающим светом, который уже как несколько месяцев не мигал. После случайной встречи с Ясмин он загорался каждую ночь ровно между четырьмя и пятью утра. Кристофер не понимал, почему именно это время — только потом выяснил, что в эти часы мусульмане обычно молятся. В голове произносилась фраза Ясмин:

«Я молюсь, переживаю за твоё будущее, а ты просто любишь! Разве тот, кто любит, будет подвергать другого плохому будущему? Разве это любовь?»
Он чувствовал её гнев даже на расстоянии. После их случайной встречи браслет мигал каждый день в это время, но последние два месяца перестал.

– Господин Кристофер, каюсь за такой вопрос, но всё же: можете ли вы сказать, ваш отец собирается сделать душевный контракт с помощью своих детей? Думаю, для бизнеса родственные связи могут быть очень полезны.

Осторожно спросил один из присутствующих, у которого был сын и старшая дочь двадцати двух лет. Хоть он и пытался это скрыть, но всегда рассматривал Кристофера в качестве подопечного для своей дочери, чтобы взять Диамана под родственные связи. Ха, да и не только он — у кого был сын, присматривались на Лею. Все хотят себе союзника такого, как Диаман, а самый лучший способ — это сделать его своим родственником.
Даже если дети и будут против, все знали, что Лея и Кристофер не смогут не подчиниться своему отцу, а уж своих детей они как-то уговорят. Да и Лея с Кристофером были очень желаемые кандидаты. Когда Кристофер хотел ответить на этот вопрос, на его руке, которая была под столом, замигал браслет слабым светом. Он внимательно смотрел на мигание браслета и решительно сказал, подняв на собеседника суровый и тяжёлый взгляд:

– Нет, не собирается. Если ему нужны будут союзники, он и без таких контрактов сможет их приобрести.
Спокойно, но с нотками раздражения сказал Кристофер.
– А как же вы сами? — отозвался один из них.
– Не планируете душевные контракты? — серьёзно, но будто бы насмехаясь, спросил он.
«Какие идиоты будут выходить за кого-то только ради бизнеса и денег?» — подумал он, хотя знал ответ: все эти присутствующие готовы на это ради денег и власти, ради того, что и имеет значение в их жизни — ради титула, богатства и успеха.

Но успех ли это, если он будет с слишком жестокими жертвами? Кому нужно всё это? Разве нельзя спокойно жить, не бегая за дополнительными ресурсами, если вам и так всего хватает? Кому это нужно?
Им всем… Это нужно именно для таких, как они, для тех, кто сейчас сидит здесь, для каждого, кто присутствует на этом собрании. Жертвы… Он вспомнил своего отца и Ясмин. Он оставил её, предал ради своих целей, которые он должен добиться, ведь именно из-за отца он пошёл на юридический факультет, чтобы быть его личным адвокатом и помочь на повторном суде — точнее, выиграть этот суд любой ценой, так говорил ему отец. И какая цена у этого суда, Кристофер уже догадывался и понимал, на какие риски идёт.

– Не планирую. Для меня это совершенно не нужно.
Поняв, что все ждут его ответа, сказал Кристофер и получил очень недоверчивые взгляды. Некоторые смотрели с искрами усмешки — даже если они и пытались это скрыть. Все присутствующие многое хотели скрыть, но это получается только у истинного актёра. Они продолжали собеседование.
Когда Кристофер вышел и направился в свой кабинет, его догнал Дир — единственный человек, с которым он мог нормально общаться все эти два года.
Он был сыном одного знакомого отца Кристофера, и поэтому Диаман сам говорил, чтобы он сблизился с Диром, так как такие союзники ему нужны, не зная того, что Кристофер и Дир станут не только союзниками, но и хорошими друзьями. Дир был не такой, как остальные его сверстники: он тоже был тем, кому наплевать на все эти бизнесы и деньги. Но вот его отец тоже долго давал наставление, что он займёт место своего отца и фирма передастся ему, так что он должен терпеть.

– Как там ваше собеседование прошло? — спросил Дир, равняясь с Кристофером.
– Эти высокомерные физиономии тебя не достали? Как ты их терпишь? — с насмешкой спросил Дир.

– У тебя тоже такая физиономия, но я же тебя терплю, — спокойно ответил Кристофер.
– Это кто кого терпит, — ухмыльнулся Дир, и они зашли в кабинет. Браслет Кристофера снова замигал, заставив дыхание Кристофера на мгновение остановиться.

– Я всё хотел спросить, — начал Дир.
– Что это у тебя за браслет? Отец дал небось, чтобы тебя контролировать? И мигает не всегда, конечно, но всё же — что это? — внимательно посмотрел Дир на браслет, который перестал мигать.

– Да так… единственная связь с человеком, которому я сделал больно и, наверное, буду делать ещё больнее, — ухмыльнулся Кристофер, представляя будущий повторный суд, который будет через месяц.

– Зачем тебе связь с этим человеком и кто он? — не отставал Дир.

– Чтобы быть уверенным, что я всё ещё у него на уме, иначе придётся о себе напоминать.
Всё ещё загадками говорил Кристофер. Он специально не говорил про Ясмин и показывал её в мужском роде Диру — офисное здание не место для открытых сплетен.

– Это я-то думал, что мистер Блайт загадками говорит — да ты многому у него научился.

Сказал Дир. Мистер Блайт был дядей Кристофера: он занимался с ним и учил тому, чему на юридическом факультете вряд ли научат. Он был старше отца Кристофера на три года и был, по крайней мере, более весёлым, чем он.

– Конечно, сам пойди на его уроки — выйдешь как Дамблдор будешь, — сказал Кристофер и начал рассказ о новых проектах.